Чтение онлайн

— А она твоя? Эта вот территория? Я чего-то не знаю, Кирилл? Вы с мамой живете в чужом доме? Или Ирина его только что нечаянно присвоила?

— Нет, малыш. Ирина, похоже, заблудилась. Окончательно. И перепутала границы. Не с той стороны зашла. — Тон Кирилла был обманчиво- спокойным. Даже, я сказала бы, ласковым… Если бы не глаза. Пустые и холодные. Почти такие же, как я видела при первой нашей встрече. Когда, вроде бы, и прямо смотрит, но кажется, что очень свысока. Ну, как на букашку. Или на соринку, на подошву прилипшую.

Я уже и забыть успела. Такого Кирилла. А Ирка заставила вспомнить.

А потом он посмотрел на меня и улыбнулся. И сразу стало легче: мой, нормальный, Кир не исчез. Просто на время выпустил на волю высокомерного засранца.

— И что теперь делать, Кирилл? — Успела вставить пару слов, пока Ирина хватала ртом воздух, заткнувшись от неожиданного отпора. Знала же, что вот-вот завопит еще громче, и тогда уже не перекричишь…

— Ну… я думаю, что нужно попросить маму, чтобы она Иру выгнала из этого дома, и больше никогда сюда не приглашала. — Кир мог воду замораживать голосом в тот момент. Даже я поёжилась, до того не по себе стало. Страшно представить, каково было его сестренке…

А та разом сникла и потерялась. Пропал и воинственный пыл, и надутые губы, и гордая осанка. Даже, мне кажется, макияж резко потускнел, и стразы уже не так блистали…

— Кирюш… это уже слишком… тебе не кажется? — Вилена Игоревна, как ни странно, тоже посмурнела. Понятно, любимая родственница и не менее любимый сын так неожиданно разругались из-за какой-то приблудной мадам, впервые увиденной…

Стало жалко и мать Кирилла, и за Ирину неудобно, и вообще — захотелось сбежать с этого сурового праздника жизни…

— Мам, я тебя предупреждал. И неоднократно. Ничего нового ты сейчас не услышала. — Тот же нехороший тон, что и с Ириной. Может быть, и смягченный, но совсем чуть-чуть. Оскорбленный аристократ проснулся, чтоб его. Захотелось дать щелбан, чтобы думал, как с матерью разговаривает.

Щелбан, конечно же, не дала. Но ногой под столом пнула. И грозные глаза сделала, чтобы понял, что пинок не был случайным.

— Лиз, я тебя очень прошу: не вмешивайся в наши семейные склоки. Не трать нервы. Я потом все объясню, в подробностях, а сейчас потерпи немного.

И все эти беседы, значится, мы вели на фоне глухого молчания всей присутствующей родни. Офигенно. Куда я, к чертям, попала?

Вдохнула и выдохнула, очень глубоко, и несколько раз, пока эта троица испепеляла друг друга взглядами. Правда, мать Кира больше умоляла, очень красноречиво вздыхая, переводя глаза от Кирилла к Ирке, и обратно…

В который уже раз я ощутила себя ненормальной: вот же он, момент моего триумфа над Иркой, минуты, когда Кирилл очень ясно дал понять, кто для него ценнее и дороже, и мне бы сиять от радости, и злорадствовать, и упиваться восторгом… Но… ощущение неловкости, сочувствия, и немного — злости. На Кира. За то, что не перевел ситуацию в более мягкую, не оставил эти разборки до общения наедине.

Ладно бы, только Ирину поставил на место при всех, это было бы не так и грустно… А вот зачем расстраивать маму? Да еще и при родне? Видно же было, как ей тяжело и неприятно… И плевать, что там у этих троих за отношения…

Молчание затягивалось. Единственным, кто не беспокоился об этом, кажется, был Кир.

Он откинулся на спинку стула, обнял меня за плечи одной рукой, а второй легонько поглаживал мою ладонь. Смотрел на окружающих, при этом, вызывающе и холодно.

Вот и пойми, после этого, то ли он прикидывается уродом столь качественно, то ли своё уродство от меня так хорошо скрывает…

Пауза в лучших традициях Станиславского слишком уж затянулась. И какое-то дальнее чутье подсказало мне, что партер, балкон и галерка вполне себе наслаждались действом. Хреново себя ощущали только два актера: Вилена Игоревна и Ирка. Ну, и я, конечно же, случайно втянутый в игру заблудившийся зритель. Ставший частью нелепой пьесы.

И шило в заднице, проснувшееся в ненужный момент, очень громко мне подсказало, что пора бы уже действие заканчивать. Антракт, буфет, и так далее… А после рюмочки коньяка в буфете можно бы и не возвращаться. Я так пару раз делала…

— Скажите, пожалуйста, а здесь поблизости есть какая-нибудь речка? Или озеро, на худой конец?

Кирилл перевел взгляд с родичей на меня, в недоумении. Все остальные тоже перевели. Еще ни на одном совещании так мое ничем примечательное лицо еще взглядамт не буравили. А ведь, казалось бы, и раньше умела внимание привлечь…

— Зачем тебе, Лизонька? — Первой отмерла мама Кира. Молодец. Быстро соображает.

— Да вот, захотелось прогуляться, ножки помочить…

Да. Дурная идея. Но лучше мне сейчас дурой прикинуться, чем здесь родные передерутся. И это даже не ради мира во всем мире. Просто незачем добавлять себе новых врагов.

— Блин. Кир. Ты бы сразу сказал, что она уже залетела. А ты, в лучших старомодных традициях, решил жениться! — Сказано было от души и от сердца. И… угадайте, кто это произнес?

Бам-с! Мое терпение, как всегда неожиданно, лопнуло. Правда, очень по-тихому. Позволяя держать все эмоции под контролем.

Но промолчать себе я уже не позволила.

— Дура ты, Ира. А я — умная. Только хорошо это скрываю. А ты свою дурость никак спрятать не можешь. Поэтому Кирилл любит меня, а не тебя.

Ляпнула и затихла. В ожидании. Нет, реакции Ирины уже не боялась: все свои способности она уже показала, глупость перла из нее кусками, но не опасная. Страшно было смотреть на Кирилла.

Допустим, про свадьбу-женитьбу он говорил серьезно. С кем не бывает. И Кирилл Янкевич может остепениться. И даже выбор сделать на мне (ну, поперла полоса неурядиц у парня, случается)… Однако, про любовь-то мы с ним ни разу не заговаривали… Это ж совсем другое дело — намного, в тысячи раз ответственнее и серьезнее!!!

И я, ненароком, такие речи веду…

В общем, сказала и пожалела. Ничего нового. Все, как обычно, в делах, относящихся к Киру.

И своим ушам не поверила, когда он хмыкнул весело и подтвердил:

— Вот видишь, Ирин, Лиза доходчиво и кратко все тебе объяснила. Кроме всего прочего, люблю ее за ум, находчивость и нестандартность мышления. Остальные достоинства долго перечислять. А тебя терпеть не могу за дурость и скандальные выходки. — Он поднялся, протянул мне руку, помогая встать. — Думаю, этих объяснений достаточно. Вы кушайте, а мы с Лизой пойдем гулять.