Чтение онлайн

Вефиделия непроизвольно посмотрела в окно.

— Они спят. Все, кроме стражей, — Ялга тоже уставилась на стекло, показывающее смутное отражение их двоих: высокой девушки и едва достающей ей до мочки уха женщины. — Ни один не вошёл в дом. Их командир верен своему обещанию.

— Пока рано судить, — сухо ответила Вефиделия. — Буди слуг.

Едва робко забрезжил рассвет, двери Вельдома раскрылись, и торжественная процессия начала выстраиваться в два ряда. Все участники от мала до велика были одеты в бежевые наряды, однотонность которых разбавляли зелёные пояски или травяные ленты в волосах. Женщины и девочки несли белые цветы. Несколько юношей шествовали с подносами, заполненными мелкими камешками разной формы. Из заплечной сумы крепкого мужчины выглядывали фляжки с водой.

Как только образовался живой коридор, на ступенях появился хранитель традиций Вельда. Осунувшийся, седовласый, он держался поразительно прямо. Свободная накидка цвета топлёного молока укрывала его худощавую фигуру. Одной рукой он придерживал её развевающийся край, второй же прижимал к груди объёмную книгу в светло-коричневом кожаном переплёте.

Следом за ним показались воины в новых доспехах и полном боевом вооружении. При их появлении раздалось металлическое позвякивание и красноречивое шуршание с разных сторон двора. Орд просыпался и настороженно стягивался познакомиться с необычной церемонией. Однако руки стражей Вельда были заняты тяжёлыми носилками, на которых возлежали покидающий свой дом велорд и его госпожа.

Замыкающей на крыльцо вышла Вефиделия. Бледно светящаяся, словно само солнце в это утро всходило из-за её спины, укрытая с головы до ног прозрачным изумрудным кружевом, переливающимся при малейшем движении и похожим на рябь, которая одинаково дрожит на поверхности волнующегося моря и густых луговых травах, девушка напоминала бестелесный дух, спустившийся с облаков, чтобы погрузить всех присутствующих в глубины сосредоточенного слепящего взгляда.

Сотни глаз уставились на неё в одинаковом восхищении. Одни — с надеждой и неизъяснимым благоговением, другие — с уважением и состраданием, третьи же пытались распознать вчерашнюю ведаму в представшей золотистой велшбе.

В полной тишине наследница Вельда ступила на землю и замерла, опустив лазоревые глаза. По прожилкам-трещинам под её ногами бежало эхо далёкого приглушённого голоса:

— Вефиделия… выпусти меня! Я… хочу… попрощаться. Я их… сын!

Те, кто стояли поблизости от хозяйки Вельдома, непроизвольно вздрогнули: столько отчаяния и ненависти слышалось в долетавших из-под земли словах.

— Поздно ты об этом вспомнил… — Вефа прошептала одними губами и провела ладонью по воздуху, словно стирая пыль. Все неровности вокруг её подола сгладились и исчезли, плотно запечатав исходящие из недр крики.

Вефиделия вскинула голову и посмотрела на Давеная. Он понял её знак и направился к воротам. За ним двинулись воины, юная веледи и подданные Вельда. Под надвратной башней образовался новый проход между скопившимися там ордовцами. Напряжённые позы, сжимающие навершия мечей руки, с трудом сдерживаемое молчание и вопросительные взгляды, устремлённые на Никкорда, ожидающего приближения Вефиделии.

Она поравнялась с ним, остановилась, продолжая смотреть вперёд и не проронив ни звука. Вефа чувствовала, как его взгляд скользил по ней, обрисовывая скулы и губы, оглаживал плечи, будто заставляя поднять глаза, но внешне оставалась безучастной.

Зычно отдав приказ «Открыть ворота!», Никкорд вдруг встал рядом с Вефиделией. Она всё-таки посмотрела на него, скрывая за сердитостью недоумение.

— Что бы ты ни думала, я считал Велифимира достойным воином и намерен отдать ему последнюю дань уважения. — Рана на его лице припухла, из-за чего верхнее веко нависало над глазом, создавая болезненный прищур, хотя голос звучал чётко и уверенно.

— И проследить, как я держу данное обещание, — съязвила Вефиделия.

— Твоему обещанию я верю, — ответил Никкорд, подстраиваясь под шаг девушки, — но не доверяю тебе самой.

— Взаимно. — Вефиделия украдкой осмотрела окрестности, едва покинула пределы замка. — Ты не можешь идти рядом со мной.

— Но я иду, — пожал плечами мужчина.

— Ты сам говорил о том, чтобы воздать все положенные почести велорду и госпоже. Здесь место только родственникам, по крови или по браку.

Они спустились по склону, молча глядя под ноги, и замедлились, пока хранитель традиций открывал книгу на нужной странице. Никкорд задумчиво изучал Вефиделию, и выражение его лица вновь смущало её. Досада Вефы возрастала, но дополнительных пояснений не потребовалось.

— Что ж, присоединюсь к старику и послушаю историю вашего рода. — Никкорд стремительно обошёл возобновивших перед ними движение носильщиков.

Раздался хорошо слышимый голос Давеная, с расстановкой зачитывающего клятву велорда Вельда, и вся процессия потекла песочно-зеленоватым потоком в обход Вельдома к выступу над обрывом.

Вопреки обычаю, Давенай закрыл летопись после оглашения строк, связывающих правителя с его землёй, и рассказал историю о том, как сам принял обязанности хранителя традиций и в тот же день провёл первый урок с десятилетним Велифимиром.

— Я считал его самым упрямым ребёнком на свете, — грустная улыбка коснулась обветренных губ Давеная, — пока он не привёл ко мне свою маленькую копию в женском обличье.

Повисшая над головами всех участников шествия пауза пробудила память и вызвала тёплую улыбку не только на лице Вефиделии.

— Зато наставник смог укрепить собственное безграничное терпение, — отозвалась девушка.

Среди людей раздались тихие одобряющие смешки, и Вефиделия неожиданно для себя самой разговорилась. Она делилась воспоминаниями, которые подхватывала толпа, добавляя подробности и извлекая из прошлого другие случаи, произошедшие при жизни велорда. Никкорд слушал и иногда оглядывался назад, ощущая странное единение с этой огромной семьёй Вельдома, которая сохраняла целостность, разделяя общие слёзы и смех, горе и радость.

Берег закончился внезапно. Будучи детьми гор, жители Орда привыкли к уходящим в вышину пикам, недосягаемому небу и теряющейся среди недоступных вершин ломаной линии горизонта. Никкорд задержался в стороне у огромных округлых валунов. Его люди встали рядом, наблюдая, как хранитель и наследница Вельда приблизились к самому краю вытянутого выступа, нависающего над бушующей далеко внизу морской стихией.

Сопровождающие расположились большим полукругом на главной скале. Носилки поставили в основании своеобразного каменного воздухореза. Плащ и накидка превратились в саван, плотно обернувшийся вокруг каждого тела. Первым к кромке поднесли велорда и разместили наполовину на твёрдой суше, наполовину за её границей. Он остался словно влитым в скалу, которая его не отдавала. Велифимира вернули на носилки и повторили те же действия с госпожой. Белоснежный свёрток закачался и накренился в сторону моря, призывно загудевшее мягкими всплесками. Хранитель наклонился, желая удержать Эльвинию, но его остановил возглас Вефиделии:

— Она не упадёт.

Девушка раскрыла веером пальцы и приложила ладони к воздушной стене перед собой. Бездна огрызнулась и стала плотной. Не впуская Вефиделию, она сделалась щитом и для её матери.

— Давенай, — голос Вефы сливался с нарастающим морским шумом.

Мужчина поманил водоноса и женщин, приготовивших широкие полотняные отрезы. Тяжёлые плоские пластины скальника прятались в них и крепились крест-накрест поверх савана госпожи. Давенай перехватил полную флягу и щедро окропил тканевые наслоения водой из неё. Эльвинию снова поместили на самый край.