Чтение онлайн

Таня его не бросила! Она еще к нему вернется. Но она права: в последнее время он много делал того, чего она не хотела, не понимала. Что теперь будет с ним, с Яном?

Труба «Ориона» достает до самых туч. Моросит дождь. Все здесь раскопано, раскидано. Кругом одни новые виллы, построенные на средства, предоставленные государством в качестве субсидий. Здесь живет со своей Рахель редактор Кошерак. В последнее время он ходит грустный. Все раздумывает о том, в каком направлении развиваются события. Рахель любит пестро и пышно одеваться. Это стоит денег. Ему бы надо было служить Лоувенстину из «Шкоды», а не Прейсу. Прейс — скряга. Но Рахель дома. Тани дома нет! Кошерак Рахель уже давно не любит. Да и настоящее имя-то ее не Рахель, а Луиза. А Ян Таню любит…

«Боже мой, зачем я все это сравниваю? — подумал Ян. — Это Косая улица, теперь пойдем вниз… к Вршовицам…»

Но потом он резко свернул в сторону и побежал. Зазвонил у знакомых ворот. «Карел Самек» — было написано в металлической рамке.

Долго никто не отзывался. Но вот зашуршали домашние туфли и за решетчатыми воротами появился Карел Самек в плюшевом пиджачке с опущенной вниз головой.

— Кто там? — спросил он недовольно.

— Мартину.

— Проходите, Мартину! — Самек открыл. Он молча повел Яна в комнату, где обычно собирались в четверг. — Ну, с чем пожаловали?

В комнате горела одна-единственная лампочка: Самек был экономный.

— У меня уже нет Тани, — сказал Ян.

Самек украдкой посмотрел на Яна вопросительно и недоверчиво. Переломил сигарету пополам и всунул ее в длинный мундштук. Закурил.

— Курите, — сказал он и показал на столик, на котором лежала коробка с сигаретами. Бросил Яну спички. — Итак, Таня, — начал Самек.

— Таня, — повторил Ян и встал. — Я уже иду…

— Не надо, не спешите, Мартину, раз уж вы пришли. Следовательно, Таня, говорите…

— Моя жена уехала в Россию…

— Ах да… Вы женаты? Я даже и не знал. И детишки есть?

— Сын. Почти трех лет. Он уехал вместе с ней…

— Вот оно что…

Ветер застучал оконными рамами в зимнем саду. Снаружи в дверь заскреблась собака, тонко повизгивая. Самек, сгорбившись, подошел к двери и осторожно ее открыл:

— Иди-иди, у нас гость…

Маленькая собачка обнюхала штанину Яна и прыгнула Самеку на колени. Самек начал поглаживать ее голову. Затем в наступившей тишине прозвучали его слова:

— Итак, она уехала… А когда же она вернется?

— Скоро…

— Это хорошо, Мартину. А у меня нет жены…

Они снова замолчали.

Потом Самек заговорил как во сне:

— Женщина — это красивая бабочка. Прилетит, улетит… А куда же уехала ваша жена?

— В Россию…

— Туда теперь часто ездят. А потом пишут: «Страна чудес!» Но я туда не поеду. У меня этих чудес и дома хватает. Брр, холодно. Вам не кажется, а, Мартину? — Ян встал. — Вы уже идете? Тогда с богом… Не выпустите собаку!

Он проводил Яна, открыл ворота, затем закрыл их. И только потом сквозь решетку подал Яну руку, глубоко и сокрушенно вздохнув.

— Женщины — это крест, Мартину…

Ян поднял воротник. Сделав несколько шагов, он оглянулся. Самек держался за решетку и смотрел в ночь. Сверху на его маленькую голову падал свет лампочки, создавая вокруг нее нечто подобное нимбу.

— Спокойной ночи! — крикнул он. — Спите спокойно. Жизнь все выровняет. И приходите снова как-нибудь на «четверг»…

По Наклонной улице ветер гнал увядшие листья.

В то утро в кабинете пана шеф-редактора смешались три запаха: фиалки, духов и табака.

В кресле сидела дама в норковой шубке. На светлых с пепельным оттенком волосах ее была небольшая черная шляпка с вуалью, которая прикрывала половину лица.

На столе шеф-редактора лежал букет фиалок, который принесла дама. Это были пармские фиалки, и прилетели они вчера вечером на аэроплане из Италии. Фиалки пахли нежно и экзотично.

Пан шеф-редактор курил, дама тоже курила.

Оба молчали. Шеф-редактор, держась за подбородок, восхищенно смотрел в стальные глаза величавой дамы. Время от времени он бросал взгляд на ее ноги, обутые в туфли без каблуков. Это никак не вязалось с роскошной одеждой очаровательной посетительницы. Зазвонил телефон, и шеф-редактор говорил с кем-то долго и с таинственными намеками. Наконец он положил трубку и вздохнул:

— Итак, пять тысяч, пани доцент?

— Пять, — сказала та энергичным голосом.

— А статей будет?..

— Пять.

— Думаете, что это будет актуальным?

— Это меня не волнует, пан шеф-редактор. Если вы от них откажетесь, их возьмут в другом месте.

Пан шеф-редактор взял ее руку, некоторое время рассматривал длинные тонкие пальцы посетительницы.

— Это от ручки, — сказала дама, и шеф-редактор нежно поцеловал бугорок на ее среднем пальце.

— Не буду же я с вами спорить, Мата Хари!

Дама улыбнулась и качнулась в кресле. По кабинету волной пронесся запах ее духов. У шеф-редактора заблестели глаза.

А дама почти пропела:

— Хотите принять участие в охоте в Клучкове, пан шеф-редактор?

— Гм… — пробурчал Арношт Лаубе. — Пани доцент, в последний раз я держал в руках винтовку на стрельбище в Кобилиси ‘. Это было еще при государе императоре, когда я с трудом доживал последние дни военного обучения. Потом меня послали в Баден воевать пером, ножницами и клеем. Как видите, охотник из меня будет неважный.

— Это плохо, пан шеф-редактор. Вы не должны забывать, что Европой владеют масоны и охотники. В большинстве своем они весьма сходны. С правителями этой страны они встречаются на охоте. В Клучкове, в Ланах, в горных долинах у Модравы, в Татрах Высоких и Низких — короче говоря, там, где дичь бьют уже не дворяне, а представители промышленности, крупные землевладельцы и финансовые тузы. Дворяне, жившие, как вам известно, в прекрасных замках, развлекались двумя способами: во время войны убивали людей, а в период мира — диких зверей. В своих замках они собирали военные и охотничьи трофеи — латы, ружья, копья, кинжалы, мечи, рога косуль, ланей, оленей, лосей и головы кабанов. Теперешние охотники из промышленных, финансовых и аграрных кругов не убивают зверя с такой страстью, как когда-то дворяне. Но охота, и особенно пиры, которые являются ее неотъемлемой частью, представляют собой особенные мероприятия, на которых делаются большие дела. На охоте решаются судьбы банков, заводов и фабрик, шахт, земельных владений и целых народов. Спросите своего редактора Кошерака. Он расскажет вам, как в нашу промышленность были вложены миллиардные суммы иностранных монополий, как все больше укрепляется английский Ротшильд в Витковице и что делают французы в «Шкоде», как растут иностранные вклады в нашу химическую промышленность и что в ней означает «И. Г. Фарбен», «Вакуум Ойл», «Сосьете де Динамит» и другие концерны. Все это обговаривается на охоте, пан шеф-редактор, там же решаются вопросы об оптовых ценах и о картелях. Вы не должны, пан шеф-редактор, делать политику как любитель! Не придерживайтесь легенд Града, где умышленно не говорят о деньгах. Ходите на охоту… Не приглашают? Должны пригласить и вас, уважаемый друг.

Лаубе щурил глаза.

— Я скажу Аммеру. Тот попросит Прейса, чтобы вас пригласили, договорились? — Она снова очаровательно улыбнулась.

— Итак, пять тысяч, — выдохнул пан шеф-редактор.

— Да, пять тысяч. И пять статей об истории мафии. Аммер был одним из главных деятелей мафии. Я буду писать также и о нем.

Пан шеф-редактор трижды нажал на звонок. Никто не приходил. Он уже начал сердиться, когда в дверь постучали. Вошел Ян Мартину. Спросил:

— Вам что-нибудь нужно?