Чтение онлайн

— А мне все нравится. Если бы не эти дураки, ты бы здесь сейчас не лежала со мной на полу, слегка нетрезвая и очень соблазнительная. — Его руки, будто случайно, скользнули под все слои окутавшей меня ткани, легко прошлись по груди, огладили, тронули соски, взбудораженные нежданной лаской.

Я забыла, о чем сейчас только что говорили.

— Ты маньяк, похоже, Кирилл Владимирович…

— Ага. С одной такой конкретной манией. Лизой зовут. Знаешь такую? — Его губы блуждали по моей шее и плечу, а я даже моргать перестала. Это что-то невероятное: потемневшее небо, отраженное в нем море (или наоборот, неважно), первые прогдядывающие иголочки звезд, и Кир, такой нежный и такой внимательный… И ему, похоже, абсолютно пофигу на мои душещипательные рассказы…

— Я ведь предлагала уже обратиться к психиатру, нам обоим? Или только думала об этом, а сказать забыла? — Почувствовала кожей спрятанную улыбку, там где губы сейчас его оказались…

— А оно нам надо? Лично меня такая болезнь устраивает.

— Сумасшествие? Оно ведь заразное, говорят…

— Лиз. У тебя одна только зараза, но её лечить невозможно… — Меня уже осторожно укладывали, пристраивая под голову диванный валик… Плед разматывался, руки все смелее разгоняли по телу мурашки…

— Это какая же?

— Говоришь слишком много. Вечно приходится затыкать. — Подтвердил слова действием. А поцелуй после этого вина ну просто безумно вкусный. Невозможно оторваться…

Проснулась я уже в постели. Спать на жестком полу в огромной неотапливаемой гостиной совсем не так приятно, как заниматься… любовью? Назвать произошедшее сексом язык не поворачивался. Чересчур много эмоций было в этих простых и банальных движениях, слишком остро я отзывалась на его прикосновения, до безумия внимательно Кир вглядывался в мое лицо, улавливая самую легкую дрожь, самую незаметную реакцию… Так внимательно, что становилось не по себе, хотелось зажмуриться, спрятаться, но он требовал смотреть… и я не могла отказывать…

Как уносил наверх, не помню, вырубилась моментом, стоило лишь взорваться от острейшего удовольствия… Странно. Раньше не думала, что можно за один день пережить столько раз, и каждый из них — не меньший по силе ощущений, чем предыдущие…

В теле наутро — истома и нега, в голове — пустота и легкий звон, и солнце в окно заглядывает… Счастье, что ли, так выглядит? Потянулась всем телом, прислушалась к ощущениям… Да. Наверное, счастье… Сравнивать не с чем. Так я себя еще никогда не чувствовала…

Мои вялые, тягучие, не очень активные движения не остались без внимания: горячие руки появились откуда-то слева и нагло меня сграбастали, прижали к большому крепкому телу, обвили понадежнее… В ухе раздалось негромкое сопение… Прекрасно! Я-то уже выспалась и готова была к новым свершениям на пользу миру, а Кир рассудил иначе. Еще и ногу сверху закинул, чтобы слишком сильно не ёрзала. А к ягодицам прижималось нечто, совершенно не спящее…

Что за натура такая у мужчин? Даже во сне лишать женщину прав на свободу, еще и возбуждаться, параллельно…

Все же, постаралась вывернуться… Потому как жарко, тяжело и неудобно так лежать, со всех сторон зажатой. Мне было позволено слегка выпрямиться из позы эмбриона — и все. Хорошо, конечно, да только неподвижность перестала нравиться.

— Лиз, давай, поваляемся еще… — Вот и вся реакция на трепыхания.

— Вообще-то, нам сегодня еще на работу нужно успеть, господин директор. Странно, что я об этом напоминаю. Понедельник, Кир, и мы, наверняка, опаздываем.

— Не-а… Никуда нам не нужно… — Наконец-то, убрал от меня конечности, перевернулся на спину и с хрустом потянулся. — Мы в отпуске с сегодняшнего дня…

— Что?! В каком отпуске? — Подскочила на кровати. Так удобнее возмущаться и удивляться, когда смотришь вниз и сверху.

— В ежегодном оплачиваемом. Ты. А я — в самовольном, потому что на ежегодный не заработал еще…

— Кир! Какой отпуск, нафиг? Я никуда не собиралась. И заявление не писала, между прочим…

— По графику. Подписанному лично тобой. В декабре еще, прошлого года. Мне тут кадровики жаловались, что ты ничего не отгуливаешь, долги накапливаются… Вот я, грешным делом, и подписал приказ. Только сказать не успел тебе, когда Ирка нарисовалась. А потом уже не до этого стало.

— Кир!!! — У меня уже все булькало от возмущения. Крышка на котелке постукивала от вырывавшегося пара. Слов не было, чтобы выразить все, что думала на эту тему.

— Что? — Этого наглого котяру возмущением нисколько не зацепило. Лениво поднял бровь, продолжая улыбаться. Да еще и руки ко мне потянул. Пришлось даже шлепнуть по ним, чтобы так сильно не распускались. Знает же, сволочь, как меня правильно отвлечь, и тут же пользуется методом, в минуты опасности.

— Нельзя все решать за меня! Я — человек, между прочим, и имею право сама выбирать, что хочу! Как ты мог так сделать?!

— Как обычно, Лиз. Ты ж сама настаивала, что наши отношения на работе не должны отражаться. — Усталый вздох такой, замученный… — Я и отнесся, как к простому работнику. Пора в отпуск по графику — значит, должна идти.

— Не верю. Ты же не всех подряд отправляешь, как меня? Да у нас весь коммерческий отдел в этом году еще ни разу не ходил!

— Вот потому вы и нервные все такие, что устали. А ты, как начальник отдела, всем тон задаешь…

— Что?! Я — нервная?! Ты на что, вообще, намекаешь? — Все. Крышка слетела. Пар вырвался. Понеслась душа в рай.

— Я думаю, что ты снова ищешь повод для ссоры. — Даже на чуточку не разволновался. Выбесила эта невозмутимость еще больше. — Разве не так, Лиз? Вот зачем ты сейчас заводишься? Отдыху не рада? Хорошо. Поехали на работу. Отпуск твой отзовем. Вообще, не проблема…

— Нет уж! Я что, похожа на идиотку, чтобы от отпуска отказываться? Да я его вымолить никогда не могла. — Это уже не из чувства противоречия. Это я реально не хотела отказываться.

— И о чем тогда спорим, скажи, пожалуйста? — Он, все-таки, смог подгрести меня к себе и обнять, заглядывая в глаза.

— Тебе нравится выставлять меня дурой, да? Чувствовать себя крутым, продвинутым мэном на фоне психованной истерички?

— А когда я так делал? Ну-ка, напомни…

Неинтересно, конечно, признавать, что сама себя дурой и делаю. Просто из желания поспорить. Пришлось уткнуться носом в его плечо и очень громко и возмущенно сопеть. Чтобы не думал, что все так просто и легко с рук сошло…

Не знаю, смог ли Кирилл осознать всю тяжесть своей вины и глубину ошибки. Он об этом не рассказал. Просто выжидал, когда я устану изображать оскорбленную невинность, мягко поглаживая по спине, перебирая пальцами позвонки… В общем, изображал, как мог, что ничего страшного не случилось.