Чтение онлайн

Я пропускаю мимо.

Катись лесом, жаба пупырчатая.

Нет сил на отпор — ни одной живой нервной клетки не осталось.

К концу недели я осыхаю.

Как Аральское море.

Уходит всё.

Даже злость.

Остаётся только сухое дно и растрескавшаяся тишина внутри.

И именно мысль о погибшем море толкает меня набрать Мадину.

Я почти месяц её игнорирую.

Веду себя как свинья.

А ведь только она намекала, что всё может быть не так.

Но я — упрямая.

Самолюбивая.

Глупая.

Набираю воздуха и жму «видео».

Мадина берёт сразу — взмыленная, с мокрыми волосами, явно после тренировки.

И у меня всё дрожит.

Её улыбка — настоящая — как спусковой крючок.

— Мадь… — выдыхаю, и губы складываются в болезненную гримасу.

И меня прорывает.

До икоты.

До срыва дыхания.

— Эй! — Мадина сразу подтягивается ближе. — Дыши. Я рядом. Вдох. Ещё. Умница.

Я всхлипываю:

— Мадь… я идиотка. Всё перепутала. Всех потеряла. Ты была права. Это всё они. А он… я люблю его так, что больно дышать. Я умираю…

— Эй! — она чуть повышает голос. — Никто не умирает. А ты просто устала. Дышим. Хорошо?

Она улыбается — по-матерински.

Мы дружим со школы, но она всегда была будто старше — мудрее, спокойнее.

— Теперь рассказывай всё по порядку.

Я рассказываю.

Свадьбу.

Анжелу.

Открытку.

Ложь.

Даню.

Слова путаются.

Слёзы капают.

Мадина слушает молча, только глаза темнеют.

И тут на фоне звучит мужской голос:

— Диша! Твой доисторический кавалер потерял тебя и всех старушек переполошил! Ты скоро?

Я замираю.

Сердце судорожно сжимается.

— Мадь… скажи, что это не Влад. Пожалуйста. Скажи, что мне кажется…

Она закатывает глаза и кричит через плечо:

— Пять минут, Влад! Удержи их ещё пять минут!

Воздух выбивает из лёгких.

— Что?! Это… он?!

Мадина снова смотрит в камеру — серьёзно.

— Ив. Слушай меня. Не думай. Не надумывай. Просто дыши.

Я дышу.

— Собирай вещи. Заказывай билет. Приезжай ко мне. Клянусь, всё не так, как ты думаешь.

— Ты… та девушка? Он у тебя жил?!

Мадина прикрывает глаза:

— Началось. Я сказала — НЕ накручивай. Просто приезжай. Я всё объясню вживую.

— Мадь, я ничего не понимаю…

— Понимание потом. Сейчас — билет. Всё.

Она машет мне рукой и отключается.

Я остаюсь сидеть, как выброшенная на берег «Дори».

Телефон в руке.

Лицо мокрое.

В голове — хаос.

Неверие.

Ревность.

Страх.

Счастье.

Злость.

Боль.

Радость.

Но одно я знаю точно:

если бы Мадина хотела предать — она бы не стучалась в мои окна все эти месяцы.

— Ну что ж… я ведь не совсем дура, — выдыхаю. — Наступить на грабли — один раз. Но возвращаться и прыгать снова — нет. Если Мадина говорит «не накручивать», значит, там правда что-то есть. Добить себя я всегда успею. А сейчас — идти до конца.

Сборы занимают меньше часа.

Тело действует без меня:

джинсы, мастерка Влада — как невидимая поддержка, паспорт, телефон, зарядка.

В чемодан — его свитер.

Запах давно выветрился, осталась лишь память. Иногда этого достаточно.

Даня что-то пытается сказать — то ли «подумай», то ли «куда».

Отвечаю коротко:

— Мне надо. И не твоё медвежье дело.

И ухожу.

Снег валит стеной.

Режет глаза.

Пока жду такси, успеваю трижды пожалеть и раз почти расплакаться.

Но вспоминаю:

«Клянусь, всё не так, как ты думаешь».

И становится легче.

Главное — дойти до конца этой истории.

Аэропорт.

Толпа, запах кофе, еды, дорог.

Я пью воду, чтобы не дрожали руки.

Сердце всё равно бьётся как пойманная птица.

Ночной перелёт.

Огни города внизу.

Я считаю минуты.

К рассвету, когда самолёт снижает высоту, сердце бьётся где-то в горле.

Город встречает влажным воздухом, мокрым асфальтом и солью.

Мадина стоит прямо у выхода — с двумя cups кофе.

Я делаю вдох — и в горле всё сжимается.

— Ну здравствуй, крошка. Живая?

— Вроде.

— Отлично. Поехали.

Мы едем молча.

Фоном — The Weeknd.

За окном — вывески.

Нужно просто ехать.

Дом Мадины пахнет земляникой, ромашкой и мятой.

Она щёлкает меня по носу, забирает чемодан:

— Садись. Отогревайся. Вид у тебя как будто тебя катком переехали.

Я чувствую себя точно так же — смятой, расплющенной.

И в детском порыве обиды и недоверия — почти в протест — опускаюсь в кресло.

Тепло бьёт в спину,

а внутри всё равно — гул, как после взрыва.

Через пару минут Мадина приносит чай:

— Рассказывай.

И я рассказываю. Всё.

Она слушает молча.

Когда я заканчиваю, она тихо говорит:

— Ивушка… вы оба тогда были не готовы. Два сердца, которые при каждом касании отталкиваются — их невозможно соединить.

Я офигеваю:

— Ты издеваешься?

— Зато сейчас ты готова. Осталось только подстроить Влада под нужную частоту.

— Он… любит?

— Ив, он тут собирал себя по кускам. Если это не любовь — я Винни-Пух.

— Он… здесь?

— Не совсем. Живёт в моей студии. Помогает вести группу пенсионеров.

— Влад?

— Ага. Бабули его боготворят. Танцует он ужасно, но харизма — бесстыжая.

Я то хочу смеяться, то плакать.

— Но как он здесь оказался?

— Пришёл в три ночи. Пьяный. С бутылкой вина. Сидел, пил мой виски и нёс что-то про шоколадную крошку на коже. Я еле не обстебала его порновкус.