На далеких рубежах
Шрифт:
– - Нет, ты уедешь в институт моей женой. Пусть и диплом выписывают на мою фамилию. Поддубная Лиля -- красиво звучит?
Тем временем Байрам и Зейнаб нагружали "Победу" арбузами и дынями. Брат и сестра выбирали самые крупные.
На обратом пути майор Поддубный гнал машину на повышенной скорости -хотелось обоим приехать прежде, чем в коттедже лягут спать. И, конечно, думал о будущем. Лилю он подождет, пока она окончит институт. Да и ждать не так уж долго -- от каникул до каникул. А получит диплом, останется работать здесь, в Кизыл-Кале, в школе.
В коттедже командира полка еще не спали. На веранде сидели гости -майор Дроздов с женой, Супруги Горбуновы, инженер Жбанов. С того момента, как в гарнизоне появился Поддубный, жена инженера -- Капитолина Никифоровна -- дулась на Харитину Львовну и у нее уже не бывала.
– - О, да здесь все полковое начальство!
– - сказал Поддубный, поднимаясь по ступенькам на веранду. Поздоровавшись с гостями, он спросил: -- Кто из вас любитель арбузов и дынь? Пожалуйте на разгрузку машины!
– - Привезли?
– - воскликнула Вера Иосифовна.
– - Полную машину!
Все начали переносить в коттедж арбузы и дыни. Вера Иосифовна подмигнула Поддубному, дескать, молодец! Она была убеждена в том, что Иван Васильевич послушался ее совета в отношении Лили.
– - Вот растут же в этих песках, а?
– - восхищался Семен Петрович, принимая и укладывая арбузы в одну сторону, а дыни -- в другую.
– - Иди-ка, погляди, стара!
Харитина Львовна в это время выполняла свои материнские обязанности: потихоньку бранила дочь за то, что та замешкалась.
Семен Петрович принес из кухни нож.
– - С чего начнем? С арбуза или с дыни?
Но тут зазвонил телефон.
– - Кто это так поздно? Подойди, Лиля.
– - Тебя, отец, скорее.
– - сказала дочь.
Семен Петрович побежал в кабинет и сразу же вернулся, на ходу натягивая комбинезон.
– - Тревога!
– - Тревога!
– - неслось по проводам.
– - Тревога!
– - сообщали звуковые сигналы у штаба, у казармы, у гаража.
Весь гарнизон поднялся как один человек. Гремели моторы автомашин, сновали люди, мигали карманные фонари.
– - На аэродром!
– - На аэродром!
Тревога вихрем прокатилась по гарнизону, и сразу все стихло. В коттеджах остались одни женщины и дети.
– - Боевая или учебная?
– - допытывалась Лиля, думая о Поддубном, который уже мчался на "Победе" к аэродрому.
– - Не тревожься, Лилечка, -- сказала Вера Иосифовна.
– - Ничего плохого с твоим Иваном не случится. Идем лучше арбузы и дыни есть. Наша женская доля такая...
– - Ох, Вера Иосифовна, милая...
Это была учебная тревога.
Глава десятая
Полковник Слива получил отпуск, который давно просил у начальства, и собирался на берег Каспийского моря, отдохнуть и порыбачить. Там, неподалеку от санатория авиаторов, жил его старый приятель -- полковник в отставке; у него была своя дача, моторная лодка. Слава завзятого рыболова сопутствовала ему.
Харитина Львовна неохотно провожала мужа.
– - Лучше бы на Полтавщину съездили, -- ворчала она.
– - А то, не приведи господи, еще утонешь в море!
– - А это что?
– - потрясал Семен Петрович спасательным жилетом и резиновой лодкой, которые брал с собой.
– - На Полтащину еще успеем. Никуда она, твоя Полтавщина, не денется. Да и рыбалка там не такая. Что в реке? Окуньки да щучки -- мелюзга всякая. А в море -- берш, сазан, кутум -- во рыбища!
– - И он широко разводил руками.
Поскольку майор Гришин был хоть и временным, но все же заместителем командира полка, то должен был остаться за него. Но начальство приняло иное решение: полк поручили не заместителю, а помощнику командира -- Ивану Васильевичу Поддубному.
С одной стороны, для Гришина это было даже лучше -- меньше ответственности. С другой -- явно пахло недоверием. Получилось, что начальство ставит Поддубного выше Гришина... Значит, из начальника он, Гришин, становится подчиненным.
"Выскочка! Карьерист! Подхалим!" -- выходил он из себя.
Но приказ есть приказ. Ничего не поделаешь. Пусть только не воображает Поддубный, что Гришин хоть чем-нибудь поможет ему!
Семен Петрович знал, что Поддубному придется туго, и, находясь в отпуске, частенько звонил в полк по телефону.
– - Ты, Иван Васильевич?
– - Я, Семен Петрович.
– - Не засыпало тебя песками? А деревья? Не посохли еще деревья?
– - Зеленеют, Семен Петрович.
– - Гляди, чтоб зеленели! Приеду и, ежели увижу, что деревья высохли, выломаю дубок и дубком тебя, дубком, невзирая на то, что полком командуешь.
– - У дубинки две половинки, -- отшучивался Поддубный.
Семен Петрович возмущался:
– - Ты смеешь угрожать мне? Ты, может, меня уже и командиром не признаешь?
– - Признаю, Семен Петрович.
– - А вообще-то, как у тебя там дела? Чепе нет? Гришин не бунтует?
– - Все в порядке, отдыхайте спокойно.
Так они поговорят и пожелают друг другу всего наилучшего.
Как-то полковник позвонил ночью, и Иван Васильевич сразу догадался, о чем пойдет речь. Состоялся межполковой воздушный бой, по поводу которого в Кизыл-Калу прилетал Герой Советского Союза подполковник Удальцов.
Бой выиграли удальцовцы. Такой приговор вынесли посредники -- офицеры штаба дивизии. Семен Петрович, узнав об этом, рассердился не на шутку.
– - Не спишь, битый?!
– - закричал он в трубку, даже не поздоровавшись.
– - За одного битого двух небитых дают.
– - Бабушке своей расскажи!
– - Не слишком ли строго, Семен Петрович?
В трубке послышалось чмоканье -- полковник зло тянул свою потухшую трубку.
– - Возьмите спички, Семен Петрович. Они у вас в левом кармане.
– - Ты меня не учи, битый! Сам знаю, где у меня что лежит. Разбили тебя как шведа под Полтавой, а ты еще нос дерешь, шутить изволишь. А я, старый чудак, восхвалял тебя! Полк тебе передал. А оказывается, Удальцов обвел тебя вокруг пальца, перехитрил!
Подполковник действительно перехитрил. Рано утром он организовал радиоразведку, и как только радисты донесли, что на аэродроме Кизыл-Кала подозрительная возня, туда немедленно устремилась пара истребителей-охотников. Кизыл-калынские локаторщики, как говорится, прошляпили истребителей, и те как гром среди ясного неба ударили по аэродрому. Майор Дроздов и старший лейтенант Телюков не успели взлететь, как посредник передал, что оба истребителя "уничтожены" на старте, то есть на земле.