Чтение онлайн

Центральный зал занимал высоту двух этажей и был очень хорошо освещен: кроме окон, имел оригинальное верхнее освещение — через остекленный проем пола в зале бельэтажа.

Свой дом Николай Александрович оснастил новшествами и удобствами: из колодца, находившегося внутри здания, водоподъемная машина подавала воду в бельэтаж, отапливался дом по “воздушной” системе, которую Львов сконструировал и описал в книге “Пиростатика воздушных печей”. [38] Камины также были особого устройства — своего рода кондиционеры: через отдушины в наружной стене дома поступал свежий воздух, проходя через змеевик камина, он нагревался, затем по каналу поступал в своеобразные вазы, наполненные розовой водой, что стояли рядом с камином. Через решетки ваз свежий, теплый, ароматизированный воздух наполнял комнаты. Камины украшали чугунные плакетки художественного литья. Сохранилась одна из них: рельефное изображение ученого в средневековой мантии. В его руках раскрытая книга с немецким текстом. Приведем свободный перевод этого текста:

Лишь знатоки могут сказать,

Какую цену представляет для них эта работа.

От богатства именитых людей

Зависит жизнь и деяние художников.

Когда те заботятся об искусстве,

Тогда оживляется пыл художников.

Архитектор создал собственную конструкцию “духовых” печей для отопления смежных помещений. Задолго до появления водяного отопления Львов изобрел “паровую кухню” — пар варил кушанья, мыл посуду, вращал вертела. Дом был удобным и уютным. Исследователи отмечают высокое качество столярных работ в доме: паркет, лестницы с точеными поручнями и балясинами, двери. В отделке интерьера продумано все до мелочей. Мария Алексеевна была великой искусницей, смастерила необыкновенные обои, расшитые разноцветной шерстью по соломе.

А.Н. Греч в 1920-е гг. в львовском доме нашел еще целыми “прелестные росписи, арабески, гирлянды роз и цветов на плафонах и по стенам”. [39]

До наших дней дошла лишь небольшая часть центрального дома с западным флигелем. Кажется чудом, что сквозь слои побелок можно увидеть фрагменты живописи плафонов; на полу, в местах, где облезла масляная краска — геометрический узор трехцветного паркета; осколки беломраморных пoдoкoнникoв. [40]

От флигеля вымощенная белым камнем дорожка вела к погребу. Столь необходимые в любой усадьбе погреба у Львова, кроме своего функционального назначения, стали объектами садово-паркового искусства. Необычайные архитектурные формы и смелое инженерное решение отличают этот погреб, представляющий правильную четырехгранную пирамиду, облицованную белокаменными плитами. [41] Погреб в Никольском трехъярусный.

Верхний ярус — световентиляционная камера, второй — наземный — своего рода павильон. Здесь хорошо было укрыться от летнего солнца, отведать фруктов, прохладительных напитков. Нижний ярус пирамиды —ледник, в него ведет отдельный арочный подземный вход. [42] В леднике “использовались природные грунтовые воды, промерзавшие в зимний период в подземном резервуаре-накопителе до дна благодаря продуманной системе вентиляции”. [43] Вход в погреб украшен аркой из необработанного камня-известняка, что контрастировало с гладкой поверхностью стен пирамиды. На замковом камне была нарисована львиная маска. По обе стороны входа расположены полукруглые ниши. Стена лоджии с входной дверью была оштукатурена и расписана фресками, что создавало переход к интерьеру. Сохранились фрагменты росписи интерьера, выполненные в технике гризайль. Свод украшает розетка и орнамент в бордово-серебристых тонах, по верхней части стен проходит гирлянда из цветов и лент, внизу стены, по периметру, изображена балюстрада.

Вокруг погреба разбили “собственный” садик, который стал частью усадебного парка. Николай Александрович был теоретиком и практиком садово-паркового искусства. [44] Классический “симметричный” сад он проектировал в зоне парадного двора, в первой зоне дома-дворца, большую же часть должен занимать натуральный — пейзажный, английский сад. По его мнению, регулярные классические сады с их симметрией и стрижеными деревьями сокращают пространство и останавливают время.

В панораме, открывающейся с площадки дома, архитектор тщательно обдумал размещение усадебных построек, расширяя перспективу их обзора, вырубил кустарник и лес, устроил английский парк. Современник Львова француз Делиль в поэме “Сады” (перевод А. Воейкова) пишет, как создавались такие парки: [45]

Велит — падут древа — открылся новый вид;

Ручей неровно тек — он бег его исправил,

Прочистил озеро и бить ключи заставил.

Велит дорожкам он резвиться и бежать,

Сходиться, путаться, искать, соединять

Далеко по саду разбросанные части...

И прежде чуждые — составили едину.

Великолепную, всецелую картину.

Пейзажный сад романтизма, сторонником которого был Львов, стремится к синтезу, к объединению архитектуры, живописи, поэзии, философии, музыки. В таком саду вместо античных статуй появились храмы: Дружбы — для встреч, Любви — для свиданий, Меланхолии — для уединения, размышлений, поэзии. Усадьба не мыслилась без фруктового сада и оранжереи. В Никольском, в оранжерее, зрели ананасы, виноград, персики, абрикосы, вишни, фиги.

Разведение экзотических растений не противоречило принципам живописности пейзажного парка, напротив, во время утренних прогулок приятно было заглянуть в оранжерею, полюбоваться распустившимся за ночь цветком. С весны до поздней осени Мария Алексеевна с детьми проживала в усадьбе. Николай Александрович при малейшей возможности, чтобы “не пить столичную отраву”, спешил в свою “новоторжскую столицу”, как шутя называл он Никольское.

Зачем? Да мне зачем метаться?

Мне — шаркать, гнуться и ломаться!

Я истинно, мой друг, уверен,

Что ежели на нас Фортуны фаворит

(В котором сердце бы не вовсе зачерствело)

В Никольском поглядит,

Как, песенкой свое дневное кончив дело,

Сберемся отдохнуть мы в летний вечерок

Под липку на лужок,

Домашним бытом окруженны,

Здоровой кучкою детей,

Веселой шайкою нас любящих людей,

Он скажет: “Как они блаженны...”

Друзья, “веселая шайка”, приезжали в Никольское отдохнуть, участвовали в домашних концертах, вместе с детьми и дворовыми артистами. Сын Львова Александр имел “замечательный голосок”, для него и для двух дочек Николай Александрович написал “драмку” и просил Яхонтова сочинить музыку — “Пастушью шутку”. У Львовых был оркестр из 48 музыкантов; играли чаще на народных инструментах: гремушках, дудках, жалейках, свирелях, рожках.