Чтение онлайн

Я давно для себя отметила, что Арминель блестяще образован, очень самоуверен и ужасно нетерпим к тем, кто не может думать так же ясно и логично, как он. Это было совсем не по-эльфийски, где воспитанием требовалось относиться к собеседнику мягко и тактично, не указывая на ошибки.

Так что, готовая ко всему, прихватив свои принадлежности для письма, я вышла в коридор. Почти бегом добралась до лестницы, и вдруг… ноги поехали вперед, и, выронив сундучок, я нелепо плюхнулась на пятую точку. Недоумевая, на чем я могла так поскользнуться, подняла и вблизи рассмотрела отбитую при падении ладонь — она вся была в масле.

Кто же натворил такое посередине коридора? Я попыталась подняться, но опереться не на что… все скользило, я вновь упала на пол.

И уже оттуда растерянно огляделась.

Тут у начала лестницы появилось мое «любимое» трио — Микланель в серебристом плаще и две ее хихикающие брюнетки, которые ходили следом, как мелкие песики на поводке.

Если эти две эльфиечки, имен которых я не знала, просто насмехались над моим положением, то от взгляда блондинки меня просто передернуло.

Что за ненависть… откуда? Она никогда не упускала случая оскорбить или задеть. Я не могла понять, почему Микланель выбрала в противники и объект насмешек именно меня. Вариант насчет учителя теперь показался мне слишком наивным для такого накала ненависти.

Мама однажды сказала, что такие, как она, очень несчастны и единственный способ чувствовать себя лучше — это сделать несчастными других. Мама как всегда права. Я тяжело вздохнула.

— Совсем обнаглела… — сурово качая головой, оценила мое положение Микланель, обращаясь к подругам. Потом, барабаня пальцами по перилам, насмешливо поинтересовалась: — Вина перепила, и ноги не держат? Ну ты и штучка… позор академии… хотя для вашего рода это нормально.

Я озадаченно посмотрела на белокурую эльфийку, получается, разлитое масло ее рук дело? Вновь безуспешно попыталась подняться. Но вдруг ощутила, что позади кто-то стоит. Достаточно близко, чтоб услышать дыхание и заставить покалывать мою спину, как бывает при пристальном взгляде.

Я резко обернулась.

За мной стоял Арминель. Судя по прищуренным глазам, злой, как стая голодных волков.

Непонятно как, минуя лестницу, он тут очутился. Судя по виду, возник прямо с улицы. Плечи его серого плаща были усеяны дождевыми каплями. В тусклом свете окна, в котором было видно только укрытое тучами небо, они скатывались на каменные плиты пола, образуя крошечные лужи.

Мое лицо запылало, когда до меня дошло, как только что я в его глазах нелепо выглядела: падающей, и крутящейся, а теперь еще и сидящей на полу как недотепа.

Ну вот, представляю, чего он сейчас мне наговорит. Да еще при Микланель. Раздраженный взгляд учителя стал еще тяжелее, а губы недовольно сжались в тонкую линию.

Я резко отвернулась, морально готовясь отражать второе нападение.

Но даже не могла представить, что случится дальше.

Лестничные ступени, на которых стояли подруги, вдруг выровнялись и превратились в крутой гладкий склон. Все масло с пола, как по команде, стекло им под ноги, и они, не удержавшись, с криком полетели вниз, падая и кувыркаясь.

Я так и застыла с открытым ртом. Судя по стонам, девушки на скорости влетели в мраморную стену площадки, между лестничными маршами первого и второго этажей. Горка тут же превратилась в нормальную лестницу. Кроме стонов, больше ничего не напоминало о случившемся.

Арминель молча подал мне руку, но, не желая испачкать его маслом, я покачала головой. Тем не менее, когда я не приняла помощь и не взялась за его ладонь, учитель сам подхватил меня и поставил на ноги, словно я ничего не весила.

Я шагнула к лестнице. Возможно, им нужна помощь…

— Как вы? Позвать целителей? — озадаченно оглядывая кряхтящую и стонущую троицу, спросила я.

— Я не терплю слабости: ни чужой, ни своей! — поднимаясь с пола, сурово заявила Микланель, одарив меня презрительным взглядом. Что само по себе было забавно, если учесть ее разбитый нос и измазанную маслом одежду. Жалкий вид, не совпадавший со столь суровой принципиальностью в голосе, смешил.

Увидев Арминеля, девчонки, как по команде, разревелись.

Справившись с гневом, он бесстрастно произнес:

— Что у вас тут происходит?

Всхлипывая, они стали жаловаться на мои проделки.

— Посмотрите, что она с нами сделала… — всхлипывала Микланель, ее карманные брюнетки кивали, жалобно вытирая слезы, а они у них точно были натуральными, еще бы — так грохнуться об стенку.

С горечью усмехнулась. Хотя было уже не смешно. Я сотню раз была в подобной ситуации, когда меня, на самом деле пострадавшую от чьих-то козней, несправедливо в них обвиняли. Только тогда, в дикой глуши, никто не ждал справедливости от рабовладельцев. И главное, за моей спиной стеной стояли Лео и Дик, которые точно знали, кто виноват. Для меня они всегда были защитой и опорой.

Теперь же я была совсем одна и не знала, чего ждать от учителя боевой магии. Готовая ко всему, молча повернулась к Арминелю, равнодушно ожидая его слов.

Сначала, посмотрев на меня, он покачал головой так, будто у него запершило в горле. Но, когда он повернулся к девушкам, я увидела, как уголки губ боевого мага слегка дрогнули в сардонической улыбке, и он тут же отвесил легкий поклон эльфийкам.

— Давно не был в театре. Спасибо за представление. А теперь марш к Смотрителю писать объяснительные. Только начинайте с момента покупки пыльной бомбы. И не лгать! — Это было сказано под магическим приказом. Что само по себе удивительно: эльфы считают использование магического принуждения недопустимым.

— Все понятно? Идите и скажите Смотрителю, что вас прислал я. Позже проверю, что вы написали.

Я взглянула на учителя с толикой недоверия, но он смотрел поверх лиц, больше никак не выказывая своих эмоций, будто ему все равно.

И то радость, хоть меня не обвинил.

Но Микланель громко возмутилась:

— Учитель, но почему вы защищаете ее? Вы же ничего о ней не знаете! — раздражение окрасило ее голос противными нотками.

Я распахнула глаза, как фарфоровая кукла. А что учитель может знать или не знать, если я сама понятия не имею, с чего она на меня взъелась?

— О чем вы? — голос учителя прозвучал холодно и зловеще.

— Я кое-что знаю о ней! — гордо заявила моя противница.

Я усмехнулась и покачала головой. Чего ж такого она знает обо мне, чего не знаю я? Но даже если блондиночка блефует, то делает это поистине блестяще. В ее глазах не было страха, сомнения — была лишь уверенность, что ее послушают и подчинятся.

— Я тебя слушаю, Микла, и без предисловий, пожалуйста! — Учителю явно надоела эта перепалка.

— Я знаю, что у нее папа — дракон! — гордо произнесла она, и уставилась на меня с ненавистью. Карманные брюнеточки, демонстрируя потрясение, одновременно переглянулись ив шоке закрыли ладонями рты.