Чтение онлайн

Утверждая штаты Управления Водами, Закревский конечно, еще раз подтвердил свою репутацию хозяина. Ссылаясь на то, что курортное дело на Кавказе еще не достигло внутреннего размаха, служебные обязанности директора Вод невелики, целесообразно поручить командовать сим учреждением коменданту Пятигорска, по совокупности исполняющему должность окружного начальника. Директор управления Вод — лишнее административное лицо, которому, между прочим, надо платить...

То, чего больше всего боялся Емануель, случилось: Управление Вод оказалось без .руководителя. Но.что мог изменить начальник Кавказской области, когда все уже утверждено? Бесполезная трата времени. А вот главнокомандующий, как лицо, известное при дворе, мог бы сказать свое веское слово. Он в первую очередь заинтересован в налаживании крепкого управления всеми особенно важными сторонами жизни на Кавказе. Но Иван

Федорович, напротив, подхватил и одобрил «экономические» соображения министра внутренних дел: назначил комендантом Пятигорска человека малого ранга — подполковника Кабардинского пехотного полка Якубовича, который исполнял обязанности коменданта Георгиевска и, по отзыву Паскевича, показал себя «с наилучшей стороны». «Моя воля, я этого выскочку за версту не допустил бы до комендантства в Пятигорске»,— с горечью думал Георгий Арсеньевич.

Окончательно план Емануеля был испорчен приказом Паскевича о передаче в подчинение коменданта Пятигорска воинских частей окружного города и сотни Волжского казачьего полка, расквартированных в Го-рячеводской станице. Из состава Кисловодской кордонной линии выбывало крупное подразделение, непонятно кому конкретно теперь подчиняющееся. На что ориентировался главнокомандующий, давая такое предписание? Быть может, он собирается вообще ликвидировать Кис-ловодскую кордонную линию? Но не рано ли?

Интерес к Водам начал падать у Емануеля. Сколько сил, изворотливости употребил он, чтобы жемчужину Северного Кавказа заключить в подобающую ей оправу, а результат каков?..

Из Георгиевска в Пятигорск приехал предводитель окружного дворянства подполковник в отставке Василий Петрович Толмачев, человек лет пятидесяти, одетый в поношенный мундир с потемневшими эполетами, в руке — толстая трость. Он уже не состоял на военной службе, форму военную донашивал: зачем пропадать добру?

Пара коней, впряженных в легкую бричку, остановилась у виллы Бернардацци. Василий Петрович, чуть прихрамывая, вошел в архитекторские покои. Иоганн и Иосиф хорошо знали Толмачева: он в числе первых поселенцев Горячих Вод поставил в «хастатовском» квартале сначала один дом, потом рядом еще два, но почему-то записал их на свою жену, а сам безвыездно жил в своем имении Екатериновке, занятый хозяйственными заботами. Говорили, что этому человеку не клади палец в рот — отхватит всю руку. Ходили слухи, что под видом дворянской опеки Толмачев ловко прибирал к рукам усадьбы умерших отставных офицеров и гражданских

лиц. И теперь, по всему видать, приехал в Пятигорск неспроста.

— Слушаем вас, Василий Петрович! — ответил на приветствие Иосиф.

— Его превосходительство генерал Емануель приказал осмотреть здания для размещения окружных присутственных мест, а также квартиры для чиновни-ков,—расстегивая мундир, с одышкой произнес Толмачев.

«Ах, да, Георгий Арсеньевич говорил, что пришлет такого представителя, который не даст промашки при заключении контракта на аренду зданий. Это очень важно, ведь министерство внутренних дел ассигновало на это всего около семи тысяч»,— вспомнил Иосиф.

Сели в бричку, поехали по городу. Иосиф показывал: усадьба бывшего предводителя Кизлярского дворянства Арешева, помещика Реброва, протоиерея Александровского, отставных советников Ильинского, Барковских, бывшей подполковницы Поповой. Дома большие, комнат много, под учреждения вполне подойдут... Однако Толмачев даже не взглянул на них. Подъехали к воротам усадьбы коллежского асессора Золотницкого, у которого, кроме старого деревянного дома с одиннадцатью комнатами, трех флигелей во дворе, недавно был поставлен на каменном фундаменте новый деревянный дом в восемнадцать комнат. Вышедший на пенсию Золотницкий сдавал квартиры внаем.

Толмачев объявил Золотницкому о цели визита, оглядывая усадьбу, огороженную высоким каменным забором, ткнул тростью в сторону нового дома:—Здесь, на первом этаже, вполне разместится окружной суд, на втором — окружной совет. А в этом,— он показал тростью на старый дом, в пяти комнатах — полицейское управление, в подвале — камеры для подследственных. Во флигелях — караул и кухня. Как, Федор Иваныч, хватит вам с супругой шести комнат в старом доме? — обратился он к хозяину.

— А цена какая за аренду?—старик вопросительно посмотрел на архитектора. Иосифу показалось, что Толмачев и Золотницкий разыгрывают перед ним комедию. Предводитель уже был у хозяина усадьбы и обо всем договорился с ним. Архитектор, однако, не уполномочен назначать цену, и поэтому на вопрос хозяина он пожал плечами. За него ответил Толмачев:

— Полторы тысячи рублей в год.

Золотиицкий удивленно округлил глаза:

— Что вы, Василий Петрович! За два дома и три флигеля — полторы тысячи?.. Да я за сдачу под квартиры приезжим буду получать не менее четырех тысяч в год. И никакого беспокойства: ни шума, ни полицейских, ни заключенных во дворе...

— Федор Иваныч, ведь старый дом надобно ремонтировать: крыша пришла в негодность, подвал покрыт сырой плесенью. Вам есть резон заключить сделку с казной, а окружной совет покроет крышу новым тесом, полицейское управление подвал перестроит под камеры, в жилое помещение превратит. В будущем его можно будет сдавать летом под квартиры. Учтите, строительный материал, особливо лес, нынче очень дороги. Да плюс ежегодный текущий ремонт, да надежная охрана усадьбы, да близкое знакомство с окружным начальством, покровительство во всех делах,— перечислял Толмачев выгоды, загибая на руке пальцы.

— А есть ли у окружного начальства лес на ремонт?— спросил старик.

— Ежели нет, так найдет. За счет какого-нибудь купца, ежели попадется начальству на крючок за свои делишки...

И Золотницкий сдался. Тут же на столе под яблонькой был подписан контракт.

Примерно в таком же духе шли торги и в других домах — поручика Шеховцова, коллежского асессора Колчина, надворной советницы Куальтовой,— где предназначалось снять квартиры для окружных чиновников. Из пяти тысяч Толмачев сумел сэкономить почти две трети для найма помещений для земского суда и дворянской опеки.

Иосиф удивился, когда Василий Петрович направил бричку в дом своей жены. Въехали во двор. Толмачев, показывая, тростью на большой деревянный дом и постройки во дворе, как о давно решенном деле сказал:

— В доме разместятся остальные присутственные места, в кладовых — архив.

«Неужто две тысячи он приберег для себя?»—по-думал Иосиф, оглядывая неказистые помещения, арендная плата которым была не более одной тысячи. Неужели в Пятигорске нет более приличных зданий?.. И тут только догадался архитектор: ухватистый подполковник

не только возьмет две тысячи, но еще за чужой счет капитально отремонтирует усадьбу!

Так предводитель дворянства уложился в предназначенную сумму и себя не обидел...

По мере переезда из Георгиевска присутственных мест в Пятигорске жизнь становилась оживленнее. Приехал и новый комендант Якубович — с черными как смоль усами, закрученными кверху; молодой, энергичный, крутой с подчиненными и изысканно вежливый с начальством.

Вопреки опасениям Емануеля, подполковник с большим рвением занялся прежде всего «водовскими» делами. Должность директора Вод генеральская, и поэтому действовать он обязан по-генеральски — широко и властно. Пробу своей власти Василий Васильевич сделал на главном враче, вызвав его в свой кабинет и выразив неудовольствие:

— В подведомственных вам лечебных учреждениях творятся безобразия. В купальнях большие очереди, на приемах врачей—сутолока. Лечат из рук вон плохо. Наведите порядок! Каждую субботу будете являться ко мне на доклад...

На заседании Строительной комиссии Якубович заявил:— Я положу конец растранжириванию казенных денег. У меня ни единой копейки не улетит на ветер. А посему все бумаги, касающиеся расходов, приносить мне.

Для поддержания настоящего общественного порядка в Пятигорске Якубович лично подбирал кадры для полицейского управления, назначив городничим надворного советника Вишневского, человека «по всем статьям добропорядочного». Правда, Конради, хорошо знавший надворного советника, пытался возразить: «Иван Егорович по характеру не способен занимать должность городничего»,— но комендант возразил: «Мне виднее, батенька, непорядочный не имел бы чина надворного советника и приличной усадьбы на главной улице». В пользу Вишневского были и такие обстоятельства: Иван Егорович любезно предложил коменданту за небольшую плату квартиру. Вдобавок изъявил желание обеспечивать семью подполковника продуктами, и опять-таки недорого. Говоря об этом, Иван Егорович сжал руку в кулак и хитровато подмигнул: «Все торгаши на базаре вот где у меня сидят».