Чтение онлайн

Изредка поэты обращаются к свободному стиху (IV, 56 , 95 ).

В конце XIX в. встречалось смешение на равных правах «длинных», 5- и 6-стопных ямбов; иногда — бесцезурные 6-стопные (III, 75 ). Встречаются расшатанные бесцезурные 6-стопные ямбы и в XX в. (IV, 17 ).

Тенденция к расшатыванию классического урегулированного стиха проявляется и в рифме, и в строфике.

Фоника. Никогда раньше поэты не уделяли так много внимания звуковой инструментовке стихов, как в этот период, и каждый поэт по-своему. Замедленным ритмам поэтов, культивировавших напевный стих, соответствуют подчеркнуто однообразные аллитерации: один звук многократно повторяется в строфе или в целом стихотворении (IV, 4 , 5 , 12 ); часты внутренние рифмы, сочетания слов с одинаковыми корнями или суффиксами, наконец, повторы целых слов и словосочетаний, а, следовательно, и звуков (IV, 3 , 15 , 22 , 23 , 35 , 38 , 119 , 126 ). Порой «магия звуков» становилась самоцелью. Интересно сравнить с этой точки зрения стихотворение Баратынского «Звезды» (II, 68 ) и явно перекликающееся с ним по звуковому и строфическому строению стихотворение Сологуба «Звезда Маир» (IV, 24 ). У Баратынского «звезды» Моэт и Аи — это метафорически переосмысленные, но вполне реальные марки шампанского; у Сологуба Маир, Ойле, Лигой — придуманные, экзотически звучащие имена. До предела, до «заумного языка» довели игру звуками некоторые футуристы.

Оставив в стороне вызывающе абсурдные «еуы», «дыр бул щыл» и т. п. А. А. Крученых, обратимся к действительно интересным опытам В. В. Хлебникова. Это был несомненно очень талантливый поэт, для которого словесное экспериментирование было важнее создания законченных поэтических произведений. Его попытки определить семантику звуков научного значения не имеют (так же, как и у Рембо или А. Белого), но плодотворен был принцип сочетаний слов не только по образным, как в метафоре, но и по звуковым ассоциациям. Рядом с чистым лабораторным экспериментом — создание неологизмов из сходных корней «чур» и «чар» (IV, 132 ) — возникают и такие поэтические произведения, как «Заклятие смехом» (IV, 129 ). Владимир Маяковский писал: «Хлебников — не поэт для потребителей… Хлебников — поэт для производителя… Для Хлебникова слово — самостоятельная сила, организующая материал чувств и мыслей. Отсюда — углубление в корни, в источник слова, во время, когда название соответствовало вещи… „Лыс” — то, чем стал „лес”; „лось”, „лис” — те, кто живет в лесу. Хлебниковские строки —

не разорвешь — железная цепь» { Маяковский, 23–24 }.

Но такие бесплодные эксперименты, как создание целых стихотворений и даже поэм «перевертней», в которых каждая строчка одинаково читается слева направо и справа налево (IV, 133 ), Маяковский справедливо назвал «штукарством» { там же, 25 }.

В этот период начинается разработка разных видов неточных рифм — Брюсовым (IV, 31 ), Анненским (IV, 40 ), Блоком (IV, 52 , 54 ), С. Черным (IV, 87 ), а затем Маяковским, Асеевым и другими.

Строфика, композиция. У ряда поэтов — Сологуба, Брюсова, А. Блока, Вяч. Иванова и др. — заметен интерес к изысканным строфам. Простые перекрестные 4-стишия становятся необычными благодаря причудливому чередованию стопностей (IV, 2 , 18 , 19 , 29 ); расхождение чередования рифм и последовательности стопностей встречаются и в других моделях строф (IV, 72 ). Даже традиционное перекрестное чередование 5- и 2-стопных хореев А. Белый сделал индивидуальным благодаря зеркальной композиции строф: 5252 и 2525 (IV, 71 ). Поражают у него строфические вольные стихи, то с одинаковой моделью (IV, 66 ), то нетождественные, с запутанной рифмовкой, не сразу улавливаемой слухом (IV, 67 , 69 ).

Изысканно звучат парные строфы, в которых какой-либо стих рифмуется с соответствующим стихом следующей строфы (IV, 40 , 59 ), моноримы (IV, 25 ) и сквозные рифмы (IV, 27 ). Строфой из белых стихов, напоминающей карамзинские, Ахматова пишет стихотворение «Александру Блоку» (IV, 105 ); тот отвечает ей такой же строфой (IV, 64 ). В отличие от строфических белых стихов, экстравагантно звучат строфы с холостыми стихами ААХх и АХАх у С. Черного (IV, 90 , 92 ). В них гораздо сильнее, чем у Державина (I, 27 ) и Фета (III, 36 ), выражен эффект обманутого ожидания.

Многие поэты обращаются к твердым формам — популярным ранее, как сонет (IV, 44 ), и новым. Появляются первые венки сонетов (IV, 78 ), рондо (IV, 97 ), рондель (IV, 76 ), газель (IV, 96 ). Особенную популярность приобретает триолет (IV, 26 ) — Бальмонт, Сологуб пишут сборники триолетов.

Развиваются различные формы полиметрии, простые и усложненные (IV, 40 , 82 , 83 ), вплоть до строфических логаэдов.

Интересный образец — «Второй удар» Кузмина (IV, 98 ). Все строки — III форма 3-дольника; в 6-стишии ААхББх только последний стих звучит перебоем: традиционное 6-стишие замыкалось рифмой. Это 6-стишие было исходной формой для «Поэмы без героя» Ахматовой (IV, 107 ), поэтесса раскрепостила строфу — вернула концевую рифму и свободу дольнику и иногда к смежно рифмующимся парам добавляла один-два стиха, что создавало заметный перебой.

Вообще поэты XX в. чаще, чем ранее, прибегают к перебоям и строфическим (IV, 47 ), и метрическим, и рифменным как к сильному выразительному средству. Исчезновение рифмы в «Переутомлении» С. Черного не только выделяет концовку, но и завершает тему стихотворения (IV, 82 ). Неожиданная смена метров, длины стихов, способов рифмовки в строфах очень резко выделяет строки и усиливает силу трагизма в стихотворениях Блока «Я сегодня не помню, что было вчера…» и «Поздней осенью из гавани…» (IV, 58 , 59 ).

Разумеется, наряду с новыми формами поэты всех направлений пользуются традиционными размерами (IV, 12 , 22 , 24 , 26 , 27 , 44 , 47 , 62 , 75 , 78 и др.), точными рифмами (в этот период у большинства поэтов они преобладают), привычными моделями строф (IV, 3 , 17 , 37 , 49 , 62 , 68 , 84 и др.). Свободные метрические формы обычно укладываются в простые строфические (IV, 49 , 51 , 86 , 87 , 113 и др.); при усложненных строфах поэты чаще пользуются традиционными размерами (IV, 40 , 75 , 90 ). Характерна «Поэза о старых размерах» И. Северянина (IV, 127 ): поэт воспевает «старые размеры» простым 3-стопным ямбом в сложной строфической композиции АБВгАБВг.