Чтение онлайн

— Он меня уже ненавидит. Три года ненавидит. С тех пор, как я задал вопрос о расхождениях.

— Ненавидеть и мстить — разные вещи.

Ворн молчал. Потом:

— Я знаю. Но я уже подписал договор. С Конторой. С вами. Если управляющий хочет меня уволить — он может. Но у меня есть другая работа. Впервые за три года — есть другая работа.

Я посмотрел на него. Двадцать два года. Тихий, тревожный, в очках. С чернильными пальцами и блокнотом, в котором записан каждый факт. Человек, которого три года давили — и который не сломался. Согнулся — но не сломался. И теперь — выпрямлялся.

— Ворн, — сказал я.

— Да?

— Завтра мы идём к барону. Управляющий будет рядом. Он попытается вмешаться. Вы готовы?

Ворн надел очки. Посмотрел на меня. Подумал.

— Три года, — произнёс он. — Три года он говорил мне молчать. Три года я молчал. И записывал.

— И завтра?

— Завтра я буду записывать. Вслух на этот раз не нужно. Перо — достаточно.

Я кивнул.

— Ещё одно, — сказал Ворн. — Управляющего сегодня не было на ужине у барона. Слуги говорят — уехал. Вечером. На лошади.

— Куда?

— Не сказал.

Я молчал. Управляющий уехал вечером. Накануне предъявления — если он знает, что оно будет завтра. Или — не зная, просто нервничая.

Либо ищет Дрена. Либо ищет юриста. Либо — бежит.

Первый вариант — хуже для Дрена. Второй — бесполезен. Третий — подтверждение вины.

В любом случае — завтра он либо вернётся, либо нет. Если вернётся — будет при предъявлении. Если нет — одним препятствием меньше.

— Идите спать, Ворн, — сказал я. — Завтра — длинный день.

Ворн встал. У двери обернулся.

— Господин Алексей.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что взяли меня. Я понимаю, что это... риск. Для вас.

— Ворн. Весь этот проект — риск. Вы — наименее рискованная его часть.

Он кивнул. Вышел.

Ночь. Последняя ночь перед предъявлением.

Я лежал на тюфяке — том же, что и в первый день. Сено, доски, лошадь за стеной. Ничего не изменилось снаружи. Внутри — всё.

Под тюфяком — папка с Актом. В кармане — свидетельство о регистрации Конторы номер 001. В голове — план. Утро. Дворецкий. Аудиенция. Чтение Акта. Вручение копии. Тридцать дней.

Пятнадцать дней от пробуждения на площади. За эти дни: класс Мытарь, Королевский указ, архив, Аудит, расчёт, Акт, нотариус, свидетель, заверка, регистрация юридического лица. Три скилла — Оценка, Аудит, Акт проверки. Один помощник. Один союзник-нотариус. Один возвращённый долг в два медных.

И один управляющий, который уехал в ночь. И один барон, который ещё не знает, что завтра его жизнь изменится.

Я не нервничал. Не боялся. Тревожился — да. Лёгкая, рабочая тревога. Та, которая держит в тонусе, но не мешает думать. Как кофе перед выездной — бодрит, не трясёт.

Думал о том, что будет после предъявления. Не о реакции барона — это тактика, это завтра. О стратегии. О том, что дальше.

Если барон заплатит — я получу статус. Первое закрытое дело. Первый доход Конторы. Первый прецедент работающего Мытаря в провинции Горм. Дальше — Дрен. Потом — Гормвер. Потом — может быть — другие бароны, другие провинции.

Если барон не заплатит — начнётся процедура взыскания. Сложнее, дольше, но — предусмотренная указом. Принудительное изъятие имущества. Для этого нужен скилл «Взыскание» — он пока в скрытом списке. Может, активируется, когда понадобится. Система до сих пор давала мне инструменты в тот момент, когда они были нужны. Аудит — когда я посмотрел на барона. Акт проверки — когда начал писать. Может быть, Взыскание — когда начну взыскивать.

Если барон оспорит — суд. Королевский суд в Гормвере. Там — юристы, процедура, доказательства. Акт чистый. Расчёт проверен. Заверка — нотариальная. Шансы — хорошие. Но суд — это время. Время, которого у Конторы мало.

Три сценария. Три плана. Для каждого — действия. Для каждого — документы.

Ворн подготовил папки. Лент заверил Акт. Торговка — отдала пирог. Мелкие правильные вещи складываются в большой правильный результат.

Барон будет удивлён. Управляющий — нет. Стража — растеряется. Ворн — будет писать.

Всё на своих местах.

Закрыл глаза. За стеной лошадь вздохнула — как каждую ночь. Привычный звук. Успокаивающий.

Утро семнадцатого дня.

Я встал до рассвета. Умылся. Привёл одежду в порядок — насколько это возможно с одеждой, которая стоит четыре медных. Рубаху заправил. Обмотки подтянул. Волосы пригладил водой. Не для красоты — для порядка. Когда предъявляешь акт проверки, ты представляешь не себя — представляешь казну. Казна должна выглядеть аккуратно.

В ФНС перед выездной мы надевали рубашки с длинным рукавом, даже летом. Начальник говорил: «Инспектор в футболке — это не инспектор, а курьер». Здесь рубашка была одна, без рукавов, грязноватая. Ладно. Содержание важнее формы.

Достал папку из-под тюфяка. Открыл. Проверил. Акт — оригинал, с печатью, с подписями. Копия для барона — точная, Ворн переписывал. Расчёт пени — приложение. Протокольный лист — чистый, для Ворна.

Закрыл папку. Вышел.

Ворн ждал во дворе. У колодца, с блокнотом под мышкой. Очки протёрты. Пальцы — в чернилах, как всегда, но костюм поправлен, воротник ровный. Он тоже готовился.

— Готовы? — спросил я.

— Да.

— Два запасных пера?

— Три. На всякий случай.

— Чернила?

— Свои. Полная баночка.

— Хорошо.

Мы стояли у колодца. Утренний свет — мягкий, золотистый. Конюх вёл лошадь к водопою. Кухарка несла вёдра. Обычное утро. Никто не знал, что через полчаса в зале барона будет прочитан документ стоимостью в девятьсот шестьдесят восемь золотых.

— Ворн.

— Да?

— Последний инструктаж. Вы входите вместе со мной. Садитесь у стены — там, где обычно стоит ваш столик. Раскрываете блокнот. Записываете всё с момента входа. Время, присутствующие, каждую реплику — дословно, насколько возможно.

— Понял.

— Если к вам обратятся — отвечаете: «Я фиксирую протокол». Больше ничего. Не спорите, не объясняете, не извиняетесь.

— Понял.

— Если попросят выйти?

— Я фиксирую протокол.

— Если попросят прекратить писать?

Ворн посмотрел на меня. Очки блеснули на солнце.

— Никто не может запретить писарю писать.

— Правильно. Идём.

Мы пошли к главному дому.

Дворецкий стоял у входа. Прямая спина, серебряная застёжка, лицо каменное. Как каждое утро.