Смолкли честные, доблестно павшие,Смолкли их голоса одинокие,За несчастный народ вопиявшие,Но разнузданы страсти жестокие.Вихорь злобы и бешенства носитсяНад тобою, страна безответная.Всё живое, всё доброе косится…Слышно только, о ночь безрассветная!Среди мрака, тобою разлитого,Как враги, торжествуя, скликаются,Как на труп великана убитогоКровожадные птицы слетаются,Ядовитые гады сползаются…Между 1872 и 1874
М. Л. Михайлов (1829–1865)
65
<Из Гейне>
Как трепещет, отражаясьВ море плещущем, луна;А сама идет по небуИ спокойна и ясна, —Так и ты идешь, спокойнаИ ясна, своим путем;Но дрожит твой светлый образВ сердце трепетном моем.1857
66
Говорят, весна пришла,Ярки дни и ночь тепла;Луг зеленый весь в цветах,Соловьи поют в лесах.Я хожу среди лугов —Я ищу твоих следов;В чаще слушаю лесной,Не раздастся ль голос твой.Где ж весна и где цветы?Их срывать не ходишь ты.Где же песня соловья?Не слышна мне речь твоя…Не пришла еще весна.День угрюм, ночь холодна.Поле иней куют,Птицы плачут, не поют.<1862>
67. Эпиграммы
НЕДОРАЗУМЕНИЕ
Много у нас толковали в журналах о прессе свободной. Публика так поняла: гни нас свободно под пресс!
ВЗЫСКАНИЕ
Каторгу даже и казнь именуют указы взысканьем: Взыскан (так понимай!) царскою милостью ты.<1862–1864>
В. С. Курочкин (1831–1875)
68
Я не поэт — и, не связанный узами С музами,Не обольщаюсь ни лживой, ни правою Славою.Родине предан любовью безвестною, Честною,Не воспевая с певцами присяжными, ВажнымиЗлое и доброе, с равными шансами, Стансами,Я положил свое чувство сыновнее Всё в нее.Но не могу же я плакать от радости С гадости,Или искать красоту в безобразии Азии,Или курить в направлении заданном Ладаном,То есть — заигрывать с злом и невзгодами Одами.С рифмами лазить особого счастия К власти яНе нахожу — там какие бы ни были Прибыли.Рифмы мои ходят поступью твердою, Гордою,Располагаясь богатыми парами — Барами!Ну, не дадут мне за них в Академии Премии,Не приведут их в примерах пиитики Критики:«Нет ничего, мол, для «чтенья народного» Годного,Нет возносящего душу парения Гения,Нету воинственной, храброй и в старости, ЯростиИ ни одной для Петрушки и Васеньки Басенки».Что ж? Мне сама мать-природа оставила Правила,Чувством простым одарив одинаково Всякого.Если найдут книжку с песнями разными ПразднымиДобрые люди внимания стоящей — Что еще?Если ж я рифмой свободной и смелою СделаюКроме того впечатленье известное, Честное, —В нем и поэзия будет обильная, СильнаяТем, что не связана даже и с музами Узами.<1859>
Д. Д. Минаев (1835–1889)
69
(Отрывок)
От германского поэтаПеренять не в силах гений,Могут наши стихотворцыБрать размер его творений.Пусть рифмует через строчкуСовременный русский Гейне,А в воде подобных песенМожно плавать, как в бассейне.Я стихом владею плохо,Но — клянусь здесь перед всеми —Напишу я тем размеромКаждый вечер по поэме,Каждый вечер по поэме,Без усидчивой работы,Где сплетутся через строкуВместе с рифмами остроты.1865
70. Эпиграммы
В ресторане ел суп сидя я,Суп был сладок, как субсидия,О которой сплю и думаю,Соблазняем круглой суммою.1865Нельзя довериться надежде,Она ужасно часто лжет:Он подавал надежды прежде,Теперь доносы подает.<1870>Я не гожусь, конечно, в судьи,Но не смущен твоим вопросом.Пусть Тамберлик берет do грудью,А ты, мой друг, берешь do — носом.<1870>
В ФИНЛЯНДИИ
Область рифм — моя стихия,И легко пишу стихи я;Без раздумья, без отсрочкиЯ бегу к строке от строчки,Даже к финским скалам бурымОбращаясь с каламбуром.<1876>
СВОИ ЛЮДИ
Вор про другого не скажет и в сторону: «Вор он!..»Глаза, известно, не выколет ворону Ворон.<1879>
ЧИНОВНЫМ НЕМЦАМ
В России немец каждый,Чинов страдая жаждой,За них себя раз пятьПозволит нам распять.По этой-то причинеПеред тобою, росс,Он задирает носПри ордене, при чине:Для немца ведь чиныВкуснее ветчины.<1879>
ПОСЛЕ БЕНЕФИСА
«Чья же пьеса нынче шла?»— «Александрова». — «БылаС шиком сыграна, без шика ли?»— «С шиком, с шиком: громко шикали».1879
Б. М<АРКЕВИ>ЧУ
На днях, влача с собой огромных два портсака,Приплелся он в вокзал; с лица струился пот…«Ему не донести!» — вкруг сожалел народ,И только лишь какой-то забиякаСказал: «Не беспокойтесь — донесет!..»1879–1880
В АЛЬБОМ КРУППУ-МЛАДШЕМУ, ПРИЕХАВШЕМУ В ПЕТЕРБУРГ
Ем ли суп из манных круп,Или конский вижу круп —Мне на ум приходит Крупп,А за ним — большая масса,Груда «пушечного мяса»…Ах, да будет не тернистПуть такого человека:Он великий гуманистДевятнадцатого века!1880
71. Рифмы и каламбуры
(Из тетради сумасшедшего поэта)
I
Женихи, носов не весьте,Приходя к своей невесте.
II
Ценят золото по весу,А по шалостям — повесу.
III
Не ходи, как все разини,Без подарка ты к Розине,Но, ей делая визиты,Каждый раз букет вези ты.
IV
Я, встречаясь с Изабеллою,Нежным взглядом дорожу,Как наградой, и, за белуюРучку взяв ее, дрожу.
V
Черты прекрасные, молю я,Изобрази мне, их малюя,И я написанный пастельюПортрет повешу над постелью.
VI
С нею я дошел до сада,И прошла моя досада,И теперь я весь алею,Вспомнив темную аллею.
IX
Ты грустно восклицаешь: «та ли я?В сто сантиметров моя талия…»Действительно, такому стануПохвал я выражать не стану.
XIII
В полудневный зной на СенеЯ искал напрасно сени,Вспомнив Волгу, где, на сенеЛежа, слушал песню Сени:«Ах, вы, сени мои, сени!..»
XIV
На пикнике, под тенью елиМы пили более, чем ели,И, зная толк в вине и в эле,Домой вернулись еле-еле.1880
Л. Н. Трефолев (1839–1905)
72. Песня о Камаринском мужике
(Отрывок)
Как на улице Варваринской Спит Касьян, мужик камаринский. Борода его всклокочена И дешевкою подмочена; Свежей крови струйки алые Покрывают щеки впалые.Ах ты милый друг, голубчик мой Касьян!Ты сегодня именинник, значит — пьян.Двадцать девять дней бывает в феврале,В день последний спят Касьяны на земле.В этот день для них зеленое виноУж особенно пьяно, пьяно, пьяно. Февраля двадцать девятого Целый штоф вина проклятого Влил Касьян в утробу грешную, Позабыл жену сердешную И своих родимых деточек, Близнецов двух, малолеточек.Заломивши лихо шапку набекрень,Он отправился к куме своей в курень.Там кума его калачики пекла;Баба добрая, румяна и бела,Испекла ему калачик горячоИ уважила… еще, еще, еще.1867
73. На бедного Макара и шишки валятся
(Отрывок)
Макарам все не ладится. Над бедными МакарамиСудьба-злодейка тешится жестокими ударами.У нашего крестьянина, у бедного Макарушки,Ни денег нет на черный день, ни бабы нет сударушки.По правде-то, и деньги есть: бренчит копейка медная,И баба есть: лежит она, иссохшая и бледная.Помочь бы ей, да чем помочь? Не по карману дорогиВсе лекаря и знахари, лихие наши вороги…1872
К. К. Случевский (1837–1904)
74. На кладбище
Я лежу себе на гробовой плите,Я смотрю, как ходят тучи в высоте,Как под ними быстро ласточки летятИ на солнце ярко крыльями блестят.Я смотрю, как в ясном небе надо мнойОбнимается зеленый клен с сосной,Как рисуется по дымке облаковПодвижной узор причудливых листов.Я смотрю, как тени длинные растут,Как по небу тихо сумерки плывут,Как летают, лбами стукаясь, жуки,Расставляют в листьях сети пауки…Слышу я, как под могильною плитой.Кто-то ежится, ворочает землей,Слышу я, как камень точат и скребутИ меня чуть слышным голосом зовут:«Слушай, милый, я давно устал лежать!Дай мне воздухом весенним подышать,Дай мне, милый мой, на белый свет взглянуть,Дай расправить мне придавленную грудь.В царстве мертвых только тишь да темнота,Корни цепкие, да гниль, да мокрота,Очи впавшие засыпаны песком,Череп голый мой источен червяком,Надоела мне безмолвная родня.Ты не ляжешь ли, голубчик, за меня?»Я молчал и только слушал: под плитойДолго стукал костяною головой.Долго корни грыз и землю скреб мертвец,Копошился и притихнул наконец.Я лежал себе на гробовой плите,Я смотрел, как мчались тучи в высоте,Как румяный день на небе догорал,Как на небо бледный месяц выплывал,Как летали, лбами стукаясь, жуки,Как на травы выползали светляки…1860
75. Зимний пейзаж
Да, удивительные, право, шутки светаЕсть в пейзаже зимнем, нам родном!Так иногда равнина, пеленой снегов одета,Богато зарумяненная солнечным лучом,Какой-то старческою свежестью сияет.Речонка быстрая, что по равнине протекаетИ, кольцами, изгибами крутясь,Глубокою зимой не замерзает, —Вступает с небом в цветовую связь!Небес зеленых яркая окраскаЕе совсем невероятно зеленит;По снегу белому она, зеленая, бежит,Зеленая, как изумруд, как ряска…И так и кажется тогда, что перед намиЗемля и небо шутят, краски обменяв:Сияет небо, свой румянец снегу передав,Цвет зелени полей — он принят небесами,И, как бы в память прошлого, как след следа,Бежит по снегу белому зеленая вода.О! если б можно было вам, равнины неба,Приняв в себя все краски лета и весны,Взять наши горести, сомненья, нужду хлеба —Отдав взамен немного вашей тишиныИ вашего покоя… нам они нужны!<Около 1880>