Чтение онлайн

– А как и на чем вы готовите?

– Когда как: в микроволновке или в ведре с кипятильником. Но учти: если тебя с кипятильником накроют, полетишь сразу же в «дырку».

– А почему нельзя готовить в микроволновке? – не до конца понимал я. – Менее опасно и более качественно, мне кажется.

– А ты, Лева, посиди немного, сам до всего и дойдешь. Обрати внимание, сколько «майкровеев» в каждом корпусе? Видел уже, наверное, – по одной штуке, да и то не во всех. Раньше в каждом отряде штук по пять стояло. На всех хватало, очередей не было. С приходом Смита перестали покупать новые, а старые сломались, и их не чинят.

Не поверишь, года два назад половина отряда в столовую не ходила, все сами себе готовили. Ты бы только попробовал, какие я тогда блюда выдавал! Спроси у ребят, они скажут. Теперь оставили по одной вшивой печке, очереди к ней безразмерные, драки – каждый день! Ты бы видел, скольких человек из-за микроволновки закрыли в ШИЗО, – начал горячиться Саша.

– Ни черта не понимаю. – Я пытался уловить логику в поступках администрации зоны. – Почему нельзя установить новые печки? Они же копейки стоят! Им самим должно быть выгодно – продадут в ларьке больше своего же товара! Я тут на досуге посмотрел список с ценами. Они же на все делают какие-то сумасшедшие наценки. Как за Полярным кругом каким-то!

– Для меня это тоже загадка. Полгода назад мы на собрании предлагали, что сбросимся по доллару с наших счетов и купим еще несколько майкровеев. И с кондиционерами так же можно было сделать. Ведь себе они тухесы [92] охлаждают! Ответ один – не положено. Вот и приходится гонца иметь, чтобы очередь у печки занимать. Особенно сейчас, когда я взялся Славику банкет делать, – закончил расстроенный стряпчий.

…На выпускной банкет Славик потратил не меньше 800 долларов.

Уже несколько дней ему из столовой выносили овощи и фрукты. В ларьке закупалась еда в неимоверных количествах.

Славик потерял присущие ему спокойствие и чувство юмора.

В эти дни он мог говорить только о еде, рецептуре, тарелках и ценах на продукты. Даже свобода его интересовала меньше – гастрономические проблемы явно стояли на первом плане!

Это настораживало.

Я вместе с Максимкой, Борей и Сашей помогал переносить яства в тайник – заранее очищенный шкаф в одной из мало проверяемых каптерок. Туда со всего корпуса были собраны пластиковые ведра и всевозможные емкости.

В сетках для стирки висели яблоки и апельсины. На льду лежали яйца и какие-то вареные мясные ингредиенты. На нижней полке громоздилось самое большое ведро, надежно прикрытое подушкой.

В огромном пластиковом мешке, которым плотно выложили изнутри некогда половое ведро, солились помидоры и огурцы. Причем по высшему разряду – с чесночком, сельдереем, морковкой и цветной капустой. Присутствовал и укроп, тайно выращенный из нелегальных семян на одной из клумб в самом конце тюрьмы.

Огородничеством занимался бывший наркоторговец Джеймс, уже однажды попавшийся на домашней выгонке марихуаны. Пучок укропа обошелся Славику в тридцать долларов.

…За два дня до банкета к работе серьезно подключился шеф-повар Александр Храповицкий. Он пропадал у Славика с утра до вечера. Кулинары колдовали над закупленными и украденными продуктами и при расспросах о меню молчали, как молодогвардейцы.

Их помощники, два колумбийских ваньки жукова, сутками дежурили у двух микроволновок. Причем одна печка стояла в корпусе Славика, другая – у Саши.

Приготовление еды без плиты, ножа и холодильника было особым тюремным искусством, требующим мастерства, любви и, самое главное, бешеного спокойствия и усидчивости.

Если ты не мог часами заниматься монотонной работой и посвятить салату полдня, то из тебя вряд ли мог получиться тюремный кулинар или кондитер.

Чтобы изготовить самое простенькое едово, не говоря уже о пельменях, плове или чизкейке, требовалось более чем продолжительное время.

Каждая операция занимала часы.

Особенно шинкование, нарезка или измельчение исходного продукта.

Обычные ножи в тюрьме практически не водились, а для нанесения ударов по врагам использовались шилоподобные заточки. Поэтому для гастрономических нужд в ход шли сложенные вдвое старые металлические крышки от консервов, тупые пластиковые ножи или лезвия из одноразовых бритв.

Повар зажимал бритву между большим и указательным пальцами и начинал монотонную работу. Каждые пять минут он останавливался и делал производственную гимнастику. Как в первом классе школы: «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали; мы немножко отдохнем и опять писать начнем».

За час работы при красивом «мелком измельчении» получалась лишь небольшая горка продукта. Обычным ножом, да на хорошей доске, да под водочку и с предпраздничным настроением я сделал бы ту же самую работу минут за пятнадцать.

Несмотря на очевидные производственные сложности, конфликты у микроволновки, опасности загреметь в карцер за нелегальный самопальный кипятильник, тюремная кулинария процветала в Форте-Фикс пышным цветом!

Китайцы специализировались на грибных блюдах из сухих шампиньонов в жареном рисе. Черные любили приготовить «начо», – залитый горячим сыром рис с канцерогенной копченой колбаской. Испанцы делали смеси – тюри из риса и всего, что попадется. Итальянцы слыли мастерами по пасте с чесночно-помидорным соусом. Гаитянцы готовили умопомрачительную аджику. Поляки лепили пельмени из хлеба и ворованного мяса.

Но все это – по выходным и праздникам.

Да и то – ненадолго.

Через три месяца после моего поступления в Форт-Фикс ларек перестал продавать все овощи-фрукты и полностью перешел на нездоровые консервы и печенья с чипсами.

Не все коту масленница.

Наступило время «Х» – первый день прощального банкета Вячеслава Вассермана.

Славик заранее обошел избранных русских и лично пригласил на торжество. Поскольку стопроцентной «дружбы, мира, жвачки» между нами не наблюдалось, то VIP из СССР набралось человек девять. Остальные на «первый день» не попали.

Ну что ж, хозяин – барин.

Из рассказов героя дня я понял, что, кроме русских, Славик позвал своих избранных друзей-итальянцев и примкнувшего к ним китайца Ли, с которым он соседствовал в камере.

Для прощального «пати» Славик арендовал одну из четырех «тихих комнат» в своем бараке. На официальном тюремном языке – «quite rooms».

Обычно они служили для коллективных молитв мусульман, игр в карты и шашки, учебы или какого-нибудь скромного тюремного рукоделия.

В дверном проеме появилось объявление: «Reserved for praying. 6 РМ – 9 РМ. Thank you. Slava, cell № 208» [93] .