Продолжают развиваться разностопные строфы, прежде всего — 4-стишия (III, 21 , 24 , 27 , 33 ). Крайняя степень контрастной разностопности — рифма-эхо (III, 68 ) и соединение в строфе разных метров (III, 45 ) — пока только в сатире.
Учащаются примеры строфического вольного стиха (III, 15 , 17 ). Сонет отходит на задний план; из других твердых форм неожиданно появляется секстина — у Л. А. Мея (III, 78 ), Л. Н. Трефолева. В отличие от канонической формы, обе они — рифмованные.
Необыкновенные строфоиды белого 3-стопного ямба создает Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо» и в стихотворении «Зеленый шум» (III, 61 ), писавшемся одновременно с началом поэмы. Чередование дактилических и мужских клаузул не задано моделью строфы, а зависит от синтаксического строя. Внутри одного предложения, которое может охватывать в поэме от 2 до 7 стихов (в стихотворении от 2 до 5), все окончания дактилические; конец фразы обозначается мужской клаузулой. Это столь же индивидуальная структура, как, например, онегинская строфа, и если встречается у кого-либо, то звучит ритмической цитатой.
Ф. И. Тютчев (1803–1873)
1
Как океан объемлет шар земной,Земная жизнь кругом объята снами;Настанет ночь — и звучными волнами Стихия бьет о берег свой.То глас ее; он нудит нас и просит…Уж в пристани волшебный ожил челн;Прилив растет и быстро нас уносит В неизмеримость темных волн.Небесный свод; горящий славой звездной,Таинственно глядит из глубины, —И мы плывем, пылающею бездной Со всех сторон окружены.<1830>
2. Двум сестрам
Обеих вас я видел вместе —И всю тебя узнал я в ней…Та ж взоров тихость, нежность гласа,Та ж прелесть утреннего часа,Что веяла с главы твоей!И всё, как в зеркале волшебном,Всё обозначилося вновь:Минувших дней печаль и радость,Твоя утраченная младость,Моя погибшая любовь!1830
3. Безумие
Там, где с землею обгорелойСлился, как дым, небесный свод, —Там в беззаботности веселойБезумье жалкое живёт.Под раскаленными лучами,Зарывшись в пламенных песках,Оно стеклянными очамиЧего-то ищет в облаках.То вспрянет вдруг и, чутким ухомПрипав к растреснутой земле,Чему-то внемлет жадным слухомС довольством тайным на челе.И мнит, что слышит струй кипенье,Что слышит ток подземных вод,И колыбельное их пенье,И шумный из земли исход!..1830
4. Листья
Пусть сосны и елиВсю зиму торчат,В снега и метелиЗакутавшись, спят.Их тощая зелень,Как иглы ежа,Хоть ввек не желтеет,Но ввек не свежа.Мы ж, легкое племя,Цветем и блестимИ краткое времяНа сучьях гостим.Всё красное летоМы были в красе,Играли с лучами,Купались в росе!..Но птички отпели,Цветы отцвели,Лучи побледнели,Зефиры ушли.Так что же нам даромВисеть и желтеть?Не лучше ль за нимиИ нам улететь!О буйные ветры,Скорее, скорей!Скорей нас сорвитеС докучных ветвей!Сорвите, умчите,Мы ждать не хотим,Летите, летите!Мы с вами летим!..1830
Молчи, скрывайся и таиИ чувства и мечты свои —Пускай в душевной глубинеВстают и заходят онеБезмолвно, как звезды в ночи, —Любуйся ими — и молчи.Как сердцу высказать себя?Другому как понять тебя?Поймет ли он, чем ты живешь?Мысль изреченная есть ложь.Взрывая, возмутишь ключи, —Питайся ими — и молчи.Лишь жить в себе самом умей —Есть целый мир в душе твоейТаинственно-волшебных дум;Их оглушит наружный шум,Дневные разгонят лучи, —Внимай их пенью — и молчи!..<1830>
14
Молчание! (лат.).
6. Весеннее успокоение
(Из Уланда)
О, не кладите меняВ землю сырую —Скройте, заройте меняВ траву густую!Пускай дыханье ветеркаШевелит травою,Свирель поет издалека,Светло и тихо облакаПлывут надо мною!..<1832>
7. Сон на море
И море и буря качали наш челн;Я, сонный, был предан всей прихоти волн.Две беспредельности были во мне,И мной своевольно играли оне.Вкруг меня, как кимвалы, звучали скалы,Окликалися ветры и пели валы.Я в хаосе звуков лежал оглушен,Но над хаосом звуков носился мой сон.Болезненно-яркий, волшебно-немой,Он веял легко над гремящею тьмой.В лучах огневицы развил он свой мир —Земля зеленела, светился эфир,Сады-лавиринфы, чертоги, столпы,И сонмы кипели безмолвной толпы.Я много узнал мне неведомых лиц,Зрел тварей волшебных, таинственных птиц,По высям творенья, как бог, я шагал,И мир подо мною недвижный сиял.Но все грезы насквозь, как волшебника вой,Мне слышался грохот пучины морской,И в тихую область видений и сновВрывалася пена ревущих валов.<1836>
8
С поляны коршун поднялся,Высоко к небу он взвился;Всё выше, дале вьется он,И вот ушел за небосклон.Природа-мать ему далаДва мощных, два живых крыла —А я здесь в поте и в пыли,Я, царь земли, прирос к земли!..<1836>
9
Душа моя — Элизиум теней,Теней безмолвных, светлых и прекрасных,Ни помыслам годины буйной сей,Ни радостям, ни горю не причастных.Душа моя, Элизиум теней,Что общего меж жизнью и тобою!Меж вами, призраки минувших, лучших днейИ сей бесчувственной толпою?..<1836>
10. День и ночь
На мир таинственный духов,Над этой бездной безымянной,Покров наброшен златотканыйВысокой волею богов.День — сей блистательный покров —День, земнородных оживленье,Души болящей исцеленье,Друг человеков и богов!Но меркнет день — настала ночь;Пришла, и с мира роковогоТкань благодатную покроваСорвав, отбрасывает прочь…И бездна нам обнаженаС своими страхами и мглами,И нет преград меж ей и нами —Вот отчего нам ночь страшна!<1839>
11. Русской женщине
Вдали от солнца и природы,Вдали от света и искусства,Вдали от жизни и любвиМелькнут твои младые годы,Живые помертвеют чувства,Мечты развеются твои…И жизнь твоя пройдет незрима,В краю безлюдном, безымянном,На незамеченной земле, —Как исчезает облак дымаНа небе тусклом и туманном,В осенней беспредельной мгле…1848 или 1849
12
Как дымный столп светлеет в вышине! —Как тень внизу скользит неуловима!..«Вот наша жизнь, — промолвила ты мне, —Не светлый дым, блестящий при луне,А эта тень, бегущая от дыма…»1848 или 1849
13
Слезы людские, о слезы людские,Льетесь вы ранней и поздней порой…Льетесь безвестные, льетесь незримые,Неистощимые, неисчислимые, —Льетесь, как льются струи дождевыеВ осень глухую, порою ночной.<1849>