Чтение онлайн

— А мне,— горестно вздохнул Емануель,— остается одно — подлечиться и уехать. Куда-нибудь в Россию доживать свой век...

После месячного лечения Емануель собрался уезжать из Пятигорска. Прощание с городом было тяжелым. Генерала застало еще одно неприятное известие: Кази-Магомед собрал огромную партию горцев, прорвался через Сунженскую линию и разграбил Кизляр. Много убитых и раненых, захвачено и увезено около ста семидесяти мирных жителей, преимущественно женщин. Кази-Магомед безнаказанно ушел в горы...

У подножия Машука строился, вытягивался прямыми улицами город. Однако работы в казенных и частных домах не были завершены — не было необходимых глины и алебастра, из которых можно было изготовлять крепкую штукатурку, лепные украшения на стенах и потолках.

Строительная комиссия снарядила команду солдат под руководством молодого инженера-путейца, поручика с созвучной ситуации фамилией — Глинского на поиски остродефицитных, материалов. Через месяц поисковики вернулись, обнаружив недалеко от Пятигорска редчайшего качества глину и довольно крупные залежи алебастра. Кроме того, они наткнулись на охру, ярко-желтую, нежную, потрешь комочек между пальцами, рассыпается в порошок — теперь есть чем красить полы, железные крыши, водосточные трубы.

Началась разработка карьеров. Оживились мастеровые— штукатуры и лепщики. Печники стали выкладывать в домах очаги и голландки, звонкий кирпич пошел на облицовку деревянных стен и зданий, которые теперь обретали привлекательный вид, да и прочнее стали.

Население города увеличивалось, а топить печи в домах, купальнях, госпиталях, казармах и учреждениях нечем — рубить лес в окрестностях начальство запретило, порубщиков ловили и накладывали большой штраф; кустарник в пойме Подкумка давно вырублен.

Снова снарядили партию инженера Глинского: мо

жет быть, каменный уголь или сланцы обнаружат. Разведчики исследовали долины и ущелья в верховьях Под-кумка и Малки, добрались даже до Приэльбрусья и привезли из Учкулана лишь образцы руды с содержанием свинца. Свинец тоже нужен на пули для воюющей армии, но топливо...

Братья Бернардацци как-то услышали, что ставропольский урядник Бахтияров, посланный областным архитектором Гайворонским на поиски белой глины, нашел в верховьях Кубани, около Хумаринской крепости, выходы пластов «земляного» угля. По распоряжению генерала Вельяминова в Хумаре приступили к разработкам угольных запасов.

Иосиф и Иоганн доложили об этом новому пятигорскому коменданту и окружному начальнику полковнику Озерскому, которого жители, города прозвали «индюком» за непомерную полноту и неповоротливость. У полковника было красное лицо, седеющие пышные бакенбарды, зачесанные вперед а ля Николай I, зеленые злые глаза навыпучку, голос гогочущий.

Выслушав архитекторов, полковник укоризненно прогоготал:

— Зачем ко мне... не со своим... уставом?

— Топливо тоже нас касается. Зимой в нашей вилле холодно — карандаш из рук вываливается. Пищу готовить не на чем,— ответил Иосиф.

Полковник пошамкал мясистыми губами, медленно подошел к карте, висевшей на стене его кабинета, спросил:

— Где... Хумара?

Иосиф показал на извилистую жилку Кубани.

— Сколько верст?

Архитектор ответил. Полковник опять пошамкал губами:

— Горы! Дорог нет, одна тропа. Напрямик вьючно возить накладно...

Бернардацци уже успели раскусить Озерского: с виду человек неповоротливый, однако, если его расшевелить, то вдруг он обнаруживал кипучую энергию.

— Зачем напрямик и вьючно?.. Можно возить уголь в обход гор, на подводах, по дороге через станицы Суворовскую и Баталпашинскую,— настаивал Иосиф.

— Ив обход далеко...

— Из Ставрополя до Хумары еще дальше, а уголек возят.

— Хорошо. Я подумаю. Благодарю.

Озерский вызвал к себе нового городского голову купца Симонова.

— Так-то исполняете устав, почему не докладываете про уголь?

Симонов сжался, непонимающе замигал глазами.

— Про какой, ваше превосходительство, уголь?

— А вот про какой!—и полковник «прогоготал» об открытии залежей каменного угля в верховьях Кубани. Архитекторы почли долгом немедленно донести о находке, а он, городской голова, в обязанности которого входит в первую очередь заботиться о благе жителей Пятигорска, и в ус не дует...

— Уголь?.. Лежит под небольшим пластом земли?., Его же лопатой можно нагружать в подводы, не то что в донской степи, в шахтах добывать!.. Это же клад! Золотая жила!—захлебнулся от радости Симонов, знающий, что такое уголь и какова его цена на Кавказе.

— Найдутся ли охотники?—спросил Озерский.

— Боже ж мой! У нас ухватистых людей лопатой греби! Только не прозевать бы захватить участок, скорее получить разрешение на разработку угля, а то ставропольские купцы-горлохваты наложат лапу на Ху-мару, и тогда уголек будет вдвое дороже.

— Разрешение будет!— заверил полковник...

Вскоре необходимые документы были получены. Пятигорский купец 3-й гильдии Фролов и Афанасьев, ставший тоже купцом, быстро сколотили из базарной голытьбы артель рудокопов, наняли десять возчиков с фурами, на окраине города соорудили склад, и потек хумаринский уголек на Минеральные Воды. Из труб домов и казенных зданий начал виться темноватый, с непривычным густым запахом дымок...

Еще одна проблема мучила Пятигорск — осветительная. Ее взялся решить сам Озерский. Случилось так, что вызвали его ночью по срочному делу в комендантское управление. Спеша на службу, он упал в яму и сломал ногу. В госпитале он вызвал городского голову и устроил ему разнос:

— Черт знает что творится в городе!.. Ночью на улицах темень, хоть глаз коли! Ни пройти, ни проехать!.. Поставить столбы на бульваре и других улицах, осветить город!—приказал он.

— Боже ж мой! Да разве у вас, ваше благородие, об этом у одного болит душа! У меня ж сердце изнывает! Но что я, голова, могу сделать? В думской кассе на освещение ни копейки!—взмолился Симонов.

— Тряхни купцов!

— Брал за шкирку-с. Огрызаются. У наших-де лавок есть фонари, а улицы нас не касаются!.. Да оно и правда, накладно купцам содержать освещение в городе. Фонарей двести надобно повесить. Ежели по одной свече будет сгорать за ночь, то два пуда стеарину в дымок превратится. За месяц — шестьдесят пудов. За год-— свыше семисот пудов. Где такую прорву свечей взять? И сколько они будут стоить!—подсчитывал купец.— Купцы ежемесячно доставляют из Ставрополя по пятнадцати подвод со свечами, и жители расхватывают их моментально.

— Плошки с белой нефтью в фонари ставить!.. Освещаются же так Кизляр и Моздок,— подсказал комендант.

— Вот плошки с нефтью — выход из положения! — ухватился Симонов.— Ежели перейти бы на нефтяное освещение да и отопление тож — зажили бы, как у Христа за пазухой... Но к нефти не подступишься. Близка она, как локоть, а не укусишь!..

Жидкое топливо было действительно близко, всего лишь в двухстах верстах от Пятигорска, на Сунже. Около крепости Грозной таились богатейшие залежи нефти. Гребенские казаки, жители Кизляра и Моздока давно добывали ее из колодцев и ям, возили в бочках, торговали на базарах и ярмарках. Нефть — прекрасный смазочный материал для смоления лодок. Терцы научились превращать тяжелую, густую черную нефть в легкую белую, которая горит в плошках и лампах без копоти. Тр и брата Дубинины, Василий, Макар и Герасим, крепостные графини Паниной, отпущенные на кавказские заработки, смастерили перегоночный аппарат очень простой конструкции: в сорокаведерный железный куб, поставленный на кирпичный очаг, вливают нефть и подогревают ее. Куб плотно закрыт деревянной крышкой, от которой идет вниз медная трубка и опускается в ведро. При подогреве легкая нефть поднимается вверх и вытекает чистой, светлой струей в ведро.