Чтение онлайн

— Мне нужна аудиенция у барона, — сказал я. — Официальная.

Дворецкий посмотрел на меня. На папку в моих руках. На Ворна за моим плечом. Что-то оценил — не содержание, а серьёзность.

— Барон завтракает, — ответил он.

— Я подожду.

Он помедлил. Кивнул. Ушёл. Вернулся через три минуты.

— Барон примет вас. Зал для аудиенций.

Не столовая — зал для аудиенций. Дворецкий понял, что дело официальное, и направил в правильное место. Или барон так решил.

Мы вошли.

Зал. Тот же, что в первый день — семнадцать дней назад. Каменные стены, деревянные панели, потолок с балками. Камин — не топится. Ковёр на полу — потёртый. Стол у дальней стены. Свет из окон — утренний, резкий.

Барон сидел в кресле. Дублет зелёный, тот же — или такой же. Воротник обтрёпан. Лицо красноватое, как обычно. Перед ним — кубок с вином. Утром. Привычка.

Стражники — двое, у двери. Те же, что и в первый раз. Скучающие.

Управляющего не было. Уехал вчера ночью — и не вернулся. Пустое место у стены, где он обычно стоял. Отсутствие — тоже информация.

Я прошёл через зал. Не торопясь — рабочим шагом. Папка в левой руке. Ворн отделился — пошёл к своему обычному месту у столика. Сел. Раскрыл блокнот. Взял перо. Начал писать: дату, время, «Зал для аудиенций, имение Тальс».

Барон смотрел на меня. С тем же умеренным любопытством, что и в первый день. Чужак, который читает бумаги. Забавный.

Через минуту — перестанет быть забавным.

Я остановился перед столом. Не сел — не было предложено. Стоял ровно, как на предприятии при вручении акта.

— Господин барон, — сказал я. — Я здесь в официальном качестве. Как Мытарь — уполномоченный представитель казны. Мне необходимо довести до вашего сведения результаты проведённой проверки.

Барон чуть поднял бровь. «Официальное качество» — слова, которые он слышал нечасто.

— Ну, — произнёс он. — Давай.

Я открыл папку. Достал Акт. Начал читать.

Читал вслух. Методично. Без спешки. Каждое слово — чётко, каждую цифру — отдельно. Как на предприятии. Директора всегда хотят, чтобы инспектор «кратко пересказал». Нет. Акт читается целиком. Потому что потом в суде судья спросит: «Вы ознакомили налогоплательщика с полным текстом?» И ответ должен быть «да».

— «Настоящий Акт составлен Мытарем Алексеем Зайцевым, действующим на основании системного класса Мытарь и в соответствии с полномочиями, установленными Королевским указом от года сто сорок второго от основания Валмара...»

Барон слушал. Пока — спокойно. Лицо ленивое. Скучная формальность, думал он.

— «Раздел второй. Объект проверки: Барон Эрдвин Тальс, баронство Тальс, провинция Горм. Период деятельности, подлежащий проверке: двенадцать лет...»

Барон шевельнулся. «Двенадцать лет» — первый сигнал. Масштаб, которого не ожидал.

— «Раздел третий. Выявленные нарушения. Неуплата мытного сбора за указанный период. Данные скилла Аудит: задолженность перед казной — восемьсот сорок семь золотых...»

Барон перестал пить. Кубок остановился на полпути ко рту.

— «...плюс пеня за несвоевременное исполнение обязательства: сто двадцать один золотой и семь серебряных. Итого: девятьсот шестьдесят восемь золотых и семь серебряных».

Тишина.

Барон поставил кубок. Медленно. Звук — глухой, тяжёлый. Как точка в конце предложения.

— «Раздел четвёртый. Требование. Погашение задолженности в полном объёме в срок тридцати дней с момента вручения настоящего Акта. В случае неисполнения — взыскание в порядке, установленном королевским законодательством, с применением обеспечительных мер в отношении имущества должника».

Я закончил. Достал копию. Положил перед бароном на стол. Рядом — расчёт пени. Рядом — нотариальное заключение.

— Это ваша копия. Оригинал — у меня. Третья — у нотариуса Лента. Акт зарегистрирован в нотариальном реестре. У вас тридцать дней.

Барон смотрел на бумаги. На печать. На подписи. На цифру.

Ворн писал. Перо скрипело в тишине.

Пауза длилась секунд двадцать. Потом барон поднял голову.

— Это шутка, — сказал он.

— Нет.

— Девятьсот... — Он не закончил. Посмотрел на печать Лента.

— Это подписал Лент?

— Да. Нотариус Лент заверил Акт и внёс его в реестр.

— Лент, — повторил барон. Он знал Лента. Все в деревне знали. Педантичный нотариус, который проверяет каждую запятую. Если Лент поставил печать — документ правильный. Барон это понимал. Именно поэтому перестал говорить «шутка».

— Я не должен казне, — сказал он. Тише. — Я платил. Каждый год. Дрену.

— Я знаю. Вы платили Дрену. Но у меня нет подтверждения, что деньги поступили в казну. На расписках Дрена нет казначейской печати. В провинциальном казначействе — нет записей о поступлениях от баронства Тальс. Вы платили посреднику. Посредник, по имеющимся данным, в казну не перечислил ничего.

— Но это не моя вина! — Голос громче. Краснота ярче. — Я платил! У меня расписки!

— Расписки подтверждают, что вы передали деньги Дрену. Они не подтверждают, что деньги дошли до казны. Налогоплательщик несёт ответственность за уплату налога. Не посредник, не агент. Налогоплательщик.

Это жёстко. Я знал, что это жёстко. В ФНС я говорил эту фразу десятки раз — и каждый раз видел одну и ту же реакцию. Несправедливость. Я же платил! Я же отдавал деньги! Почему я виноват, что кто-то их украл?

Потому что ответственность за уплату — на плательщике. Не на посреднике. Это правило, без которого система рассыпается. Если каждый должник может сказать «я заплатил курьеру, а он не донёс» — казна останется пустой. Навсегда.

Барон встал. Кресло скрипнуло.

— Я — барон! На моей земле, в моём имении — ты предъявляешь мне... — Он посмотрел на бумаги. — Это?

— Акт проверки. Официальный документ казны. Составлен в соответствии с Королевским указом сто сорок второго года. Заверен нотариусом. У вас есть тридцать дней на ответ.

— Какой ответ?! Я не буду отвечать на...

— Вы можете оспорить Акт в судебном порядке. Можете подать возражения в письменной форме. Можете обратиться к юристу для консультации. Всё это — в рамках тридцати дней.

— Или что?

— Или начнётся процедура взыскания. Принудительное изъятие имущества в счёт погашения задолженности.