Чтение онлайн

Ждать Кирилла долго не пришлось, кажется, обернулся всего за минуту, но я точно не засекала. Расстелив принесенный пушистый плед, кинул на него нечто, похожее на диванный валик, приглашающе махнул рукой…

— Кир… Так странно…

— Что? — Он уже уселся на пол, вытянул ноги, похлопал ладонью рядом с собой, показывая место, где мне стоило приземлиться.

— Романтика эта…

— А что с ней не так? Опять себе сочинила что-то?

Устроилась, таки, рядом с ним, зябко поджав пальцы на ногах, все-таки, пол, покрытый каменной плиткой — не лучшее место для прогулок босиком…

— Понимаешь… Такие вещи — они хорошо смотрятся в книгах, в кино… Еще когда молодежь пытается быть романтичной, более-менее нормально воспринимается… А когда наши с тобой ровесники в романтику играют… Это кажется именно игрой…

— Думаешь опять, что я притворяюсь и прикидываюсь? — Он посмурнел, посерьезнел. Но, тем не менее, подтянул меня к себе поближе, взял за лодыжки и спрятал уже леденеющие ступни между своих коленей. Стало теплее и уютнее. И оттого — еще более невероятным казалось все происходившее.

— Нет, Кирилл. Я пытаюсь победить своих собственных тараканов. А тебе озвучиваю сводки с фронтов. — Улыбнулась ему неуверенно, слабо надеясь, что поймет это странное объяснение…

Не знаю, что именно дошло до Кира, но он слегка посветлел лицом, открутил пробку с бутылки, приподнял её в приветственном жесте:

— Тогда нужно выпить за победу, Лиза! — Оглянулся по сторонам. — Черт. Забыл бокалы… И так не хочется за ними возвращаться… Может, из горла попьем, как малолетки?

— А, давай!

Густое, пряное, ароматное, темно-красное пойло, оказавшееся не каким-то там обычным покупным вином, а вручную сделанной вишневой наливкой, привезенной Андерсом от его дальней тетушки… Ммм… Оно лучше всего подходило для того, чтобы неспешно отхлёбывать из горлышка, передавая бутыль из рук в руки, перекатывать глотки на языке, по нёбу, и лишь потом — проглатывать, прикрывая глаза, следя за тем, как оно медленно протекает по горлу, словно обволакивая его… проникает куда-то вглубь, плавно и спокойно оседает в желудке… и становится так хорошо…

Хмель в нем совершенно отсутствовал. Так мне казалось по вкусу. Он потом откуда-то приходил, сам собой, независимо от количества выпитого. И нехитрая закусь в виде жареных пельменей, орешков и еще какой-то мелочи не спасла мой почти голодный организм, не привыкший к такому градусу. Меня повело. А язык развязался. Можно подумать, когда-то раньше он был связанным, скажете вы? И зря. Раньше он тоже всегда выражал мои мысли. А вот они почти всегда были спрятаны. Не от кого-то. От самой себя…

Откуда-то вывалились воспоминания. О том, как безнадежно влюблялась, как верила в чудо и счастье, а мои избранники внезапно куда-то исчезали. Просто так, без ссор, без выяснения отношений, вообще — без повода, когда ничто не предвещало беды, а моё сердце замирало в предвкушении чего-то прекрасного. Принцы прекращали появляться на горизонте, приходить, звонить, писать. Будто и не было ни их, ни нашей безумной любви.

Я, по глупости и неопытности, сначала пыталась найти, разобраться, выяснить. Не понимала и не верила, что так бывает, и бывает со мной. Мучилась, переживала, грустила, корила себя в чем-то. А потом… Снова появлялся принц. Не очень-то и принц, если по правде, не самый красивый и, возможно, далеко не умный. Но он улыбался мне, ухаживал, дарил тепло. И мое сердце, не очень-то теплом избалованное, снова начинало стучать с удвоенной силой, я снова верила. И снова — меня бросали на самом пороге счастья.

А потом я привыкла. Кажется, разобралась в правилах игры. По которым, видимо, на мою долю всегда выпадала роль оставленной. Решила поменять маску: ну, не нравилась мне она. И начала уходить первой, не дожидаясь ухода мужчины. Не сказать, что от этого стала намного счастливее… Но так было легче, проще и, в каком-то роде, правильнее.

Так самооценка не падала на уровень канализации, душа не болела, не было маеты. И я могла с улыбкой рассказывать подругам и маме, как отшила, к чертям, очередного бедолагу. Просто потому, что почудилось, что дело движется к концу, так зачем его оттягивать?

Как ни странно, половина отвергнутых товарищей совершенно не хотела признавать такого положения вещей. Пыталась вернуть меня, склеить разбитое, связать разорванное… Но я-то знала: дай им шанс, попробуй еще разочек, и они сами тебя сломают. А мне не хотелось так.

Однажды поняла, что жить стало намного проще и легче. А потом принцы пошли косяками, не знала, куда деваться и как отделаться от их внимания. Может быть, похорошела (говорят, такое случается), а может, и моя наглая холодность их притягивала… Только не было ни нежности, ни тепла. Надоели, достали, утомили. Привыкла быть одна. Одной тоже можно жить хорошо…

Официальная версия, для родных, друзей, близких и дальних знакомых, звучала, конечно же, совсем по-другому. И для всех — по-разному. Я так убежденно и качественно сочиняла причины и объяснения к своему одиночеству, что однажды поверила в них сама. И выбирала, под настроение, разные.

И только сейчас, расслабленная вкусным вином, теплом Кира, прижавшего меня к своей груди, красотой заката, играющего всеми красками, от позолоты на серебряной глади залива до черно-фиолетовой темени, окутавшей и воду, и небо, я вывалила всю правду о своей покореженной психике. На него и на себя, до кучи…

Рассказывала долго, запивая самые тяжелые моменты, о самой неудачной "романтике", самыми большими глотками. А когда истории закончились, испуганно замолкла. Кого больше испугала — его или себя?

Томительная тишина, повисшая, когда пропали даже отзвуки моей последней фразы, не настраивала на бодрость и не вселяла никаких надежд.

Кир долго не произносил ни слова, лишь тихо поглаживал мои волосы, пропуская пряди между пальцев, наматывал их, отпускал… Ощущала спиной, что сердце его билось все так же ровно, и дыхание нисколько не изменилось — все так же согревало висок, все в том же темпе, бесшумно.

Мне надоело бояться и ждать реакции. Решила расслабиться и наслаждаться мгновениями. Возможно, в последний раз такое происходило… Нужно было хорошенько впитать красоту и нежность момента, чтобы в старости было что вспомнить…

А Кир, почему-то, как раз тогда же решил заговорить:

— Дураки тебе какие-то, Лиз, попадались. Но оно, возможно, и к лучшему…

Переварила услышанное. С трудом, если честно, смогла понять, о чем он… Только вот, не согласилась ни разу:

— А что тут хорошего? Валяюсь тут, на полу, пьяная, полуголая, и жалуюсь тебе на свою никчемную личную жизнь… Оно тебе надо? Мне вот, совершенно ни к чему. — Попыталась вырваться из его объятий. Ага. Вырваться. От Кира еще никто без потерь не вырывался, если только он сам не хотел отпустить. А он не хотел сейчас, почему-то.