Чтение онлайн

— Ты убил её, сука! — первый удар пришелся Науму в челюсть. — Ты её уничтожил!"

Наум пошатнулся, но устоял на ногах. Кровь из разбитой губы окрасила воротник белоснежной рубашки.

— Не лезь не в свое дело, мент! — прорычал он, уклоняясь от следующего удара. — Это ты её посадил, это благодаря твоим документам она там оказалась.

Охранники клуба бросились разнимать дерущихся мужчин. Северский продолжал рваться из их рук, осыпая Наума проклятиями.

— Я тебя уничтожу! Слышишь? Уничтожу!

— Уведите его отсюда, — процедил Наум охранникам, кивая на Северского.

Но Северский, даже удерживаемый двумя крепкими парнями, не собирался молчать. Его голос, полный яда и торжества, разносился по пустынной улице:

— Думаешь, ты выкрутишься, Наум? Думаешь, смерть Насти всё спишет? А вот хрен тебе! Знаешь, что будет теперь?

Наум замер. Что-то в интонациях Северского заставило его насторожиться.

— Завещание Швеца, — продолжал Северский с мрачным удовлетворением. — Помнишь его? Или думал, что все забыто?

Лицо Наума побледнело. Он резко развернулся к Северскому:

— Заткнись, легавый! Не лезь, куда не просят!

— А там интересная приписка есть, — словно не слыша его, продолжал Северский. — В случае смерти Насти всё наследство уходит в благотворительный фонд. И не только наследство Швеца — половина всего, что ты нажил за время опекунства. Красиво придумано, а?

Наум рванулся к нему, но охранники встали между ними.

— Врешь, сука!

— Проверь, — усмехнулся Северский. — И готовься к тому, что твои конкуренты узнают об этом. Все узнают, как ты облажался.

Развернувшись, Наум вошел в помещение клуба и как только дверь его кабинета закрылась за ним, он схватился за телефон, набирая номер своего «прикормленного» мента — подполковника МВД Рощина.

— Виктор, срочно ко мне! Да, прямо сейчас!

Через полчаса в кабинете Наума сидел Рощин, внимательно слушая описанную Наумом ситуацию, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Северского нужно нейтрализовать, — заключил он. — Я с ним поговорю.

— Поговори так, чтобы заткнулся навсегда, — процедил Наум.

Рощин поморщился:

— Не горячись. Он не рядовой опер — подполковник СК. Такие дела нужно решать аккуратно.

На следующий день Рощин встретился с Северским в неприметном кафе на окраине города:

— Дмитрий Александрович, вы же умный человек. Зачем вам эти проблемы? Наум готов компенсировать ваше… беспокойство.

Северский усмехнулся:

— Компенсировать? То есть, купить?

— Называйте, как хотите. Сумма будет достойной.

— А если я откажусь?

Рощин помрачнел:

— Вы играете с огнем, Дмитрий Александрович.

— Нет, — Северский встал из-за стола. — Это вы играете с огнем. И скоро обожжетесь.

Он сдержал слово. Через неделю копии завещания Швеца оказались у всех крупных бизнесменов города, которые могли «подвинуть» Наума. Северский лично встречался с каждым, объясняя ситуацию. И механизм был запущен.

Криминальный мир Вольска пришел в движение. Годами выстроенная система связей и договоренностей начала рушиться. Партнеры Наума один за другим отворачивались от него, опасаясь потерять свою долю в бизнесе. Контракты расторгались, договоры аннулировались.

Рощин больше не мог помочь — полиция предпочитала не вмешиваться в передел сфер влияния. Да и сам подполковник чувствовал, что земля горит под ногами — слишком много глаз следило теперь за каждым его шагом.

Наум метался по своему кабинету в клубе «Нау», как раненый зверь. Телефон разрывался от звонков — партнеры, поставщики, покровители… Все хотели объяснений, все требовали гарантий. А он не мог дать ни того, ни другого.

— Суки, какие же все суки! — рычал он, опрокидывая бокал коньяка.

В дверь постучали. На пороге появился его финансовый директор — бледный, с трясущимися руками.

— Владимир Сергеевич, Китайцы разорвали контракт. Все поставки остановлены.

— Как разорвали? Какого хрена?!

— Сказали, что не могут рисковать… В свете последних событий…

Наум швырнул стакан в стену. Осколки брызнули во все стороны, как капли крови.

— Вон отсюда!

Криминальный мир Вольска пришел в движение. Старые договоренности рушились, новые альянсы формировались на глазах. Наум пытался удержать контроль, но почва уходила из-под ног. Банки начали требовать досрочного погашения кредитов. Партнеры разрывали договоры. Даже верные прежде люди стали перебегать к конкурентам.

Рощин больше не отвечал на звонки. Когда Наум приехал к нему домой, подполковник встретил его с каменным лицом:

— Извини, Володя, но я написал рапорт. Ухожу на пенсию.

— Ты что, крысятничаешь?

— Нет. Спасаю свою задницу. И тебе советую подумать о запасном аэродроме.

Но было поздно. Слишком поздно. Криминальный мир не прощает слабости. Когда главный авторитет теряет хватку, его место тут же занимают другие.

Новые хозяева города действовали быстро и жестко. Сначала горели склады. Потом начали пропадать люди. Верные Науму бригадиры исчезали один за другим.

— Босс, надо уходить, — советовал начальник охраны. — Они не остановятся.

Но Наум словно оглох и ослеп. Он продолжал цепляться за остатки своей империи, не желая признавать поражение.

А Северский наблюдал за этим крахом со смешанным чувством торжества и горечи. Месть свершилась, но легче не стало.

А в это время в частной клинике Настя медленно возвращалась к жизни. Михаил регулярно отправлял отчеты о её состоянии, и каждое сообщение заставляло сердце Северского сжиматься от боли и тоски.

«Сегодня впервые встала с постели.»

«Начала есть самостоятельно.»

«Спрашивала о тебе снова.»

Он хранил каждое сообщение, перечитывал их по ночам, представляя, как она борется за жизнь там, вдали от него. Но он не мог позволить себе быть рядом — пока не закончит начатое, пока не убедится, что Наум больше никогда не сможет причинить ей вред.

Каждый день промедления давался ему все тяжелее. Особенно после того, как Михаил написал: «Она плакала сегодня. Думает, что ты её ненавидишь за правду о Призраке.»