Чтение онлайн

— Староста, — сказал я.

— Мытарь, — сказала она. — Ты знаешь, что кузнец задолжал мельнику четыре золотых? Уже два года.

— Нет.

— Теперь знаешь. Мельник не может взыскать — у кузнеца два подмастерья, оба крепкие. У мельника — мешки с мукой. Кто сильнее — тот прав. Так было всегда.

— Было, — сказал я.

— А теперь?

— Теперь — есть Контора. Есть нотариус. Есть процедура. Если мельник хочет — может оформить претензию. Официально. С документами. Я составлю Акт, Лент заверит, кузнец получит требование. Тридцать дней. Как у барона.

Рина смотрела на меня. Молчала. Я ждал.

— Кузнец — не барон, — произнесла она наконец. — У барона стража. У кузнеца — молот. Что мешает ему просто прийти к тебе ночью с молотом?

Хороший вопрос. Практический. Рина думала не о законе — о реальности.

— Закон, — ответил я. — Тот же указ. Воспрепятствование деятельности Мытаря. Но вы правы — закон работает, пока есть кто-то, кто его исполняет. Здесь нет полиции. Нет гарнизона. Есть стража барона — и всё.

— Значит, закон работает, пока барон его поддерживает.

— Или пока люди в него верят.

Пауза. Рина посмотрела на рынок. Потом — на меня.

— Ты серьёзно, — произнесла она. Не вопрос.

— Серьёзнее некуда.

— Хм, — сказала она. И ушла.

Я стоял и думал. Первый потенциальный клиент. Не барон — мельник. Мелкое дело, четыре золотых. Но — прецедент. Второе дело. После барона. Маленькое, но настоящее.

И — проблема, которую Рина озвучила. Закон без исполнителя — бумага. Мытарь без силы — чиновник в каморке. Пока барон не против — можно работать. Если барон будет против — или если кузнец придёт с молотом — что тогда?

Ответа у меня не было. Пока. Но вопрос — записал.

На двадцатый день Ворн создал систему.

Не «начал создавать» — создал. Целиком. Без задания, без инструкции. Я пришёл в каморку вечером и обнаружил на полу три стопки бумаг, перевязанных шнурками. На каждой — бирка. «Дело 001 — Тальс». «Внутренние документы». «Реестры».

Ворн сидел рядом. Блокнот на коленях.

— Что это? — спросил я. Хотя видел.

— Документооборот Конторы, — ответил Ворн. — Я его организовал.

Я сел. Взял первую стопку. «Дело 001 — Тальс». Внутри — все документы по делу барона в хронологическом порядке: записи из архива, расчёты, черновики Акта, финальная версия, протокол предъявления, расчёт пени. Каждый документ — с биркой: дата, тип, номер. Индекс — на отдельном листе сверху.

Вторая стопка — «Внутренние документы». Трудовой договор с Ворном. Свидетельство о регистрации. Расписки — Ленту за бумагу, Ворну за заём. Устав Конторы — черновик, составленный Ворном по итогам наших разговоров.

Третья — «Реестры». Реестр дел (одна строка — дело 001). Реестр входящих (пусто). Реестр исходящих (одна строка — Акт). Реестр финансовых операций — три строки: расписка Ленту, заём Ворна, покупка пирогов.

Покупка пирогов. Он записал покупку пирогов в финансовый реестр Конторы. Два медных, дата, назначение — «питание сотрудников».

Я посмотрел на эту строку. Потом на Ворна. Потом снова на строку.

— «Питание сотрудников»?

— Вы купили пироги. Два. Один — мне, один — себе. На средства Конторы. Это расход. Расходы фиксируются.

— На средства Конторы? Это были деньги, которые вы мне одолжили.

— Которые я одолжил Конторе. Заём оформлен. Значит, деньги — Конторы. Значит, расход — Конторы. Значит — «питание сотрудников».

Безупречная логика. Абсолютно правильная. Абсолютно безумная в контексте — организация из двух человек в каморке при конюшне ведёт учёт расходов на пироги с капустой.

Но — правильная. Именно так и нужно. С первого дня. С первого медного. Потому что если не записывать с начала — потом не вспомнишь. А в отчётности дыры хуже, чем в крыше.

Я смотрел на всё это. На три стопки, на бирки, на индексы. На аккуратный почерк, на шнурки, завязанные одинаковыми узлами. На систему, которая выросла из ничего за три дня — как растение из семени, если семя упало в правильную почву.

— Ворн.

— Да?

— В мире, откуда я пришёл, есть должность — главный бухгалтер. Человек, который отвечает за весь учёт организации. Ведёт книги, составляет отчёты, следит за каждым медным. Обычно этому учатся несколько лет.

— Я не учился.

— Я знаю. Вы сделали это сами. Без учебника, без образца. Просто — потому что так правильно.

Пауза. Ворн снял очки. Протёр. Надел.

— Правильно организовал? — спросил он. Голос — тише обычного.

— Да, Ворн. Правильно.

Он кивнул. Вернулся к блокноту.

В ФНС за такую инициативу дают грамоту. Здесь — мне нечего дать. Ни грамоты, ни премии, ни кабинета. Только каморку, в которой три стопки бумаг лежат на полу рядом с тюфяком. И слово «правильно», которое для Ворна значило больше, чем любая грамота.

Управляющий не вернулся.

Три дня после предъявления — его не было. Пять — не было. Неделя. Слуги шептались: «Уехал и не сказал куда». Лошадь — в конюшне. Значит, уехал на чужой или пешком. Вещи — на месте, кроме кольца. Кольцо забрал — единственную ценность, четыре серебряных.

Ворн провёл собственное расследование. Не потому что я просил — сам. Расспросил кухарку, конюха, прачку. Записал всё. Принёс мне вечером шестого дня.

Факты: управляющий ушёл пешком через задние ворота. Вечером, после ужина. Конюх видел — подумал, что на прогулку. Утром — не вернулся. Комната — не заперта. Вещи разбросаны, но ничего не пропало, кроме кольца и кошелька. В кошельке, по словам кухарки, обычно было «серебряных пять-шесть и медные».

— Ещё, — сказал Ворн, листая блокнот. — За два дня до исчезновения к управляющему приходил человек. Вечером. Не из деревни — чужой. Конюх видел, но не узнал. Среднего роста, в плаще, лицо закрыто. Пробыл полчаса. Ушёл.

— Человек от Дрена?

— Возможно. Или — сам Дрен. Конюх лица не видел.

Человек в плаще. За два дня до бегства. Пришёл — поговорил — ушёл. Управляющий получил известие. Или приказ. Или предупреждение. И — побежал.

Горст Кейн исчез. Не попрощавшись с бароном. Не передав дела. Не объяснив. Пятнадцать лет управлял имением — и ушёл пешком, через задние ворота, с кольцом и пятью серебряными.