На нарах с Дядей Сэмом
Шрифт:
После того как в мою квартиру ввалился эскадрон вооруженных фэбээровцев, я провел три месяца в двух нью-джерсийских тюрьмах.
Седовласый дядька судья все-таки выпустил меня на «свободу» под полумиллионный залог, который с трудом собрали мои друзья. Благодаря этому я сдался в тюрьму самостоятельно.
Как Генрих Айзенштайн из «Летучей мыши».
Яркий образ графа гипнотизировал меня с детства, когда я впервые лет в двенадцать попал на оперетту Штрауса в Воронежский театр оперы и балета. В моей юной голове никак не укладывалось, насколько сильным должен был быть этот изящный человек, чтобы перед тюрьмой пойти на бал.
Айзенштайн шутил и веселился, хотя и знал, что его ожидает. То, что я когда-нибудь повторю его славный путь, я не мог себе представить и в самом страшном сне.
Все равно мне повезло в отличие от большинства других.
Американских зэков везли по этапу на специальных вэнах, автобусах и самолетах. Путь из соседней Пенсильвании в Нью-Йорк мог занять несколько недель. У тюремного ведомства существовали раз и навсегда отработанные маршруты, и ради десятка арестантов транспорт не гоняли.
В Форт-Фикс зэков доставляли из двух ближайших пересыльных централов Нью-Йорка и Филадельфии.
Обычно раз в неделю прямо к «приемному отделению» подъезжал замаскированный автобус или вэн. Иногда – несколько. Внешне они ничем не отличались от своих уличных собратьев – таких же блестящих и чистеньких городских или туристических автобусов. Кроме одного – все стекла были тонированы в густой темно-серый цвет.
Подойдя к автозаку почти вплотную, можно было разглядеть, что внутри на окнах красовались прочнейшие металлические решетки. Вырваться из передвижной тюрьмы было невозможно: закованных каторжан сопровождали приставы и офицеры Бюро по тюрьмам, вооруженные автоматическими винтовками М-16.
Зэки были связаны по рукам и ногам в самом прямом смысле этого слова.
Помимо наручников и ножных кандалов, каждый арестант нес на поясе крупную тяжеленную цепь. Отдельное цепное устройство соединяло руки, пояс и ноги в единое целое, как я называл – в «тройной тулуп».
В результате одетый в оранжевую униформу арестант шел на полусогнутых и сильно ссутулившись – выпрямиться ему мешала вертикальная цепь. Длина шага составляла максимум сантиметров двадцать – особенно в бега не пустишься.
Когда меня возили из предварительных тюрем на слушания в суд, я постоянно находился в позе эмбриона, скованный промасленными цепями по горизонтали и вертикали.
Такое не хотелось вспоминать.
Хотелось другого – поскорее перебраться на ПМЖ на другую сторону зоны.
В один из однообразных и лениво-жарких дней ко мне подошел всезнающий Семен Семенович Кац. Он по-заговорщицки взял меня под левую руку и заговорил полушепотом:
– Лева, слушай сюда, я могу тебе помочь остаться на этой стороне. От добра добра не ищут, поверь опытному человеку! Зачем тебе новые переживания? Весь «цурес» [71] ты и так достаточно получил!
71
Неприятность, проблемы (идиш).
В принципе меня эта история более чем устраивала. Здесь находились более-менее нормальные люди, которые проявили по отношению ко мне чудеса гостеприимства. Поэтому я с готовностью кивнул: «А вдруг что ценное скажет?»
– Значит, так. Я все уже придумал, комар носа не подточит! Будешь оставаться здесь по еврейской линии – фамилия у тебя подходящая. Моя жена даст телефон главного тюремного раввина, он имеет контору в Бруклине! Пусть ему позвонит твой отец и пожалуется, что ты верующий и тебе нужна Тора [72] . На этой стороне она есть, а на другой пока еще нет. Надо спешить, юноша, и срочно закосить под пейсатого [73] . Кстати, почему ты до сих пор не заказал себе кошерную еду? – спросил он, вывернув по-куриному свою седую голову на тонюсенькой шее.
72
Пятикнижие Моисеево. Также – рукописный свиток, хранящийся в синагоге.
73
Пейсатый – сленг, часто употребляемый русскими иммигрантами в отношении ортодоксальных евреев. Произошло от слова «пейсы» – длинные непостриженные волосы на висках у ортодоксальных иудеев.
– Еще не успел, Семен. На той стороне собирался, – ответил я, отойдя от напирающего Семена на пару шагов.
– Ты лучше меня послушай, – продолжал он. – Я прошел огонь, воду и медные трубы. И здесь, в Нью-Йорке, я тоже хорошо поднялся, и у себя в Черновцах был уважаемым человеком… Так о чем я говорил? Да, о кошерной хавке. Иди в понедельник к капеллану в церковь. Скажешь ему, что еще с детства ел только кошерное и соблюдал все наши посты. Научила тебя всему этому… пусть будет бабушка, – наставлял ментор.
Я представил свою бабушку по папиной линии – Иду Соломоновну. Всю свою жизнь она проработала директором школы, а потом, на пенсии – цензором в областной газете и, думаю, самозабвенно любила советскую власть. Ее муж, мой дедушка Иосиф, был коммунистом и комиссаром. Законы кошрута они явно не соблюдали.
Семен продолжал:
– Ну и про праздники еврейские что-нибудь добавишь: маца [74] , гументашен [75] там всякие и прочие пасхальные куличи. Короче, так этому пастору Шлагу и скажешь – лучше будешь голодать, но из общего котла есть не будешь. Еще не раз вспомнишь с благодарностью Семена Каца!
74
Пресные лепешки, употребляемые вместо хлеба во время праздника Песах – еврейской пасхи.
75
Традиционное печенье, выпекаемое во время еврейского праздника Пурим.
Начали за здравие, кончили за упокой – опять съехали к разговору о еде.
– Ты думаешь, что стоит? – спросил я, чтобы как-то отойти от этой темы.
– Ты настоящий цудрейтер [76] ! Слушай сюда. Если на обычного зэка на еду тратят пару долларов в день, то кошерная стоит пять восемьдесят! Разницу чувствуешь?
– Да, конечно, – согласился я, кивая.
Семен продолжал кипятиться и наседать.
– Нет, вы только посмотрите на него! На «общей очереди» ты ешь из многоразовых подносов – тебе ложат, как хазерим [77] . Ты бы видел, как и кто их моет! Я целых три дня проработал по своей же дурости на кухне, так зато все разведал. Эти шварцы с мойки палец о палец не ударяют, машина посудомоечная не справляется, так они полугрязные подносы обратно отвозят на раздачу. А ты и остальные это хаваете!
76
Ненормальный, сумасшедший, не от мира сего (идиш).
77
Свиньи (идиш).
А у нас, богоизбранных – белая пластиковая торбочка, любо-дорого посмотреть! Одноразовая упаковка, да еще и ножик с вилочкой дают пластмассовые. Все в целлофанчике, как настоящим белым людям, ну, почти как дома. Кстати, ты где жил в Нью-Йорке?
– В Бенсонхерсте [78] , – отчитался я.
– А я на Брайтоне. Трехбедрумный [79] кондоминиум в «Ошеане» [80] дожидается… Другую сладкую квартирку пришлось отдать этим сволочам из ФБР – она на меня была оформлена. Все равно, есть место, где встретить старость – рядом океан, бордвок [81] , «Золотой ключик» [82] и театр «Миллениум»…
78
Bensonhurst – один из районов Нью-Йорка, заселенный преимущественно итальянцами и выходцами из СССР.
79
Производное от слово «bedroom» – спальня. Сленг, широко употребляемый русскими иммигрантами. Буквально – «квартира с тремя спальнями».
80
Oceana – элитный жилой комплекс, расположенный на побережье в южной части Нью-Йорка.
81
Boardwalk – деревянная набережная вдоль океана.
82
Гастроном, торгующий недорогой русской едой.
– Фирочка тааааак ждет Семочку домой, – размечтался шестидесятилетний Ромео. – Как она у меня готовит! Эхххх…. Так вот, здесь у кошерников все не так уж и плохо. Правда, хавки дают мало, но можно подкупать. Гарантировано два фрукта в день, овощи всякие, хоть и полугнилые, но зато все равно витамины: капустка, брокколи, полпомидорчика, листики салатика всякие. Все русские на кошерном сидят, этим черным бандитам такое и не снилось, – горячился он, думая о наших соседях по тюрьме.
– Еда, слава богу, есть! И курочки масенький кусочек по субботам, и рыбка соевая – полезнейшая вещь, и омлетик с сыром. Я очень поесть люблю. Я и в столовую хожу, и в ларьке покупаю, если чего еще захочу. Я такую овсянку по утрам варганю!.. Приходи завтра же, угощу!