Чтение онлайн

Саул, опомнившись на миг, метнул в него копьё. Мелхола увидела его в иной личине, незнакомого, чужого, пляшущего перед скинией, и выражение ужаса навеки застыло у неё на лице.

Откуда он вообще взялся?

"Возьми мою броню, – говорил Саул, нервно меряя шагами шатёр, – этот великан убьёт тебя, он убил уже многих. Возьми мою броню, и шлем, возьми, пройдись по шатру, дай мне поглядеть на тебя, мой мальчик, чудное изделие природы, золото и слоновая кость, лилия долин. Дай-ка я опояшу тебя своим мечом..."

Давид не взял ни щит его, ни меч, ни доспехи.

Он взял у него всё остальное.

Всё забрал.

Тётя Лиза

Тётя Лиза была дочерью сахарозаводчика из местечка Лозны. И всё обещало быть хорошо. Потом, пыльным душным летом, в город пришли махновцы и тётю Лизу насиловали всем отрядом. Она тогда была гимназисткой и любила стихи Апухтина. Она выучилась на врача, вышла замуж за Самуила, но с тех самых пор у неё начались эпилептические припадки – осматривая больного, она замолкала, застывала, потом, на глазах у поражённого пациента, начинала раздеваться... Вот так, ни с того, ни с сего. Тем не менее, больные её любили. У Самуила оказался тяжёлый характер и, кажется, какие-то сексуальные заморочки, но об этом тётя Лиза предпочитала не рассказывать. Оставшись вдовой, всё больше жила по родственникам – присматривала за чужими детьми. Помогая по дому, пела чувствительные романсы декадентской поры. Ещё очень любила песню Зыкиной "Оборвалась тропинка у обрыва, оборвалась, как молодость моя". Удивительно верные слова, говорила она, налегая утюгом на чужие простыни и пододеяльники, удивительно верные слова...

Дядя Нюма и дядя Яша

Дядя Нюма и его брат дядя Яша были деловыми людьми. Дядя Нюма работал завскладом, а дядя Яша – бухгалтером. Дефицитный товар уходил на сторону. За короткое время оба сделали приличные деньги, а дядя Яша даже отдал свою жену Сарру учиться на врача. Потом нагрянула ревизия, и склад опечатали. Братья наняли рабочих, за ночь разобрали заднюю стену склада и ликвидировали недостачу. Потом стену склада замуровали вновь. Во сколько это им обошлось – неизвестно, но наутро ревизоры, вскрывшие нетронутые печати, обнаружили, что товары на складе соответствуют описи – до последнего коробка спичек, если там были спички...

А чего же вы хотели, гражданин начальник? – сказал дядя Яша, дружелюбно похлопывая ревизора по плечу. Он потом всё-таки сел за растрату, но очень удачно – в самый разгар сталинской борьбы с космополитами, и вышел из тюрьмы по общей амнистии как жертва режима...

Юлик и Гера

Юлика мобилизовали, но дядя Яша сказал – нет. Мальчика убьют, сказал он. И что будет с Ривочкой?

И он собрал приличную сумму и поехал в военкомат, и ему удалось-таки купить какую-то бумагу, и с этой бумагой он побежал к коменданту поезда, и он отыскал Юлика, который уже почему-то был чужим, худым и очень взрослым, и сказал ему: – Всё, ты уже никуда не едешь. Вот бумага, вон там стоит комендант, пойдём. Нет, сказал Юлик, без Геры не пойду. Какой Гера? – удивился дядя Яша, потому что он не знал никакого Геру.

Мой друг, – сказал Юлик. Когда ты успел с ним подружиться? – кричал дядя Яшка, и бумага в его руке дрожала на ветру. На призывном пункте, – сказал Юлик. – Мой лучший друг, Гера Колпаков.

У меня больше нет денег, понимаешь ты, мальчишка? – кричал дядя Яша, – эта бумага выписана на одного!

Но Юлик был твёрд, а деньги у дяди Яши были.

Их сняли с поезда, который шёл на фронт.

Геру и Юлика, вдвоём.

Гера очень хотел стать академиком, учился, работал, удачно женился, выбился в люди и таки стал академиком, правда, медицинской академии, и тут же сгорел от рака. А Юлик академиком не стал. И тоже умер от рака. Но в другом городе и совсем в другой жизни.

Иона

Вот идёт он, исторгнут рыбой, самой прекрасной рыбой на свете, карабкается на дюны, проваливается в песок, Господь ступает за ним след в след, дышит ему в висок...

Отпусти, Господь, я хочу назад, в свою прекрасную рыбу, в её серебро, в нежное её нутро. Ну её в самом деле, эту Ниневию, эту блудницу, казацкую эту станицу, мазаные её хижины, её молоко и мёд, горластых девок её, ослиный её помёт! Ты всё равно собирался обрушить на них самум, хамсин, огненный смерч, смести их с лица земли, похоронить в пыли.

Там вдалеке, за окоёмом, плавает нежная рыба моя, вспыхивает на солнце самоцветная её чешуя. Она поворачивается в воде, отворяет рот, подставляет морскому ветру белый живот. Не приведи Господь, то есть Ты, бросит рыбак в неё острый гарпун, а она даже слова не может сказать, ни охнуть, ни застонать, пожалей её, верни её мне, меня в неё, нас двоих в море, дай ей голос, избавь её от немоты.

Очи все в небесной воде, в морской воде, водоросли запутались в бороде...

Арон и Моисей

У бедной и многодетной тёти Фиры родились близнецы. А тётя Дора, её двоюродная сестра, была богатой и бездетной. Уступи мне одного, – сказала тётя Дора. И тётя Фира уступила. И тётя Дора забрала Арона. И он называл её "мамой". И у него было всё, чего может пожелать маленький мальчик.

Потом Арон вырос, а тётя Дора умерла. И он плакал, а потом стал главой большого клана, поскольку тётя Дора дала ему хорошее образование, и он даже какое-то время работал в министерстве. И всем помогал, даже своему нищему и непутёвому дальнему родственнику Моисею. А вот тётю Фиру терпеть не мог. "Эта мерзкая старуха! – говорил он. – Не могу её видеть, меня от неё трясёт". И Моисей терпел, поскольку Арон давал ему деньги, и они с тётей Фирой с этого жили. Но однажды не вытерпел. "Идиот, – сказал Моисей, – это же твоя родная мать!" И выложил на стол документы.

Арон проглядел документы, ушёл в свой кабинет и не выходил до вечера. А вечером повесился на подтяжках. Тогда ещё носили подтяжки.

Лилит

Лилит заходит в чужие дома, обнимает чужих мужчин, пьёт их силу, заедает лунным лучом. Она приходит оттуда, где нет зимы, оттуда, где нет вины, выглядывает из зеркала, из его глубины, с его внутренней стороны. Архангел с огненным мечом никогда не видел такой жены.

Спи, моя радость, это радио за стеной, не ходи туда, побудь со мной, за окном зима, а у нас тепло, в батарее булькает тёплая вода, ты только погляди, на кого похожа она, эта девка, не ведающая стыда, волосы растрёпаны, ногти её черны...

ЧЁРНАЯ ПРОСТЫНЯ

Ситников

Ситников срезает угол, он опаздывает, дерево шумит,

у него в портфеле землекопы, бассейны и поезда,