Чтение онлайн

Показали мне и квартал гейш Гион. Институт гейш основан в XII веке во времена императора Тоба. К жизни его вызвала традиция «сирабуёси» – утонченные и изысканные манеры придворных дам. В дни нашего визита в Киото в городе было более 200 гейш, в совершенстве владеющих искусством танца, пения, игры на музыкальных инструментах, обладающих безупречными манерами и отменным вкусом. Тем из них, кто достиг наибольшей популярности, гарантирована обеспеченность на всю жизнь.

В Никко, жемчужине древней архитектуры, я посидела под кедрами, в тени которых еще два века назад отдыхали японские принцы и их телохранители. Буддийские храмы и синтоистские святыни прекрасно гармонируют с окружающей их природой. Кстати, во все времена японцы относились к ней с высочайшей любовью. Преклонение перед горными водопадами или рисовыми полями, дарами океана или стаями птиц стало в Японии традиционным. Сегодня желание быть поближе к природе вынуждает жителей крупных городов и промышленных центров заниматься разведением в специальных горшках и плошках карликовых растений, в точности воспроизводящих в миниатюре дикие деревья с искривленными и обветренными стволами и ветками, листьями, окутывающими их и меняющими свою окраску в зависимости от времени года.

– Интенсивная урбанизация страны заставила нас думать о том, как внести в свой дом хотя бы клочок живой природы, – говорил президент фирмы по выпуску грампластинок, с которым мне довелось беседовать за чашкой чая в кабинете, сплошь уставленном горшками с маленькими сосенками и кленами. Он с восхищением отзывался о своем увлечении, получившем в Японии название «бонсан». Бонсан стало любимым занятием людей всех слоев общества, независимо от их состояния, образования и профессии.

Не меньшей популярностью в Японии пользуется гончарное ремесло. Это тоже одно из средств для горожан вернуться к жизни, более близкой природе. В Токио мне показали школу, расположенную в небоскребе района Синдзюку. Один раз в неделю приходят сюда студенты, домохозяйки, чтобы под оком опытного преподавателя мастерить изделия из глины – столовую посуду, вазы, декоративные украшения. Любителей-гончаров развелось в стране столько, что не хватает печей для обжига.

За дни моего пребывания в Японии я освоила многие привычки, традиции, поняла вкусы, увлечения… И ветки сакуры, которые я храню, часто напоминают мне об удивительной Стране восходящего солнца, где у меня появилось так много друзей.

У вьетнамских друзей

В один из погожих дней осени 1980 года комфортабельный Ил-62, поднявшись с аэродрома Шереметьево, взял курс на юго-восток. На его борту – делегация, возглавляемая министром культуры РСФСР 10. Мелентьевым. Кроме ансамбля «Россия», в ее составе были лауреат Государственной премии народный артист СССР солист прославленного Краснознаменного ансамбля имени Александрова Е. Беляев, лауреаты премии Ленинского комсомола и Всесоюзного конкурса артистов эстрады И. Дагаева, А. Карпенко, лауреат международного конкурса артистов эстрады В. Руднев, четверо талантливых танцовщиков яз хора имени Пятницкого, группа артистов ансамбля «Березка», передовики производства, общественные и партийные деятели разных областей и краев Российской Федерации.

В Бомбее бастовали рабочие аэропорта. На приколе стояли десятки воздушных лайнеров из разных стран мира. Узнав, что самолет наш из Советского Союза, руководители забастовки сделали исключение, и через полтора часа мы поднялись в воздух. Затем – посадки в Рангуне, Вьентьяне, и, наконец, мы в Хошимине. Сквозь стену дождя увидела улыбки сотен вьетнамцев, встречавших нас с букетами цветов.

Так начался наш первый день на вьетнамской земле. Потом последовали еще четырнадцать – незабываемых. И думаю, не только для меня. У каждого, кто участвовал в этой поездке, она навсегда останется в памяти – мы попали, образно говоря, в объятия десятков тысяч тружеников далекой героической страны, видевших в нас добрых, искренних, сердечных друзей. Побывали на многих предприятиях, шахтах, в вузах, школах, детских садах, выступали на митингах и всюду рассказывали о Советском Союзе, чья бескорыстная поддержка и помощь вызывают у вьетнамского народа чувство глубокой признательности.

При содействии наших специалистов в Ханое, Хайфоне, Хошимине, Бьенхоа, других городах и провинциях поднялись предприятия-гиганты таких отраслей экономики, как машиностроение, горнодобывающая промышленность, энергетика, металлургия, текстильное производство. На одной из ткацких фабрик Хайфона мне с восторгом говорили о нашей знатной ткачихе Валентине Гагановой, которая вызвала на соревнование целый цех и вышла победительницей. Я беседовала с рабочими, многие из которых с оружием в руках отстаивали свободу своей родины и теперь вели борьбу за ее возрождение.

– Моя страна не знала мира несколько десятилетий, – сказал мне видный вьетнамский ученый, член президиума Всемирного Совета Мира профессор Фам Хюи Тхонг, – Мы вынуждены были защищать свою землю сначала от французских колонизаторов, затем от американских интервентов и, наконец, от китайских пограничников. Мир пришел на нашу землю совсем недавно, и мы дорожим им. Нам необходимо окончательно восстановить разрушенное длительной войной народное хозяйство, строить новую жизнь.

Годы войны серьезно подорвали экономику Вьетнама, особенно Южного. В Сайгоне была создана единственная индустрия – индустрия развлечений. Вьетнамская авантюра Вашингтона привела к подрыву земледелия и животноводства, к уходу миллионов крестьян в города. Деревни пустели, тысячи из них дотла уничтожены напалмом. В последние годы войны Южный Вьетнам не только перестал экспортировать рис, но и вынужден был кормить городское население импортным продовольствием. В результате химической войны многие поля лишились урожаев, погибли леса.

Вспоминаю одну из горьких историй, рассказанных мне во время поездок но городам и селениям Вьетнама.

В дни войны американцам даже с воздуха, с высоты птичьего полета, никак ос удавалось обнаружить вьетнамские части, скрывавшиеся в джунглях. II для того чтобы уничтожить листву, служившую народно-освободительной армии маскировкой, захватчики разбрызгали над огромными площадями около 30 миллионов литров ядовитого вещества – дефолианта. Пострадали не только флора и фауна, но и тысячи вьетнамцев, у которых обнаружились различные тяжелые заболевания. Ужас охватил меня, когда я узнала, что и дети пораженных этим веществом страдают всевозможными недугами – от анемии конечностей до психических расстройств.

– Дефолиант и диоксин настолько пропитали все живое, – сокрушался профессор Тон Тхам Тунг, ученый с мировым именем, занимающийся исследованиями в области биологии, – что трудно даже представить последствия этой катастрофы.

Больше других пострадала провинция Тьензянг, земля которой стала неплодородной после того, как ее не один раз «обработали» американские ОВ. Но несмотря ни на что, мертвые зоны, где недавно не было ни деревца, ни кустика, начали оживать. Люди проявляли невиданные трудолюбие и упорство, хотя страну то и дело преследовали стихийные бедствия – в 1977 – 1978 годах она недополучила около 3 миллионов тонн продовольствия из-за одних только наводнений. Летом 1980 года на равнинные и предгорные районы северной части Вьетнама обрушился тайфун. «В результате тайфуна, – заметил в одной из бесед заместитель министра ирригации Динь За Кхань, – страна потеряла примерно две тонны риса с каждого гектара площади, подвергшейся наводнению». Это много, если учесть, что рис для вьетнамцев заменяет хлеб и выращивать его нелегко.

Ко времени нашего приезда Вьетнам постепенно оправлялся от ран и с надеждой смотрел в будущее. На юге страны национализировались предприятия компрадорской буржуазии, проводилась социалистическая перестройка промышленности, в деревне создавались госхозы, восстанавливались промышленные предприятия и жилой фонд в городах, пострадавших от бомбардировок.

Благодаря титаническим усилиям крестьян, вернувшихся на свои поля, увеличивались площади под рисом, кукурузой, маниокой, табаком, кофе, чаем. В когда-то бедствующих деревнях внедрялась прогрессивная агротехника, использовались семена высокоурожайных сортов. Изменялся и образ жизни крестьян. На месте бедственных хижин строились кирпичные дома, школы, медицинские пункты, спортивные сооружения.

Увенчалась успехом и широкая программа обеспечения миллионов людей медицинской помощью. Бесчисленное множество медицинских бригад регулярно посещают самые отдаленные уголки страны, а 56 фармацевтических предприятий в какой-то мере обеспечили потребности населения в медикаментах. Кроме того, расширено производство различных препаратов из традиционных лекарственных растений, которыми богата тропическая природа Вьетнама. Сочетание современной и традиционной медицины дает хорошие результаты: полностью ликвидирована малярия, резко сократилась детская смертность, в полтора раза увеличилась средняя продолжительность жизни мужчин и женщин. Институты восточной медицины и иглотерапии стали ведущими лечебными заведениями, широко использующими народные средства, что, безусловно, содействует улучшению медицинского обслуживания. В стране работает десять медицинских институтов и факультетов, более сорока медицинских училищ, которые даже в самое тяжелое время войны против американских агрессоров не прекращали занятий. Число врачей с высшим образованием увеличилось в триста (!) раз.

Глядя на жизнеспособность и жизнелюбие вьетнамцев, я все больше убеждалась: им по силам многое.

Я видела утопающий в цветах Ханой, в центре города – красивейшее озеро «Возвращенный меч» с маленькими островками, на которых возвышаются старинные пагоды, а вокруг расположены магазины, кафе, ателье. В дни народных гуляний взрослые и дети устремляются к озеру. На самом берегу, под густой кроной вечнозеленых деревьев можно отдохнуть, выпить сок кокосового ореха, лимонад со льдом. Рядом на прилавках – горы бананов, мандаринов, сахарного тростника. Отовсюду слышатся песни, небо расцвечено фейерверками. Бьют барабаны, взрываются петарды. Окруженные густой толпой, величественно шествуют «драконы».