Чтение онлайн

Когда в ее комнату вошла Инола, подумавшая, что дочка просто проспала, Кора так и стояла истуканом. Инола остановилась на пороге. Сперва, увидев дочь в форме и с таким страшным, посеревшим лицом, она испугалась, подумав, что Кора решила покончить собой. Однако Кора каким-то деревянным, скованным движением повернулась к ней и сдавленным, едва слышным голосом произнесла:

— Мама... Джейс погиб...

Инола сорвалась с места и сгребла дочь в охапку, прижимая к себе, как прижимала столько раз, когда в детстве Коре было больно или страшно. И ее дочь, такая высокая и сильная, вдруг обмякла, растаяв в материнских объятьях, превращаясь просто в горько, безутешно плачущего ребенка. Удивленный долгим отсутствием обеих, к ним пришел Дон Алехандро. Оба родителя, разобравшись, в чем дело, ничего не говорили, только обнимали Кору. В воздухе висели два страшных слова - "Джейс погиб". И ничего больше не требовалось объяснять.

В тот день Кора на работу опоздала, но все-таки пошла. Это было ошибкой, несомненно. В таком состоянии толку от нее не было никакого, но отпуск в связи с утратой она взять не могла, как не могла обратиться к штатному психиатру за помощью. Оглохшая, ослепшая от горя женщина существовала в неком Лимбе. Потеря была настолько огромной, что, казалось, после нее не осталось вообще никаких чувств. Только пустота.

Дни потянулись унылой вереницей, смазанные, тусклые, пустые и бессмысленные. Мозг все время застилал какой-то туман, любая мысль вязла в нем, как в вате. Кора не могла читать рабочие документы, она смотрела на листы с текстом и видела просто что-то черное на белом. Концентрация требовала неимоверных усилий, и Кора, у которой сил в эти дни и так было мало, быстро утомлялась. А ведь еще недавно Коре казалось, что она обрела второе дыхание после возвращения на Айоку, и вот снова жизнь выбила у нее почву из-под ног.

И все же каким-то чудом ей удавалось имитировать работоспособность, иначе ее бы отправили на осмотр у психиатра, и после диагноза "депрессия" ее ждала бы отставка. В общем-то, правильно, ведь от Коры зависели жизни других, но пока все было тихо, так что можно было и не списываться в утиль. Тем более, что во время обычных для ее группы упражнений и огневой подготовки Кора действовала так, как надо. Пожалуй, это как раз ей удавалось хорошо и приносило хоть какое-то облегчение. Она отключалась от тягостных чувств и мыслей и фокусировалась на привычной сиюминутной задаче с четко очерченными рамками. Правда, после этого она чувствовала себя совсем выгоревшей, чего раньше никогда не было, но это тоже можно было скрыть.

Худо-бедно, но она нашла какой-то ритм, вслепую нащупала путь и продолжила жить, хотя бы просто на инстинктах. Это не меняло того факта, что Кора просыпалась, жила и засыпала с одной-единственной мыслью, всегда маячившей где-то на фоне: Джейс погиб. Вместе с ним из жизни ушли краски, вкусы, запахи. И все же жизнь неумолимо продолжалась, ей было все равно. Мир внутри Коры крошился и осыпался, но мир вокруг нее не замечал ни ухода из жизни светлого, замечательного человека, ни чьей-то внутренней катастрофы, связанной с этим.

В таком состоянии ее и нашел спустя пару недель Коди. Он поймал ее на выходе из командной штаб-квартиры, когда Кора покидала ее, переодевшись в гражданское после тренировки. Друг мгновенно оценил ее состояние и внешний вид. Поняв, что Бурбуль пришел по делу, Кора посторонилась, запуская его в комнату "Сьерры". Не совсем по правилам, но Коре было сейчас все равно.

— Я так понимаю, ты уже слышала, - произнес он вместо приветствия. Кора лишь кивнула в ответ.
– Как справляешься?

— Справляюсь, - прохрипела Кора. От стресса голос у нее стал ломким и сиплым.

— Угу, - скептически протянул Бурбуль.
– Оно и видно.

— Ты это хотел мне сообщить?

Бурбуль недовольно сжал губы, ему не нравились безысходность и обреченность, так и сочившиеся из каждой поры его старой боевой подруги.

— Хотел убедиться, что ты не рассыпалась в труху, ну и жилетку для соплей предоставить, - буркнул он.

Кора подняла на него глаза, в которых не было ничего кроме всепоглощающей неизбывной боли. Бурбуль понял, что под таким гнетом Кора вот-вот сломается, потому что одному такое не вынести. Всем доводилось видеть, как друзья и сослуживцы тонут и захлебываются в тоске, если не на кого опереться.

— У тебя есть с кем поговорить?
– спросил он.
– Родители? Психолог? Хоть кто-то?

— Не нужно, - устало произнесла Кора, опускаясь на диван.
– Родители у меня - люди хорошие, но Джейса, кажется, так и не приняли. Не хочу с ними о нем говорить. Да и не о чем тут трепаться. Кто я ему? Никто. Два года как расстались... Жизнь уже дальше пошла.

— Ага, то-то я и вижу, как далеко она ушла у тебя...

Кора лишь вяло пожала плечами. Тело было обмякшим, а лицо почему-то болело, и горло сдавливало стальным кольцом. Она непроизвольно потерла нижнюю челюсть, пытаясь избавиться от напряжения.

— Это все глупости, Бурбуль. Я напридумывала себе бог знает что. Видимо, на что-то надеялась. А теперь всем надеждам конец. Я справлюсь. Не сразу, но справлюсь.

— Что-то я не понял... Ты о чем?

— Не важно, прости. Мне, наверное, просто жаль упущенного времени. И вообще, человек погиб, а я о себе. Нехорошо это...

— Ну, раз он погиб, ему уже все равно, а вот ты, мать, меня откровенно расстраиваешь.

— Добро пожаловать в клуб, я в последнее время многих расстраиваю.

— Кора, нельзя же так! Черт подери, ты же не одна, в конце концов! Ты так докатишься черт знает до чего!
– обеспокоенно ругался Бурбуль, но его слова разбивались о стену равнодушия, как прибой о скалу.

— Может, это было бы справедливо, - едва слышно произнесла не похожая на саму себя Кора, глядя остекленевшим взглядом куда-то в сторону.
– Он был прав, если бы не я... Если бы я не устроила Джейса работать к нам, он бы не погиб...

— Кто это сказал? Кто "он"?

— Его брат.

— Ну, милая моя, с горя на кого только не кинешься! Мало ли что он сказал! Это же был единственный путь к свободе. И Джейс сам его выбрал. В конце концов, мужик сам должен распоряжаться своей жизнью. Вот он и распорядился. Знал, на что шел.

Кора слушала молча, отрешенно. Все доводы тонули в тумане, окутавшем ее сознание.

— Это не честно, Бурбуль...
– еле слышно произнесла она.
– У него был шанс на свободу, на счастье с кем-то. Он же уже начинал жить... Он не заслужил этого... Мы с тобой сами выбирали свою работу, но для него это был единственный шанс... Как я могу не винить себя? Я же продала его...

— Очень просто. Ты сделала для него все, что могла. Поверь, мало кто вообще стал бы так впрягаться на твоем месте. Этот братец его должен тебя на руках носить, а не с дерьмом смешивать. И вообще, мог бы и помягче с любимой женщиной своего брата...

Кора болезненно скривилась.

— Какая я любимая? Бывшая хозяйка - да. А любимая уже другая была, судя по всему. Я - никто.

— Ууу, как все запущено, оказывается. А ну-ка, с этого момента поподробнее, - Бурбуль подсел к Коре и приобнял за плечи.