Чтение онлайн

— Ну а дальше уже шло как по маслу,— продолжал Николай Дмитриевич.— Снарядили господа дворяне в экспедицию Аджигельды. Дали ему по сотне, чтобы он на обратном пути сунул дежурным урядникам, ежели те на сторожевом посту заартачатся. «Закупил» Аджи-гельды в немирных аулах десять холопов, доставил их хозяевам. И стали они убирать хлеб с утра до вечера. На ночь хозяева увозили работников в свои имения, после ужина запирали под замок в пустой амбар, охрану выставляли. А холопы, бывая в домах, высматривали, где стоят сундуки с добром, где висит оружие, где на выгоне пасутся кони.

Закончили они уборку, получили расчет — крохи за свой тяжкий труд. Злость горцев охватила: работали как волы, а что получили... Хвать хозяйское оружие, повязали взрослым руки, кляпы в рот. Из сундуков добро в мешки сложили, молодых бабенок, ни живых ни мертвых, на хозяйских коней вместе с добром погрузили. По сговору собрались в Незлобной, церковь ограбили, священника кинжалом, его дочерей —тоже на седло. Лошадей, что паслись на выгоне, сгуртовали в табун. На прощанье подожгли селение и дали тягу к станице Марьинской... Ну а остальное вам уже известно...

— Придется господина Толмачева отдать под суд за импорт сей и, возможно, вас, господин Якубович,—вну-шительно произнес Худинский.

Приехав в Пятигорск, прокурор полагал, что быстро управится с поручением командующего, но теперь к первому делу добавилось второе, чрезвычайно скандальное. Месяц прошел, пока докопался он до корней преступления и доложил об этом Емануелю.

В Пятигорске состоялся громкий и скандальный судебный процесс. Целую неделю судья и присяжные разбирали дело: выслушивали свидетелей Рахманова, Аре-шева, чиновников, которые «кормились» у купцов. И так и эдак крутили и вертели дело. И вынесли мудрое решение, от которого и волки были сыты и овцы целы: Афанасьева лишить выборного мандата и впредь не избирать его в органы самоуправления. Взыскать с него все предъявленные долги...

Более щекотливым было второе дело. За Василия Петровича заступилось окружное дворянство: уж очень много полезного делал предводитель для благополучия и процветания их общества... Свидетели кровавого преступления в Незлобном селении в один голос заявили, что они не предъявляют никаких претензий к Толмачеву. Адвокаты произнесли эффектные речи, нашлись покровители в штабе войск Кавказской линии и в Тифлисе...

И окружной суд вынес приговор: ссылаясь на такие-то статьи уголовного законоположения, учитывая огромные заслуги предводителя дворянства, беря во внимание его искреннее раскаяние и то, что пожар в Незлобном был быстро потушен и пострадавшие претензий не предъявляют, а захваченные в плен женщины вызволены, подполковнику Толмачеву вынести порицание и посоветовать дворянскому обществу не избирать его на пост предводителя...

Чтобы генерал Емануель не изменил решение окружного суда, блюстители правосудия послали один экземпляр приговора в Тифлис, управляющему всеми делами на Кавказе графу Паскевичу. Генерал-фельдмаршал в это время только что получил назначение в Польшу и в сутолоке сборов утвердил приговор не читая. Лишь

после этого суд направил второй экземпляр приговора областному начальнику. Емануелю теперь ничего не оставалось делать, как согласиться с решением окружного суда.

БУДНИ ВОД

Пошли слухи: Николай I изъявил желание посетить Кавказ, обозреть южные российские провинции, проинспектировать войска в Грузии. В военном министерстве разрабатывался маршрут экспедиции. Предполагалось, что монарх из Таганрога или Крыма отправится морским путем вдоль побережья, чтобы наметить опорные пункты для возведения Черноморской линии укреплений, а обратно в Россию — по Военно-Грузинской дороге и далее — через Ставрополь.

Узнав об этом, министр внутренних дел потерял покой: на обратном пути государь непременно заедет на Воды посмотреть на новый город, а Пятигорск и на город-то не похож. Строительство зданий на Подкумке шло черепашьими темпами. Прошло два года, старые Ермоловские и Александровские ванны снесли, а новые были возведены лишь до половины. Правда, государевы сборы всегда долги, Николай тяжеловат на подъем, но если он поедет на Кавказ через два, три, пять лет, все одно надо форсировать постройку зданий в Пятигорске.

Закревский послал письмо Емануелю по поводу недопустимо медленного развития окружного города на Водах. Между строк ядовито намекнул: ты, дескать, заварил кашу, чуть ли не за горло брал министерство внутренних дел, чтобы преобразовать Горячие Воды в город, ты эту кашу и расхлебывай.

Вслед за письмом была направлена комиссия для ревизии хода строительства. Ревизоры вместе с Еману-елем приехали в Пятигорск и засучив рукава принялись за дело.

Прежде всего они подняли все документы, касающиеся расхода высочайше отпущенных средств. И сразу же выявили разбазаривание огромных сумм на бестолковую закупку строительных материалов способом «офицерских операций». Хотя инициатором этих «операций» был бывший комендант Якубович и на его месте сидел уже другой — полковник Озерский, взятки с него гладки, за преступную выдумку отвечать пришлось областному

начальнику: он подписал разнарядку о выделении офицеров из полков для командировок в качестве закупочных кондукторов, о чем имеется соответствующий документ.

Ревизоры были возмущены, увидев, что свыше пяти тысяч денег израсходовано на расширение и улучшение дороги от Пятигорска до Кисловодска и Железновод-ска. Волосы поднялись у них на голове, когда в их руки попались документы о постройке деревянной галереи и Елизаветинского колодца, беседки у Михайловского источника, временных навесов у Ермоловских, Александровских и других ванн, на что израсходован лес, привезенный из центральных губерний России на сумму пятнадцать тысяч. И опять-таки это было с ведома Ема-нуеля.

Тряслись руки у ревизора, когда держали ведомости и счета на уплату денег за содержание воловьего транспорта, делового двора и починку старого инструмента — высочайшие деньги утекали меж пальцев.

Ревизия остатков строительных материалов, хранящихся на складах, привела комиссию в ужас. На великие тысячи гниет лес, ржавеет железо, портится инструмент, съедает, моль веревки, войлок, сукно, парусину Вопиющая бесхозяйственность!

Прятали глаза от стыда члены Строительной комиссии Чайковский и Бернардацци, испытывая на себе суровые взгляды петербургских чиновников. Они чувствовали себя преступниками, хотя их «преступление» в том, что они были устранены от дел по воле столичного начальства, повелевшего передать всю власть на Водах в руки Якубовича. Ревизоры не захотели выслушать ни Чайковского, ни братьев архитекторов. Вывод ревизии был убийственным: постройка казенных зданий на Водах идет медленно по двум причинам — высочайшие ассигнования расходуются не по целевым статьям, допущена преступная бесхозяйственность.

Чтобы ознакомить Емануеля с актом, ревизоры пришли на аудиенцию к начальнику Кавказской области.

Георгий Арсеньевич догадывался, для какой цел» Закревский прислал сюда чиновников особых поручений. Ему стало известно, что Паскевич, уезжая в Варшаву, встретился в Петербурге с Закревским и попросил его найти способ прижать «ставленника Ермолова», да так, чтобы государь убрал его с Кавказа.

193

Заказ М 372

Емануель пригласил ревизоров сесть, стоя выслушал их выводы, молча прошелся по кабинету, повернувшись к ним,сказал:

— Не это главные причины медленного строительства. И не в моем «самоуправстве» дело. Самоуправство было вынужденное и спасительное. Ежели я бы не приказал построить галереи, беседки, навесы, то леса, парусина, сукно уже сгнили бы на складе. Деньги, употребленные на улучшение дорог, лежали бы мертвым капиталом в банке, потому что платить их некому — вольнонаемных мастеров мало, да и те, что есть, уезжают. На улучшение дорог пришлось ставить солдат, и они за пять тысяч сделали работу на двадцать тысяч.