На прицеле
Шрифт:
Дмитрий благодарно кивнул. Его сердце колотилось как безумное — предстоящая встреча с Настей заставляла все внутри переворачиваться. Столько невысказанных слов, столько боли и недопонимания между ними.
В это время Настя сидела в своей камере, обхватив колени руками. Её трясло от страха и отвращения. Последний визит Наума все еще стоял перед глазами — его похотливый взгляд, грубые прикосновения, угрозы. Она до сих пор чувствовала его тяжелое дыхание на своей шее.
Звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть.
— На выход, — скомандовал охранник.
Настя медленно поднялась, её колени дрожали. В голове пульсировала единственная мысль — неужели снова он? Неужели Наум опять добился своего? Она знала, что в этих стенах у него везде свои люди, что деньги решают все.
— Куда меня ведут? — её голос дрожал, но охранник лишь молча указал на коридор.
Каждый шаг давался с трудом. Настя чувствовала, как холодный пот стекает по спине. Воспоминания о прошлом визите Наума накатывали волнами тошноты. Его слова все еще звенели в ушах: «Ты моя. Всегда была и всегда будешь моей.»
Коридоры казались бесконечными. Тусклые лампы, решетки, эхо шагов — все сливалось в какой-то сюрреалистический кошмар. Настя пыталась дышать глубже, но паника накатывала все сильнее. Она знала, что если это снова Наум, то сопротивляться бесполезно — он всегда получает то, что хочет.
Охранник остановился возле двери комнаты для свиданий. Настя замерла, её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она закрыла глаза, мысленно готовясь к худшему. Дверь медленно открылась…
Первое, что она почувствовала — знакомый запах. Не тяжелый, удушающий аромат дорогого парфюма Наума, а что-то родное, забытое, но такое близкое. Настя открыла глаза и замерла. Перед ней стоял Дмитрий Северский.
Их взгляды встретились, и время словно остановилось. В его глазах она увидела все те же чувства, что терзали её саму — любовь, боль, отчаяние, надежду. Как много невысказанных слов повисло между ними! Как много невыплаканных слез, непрожитых моментов, несбывшихся мечтаний!
Дмитрий смотрел на неё и видел одновременно и ту юную девушку, которую полюбил двенадцать лет назад, и женщину, в которую она превратилась — сильную, сломленную, опасную и бесконечно родную. Его руки помнили тепло её тела, губы — вкус её поцелуев, а сердце — каждый момент их короткого счастья.
Охранник кашлянул, нарушая момент:
— У вас двадцать минут.
Дверь закрылась, оставляя их наедине. Воздух между ними словно искрился от напряжения — столько невысказанных слов, обид, признаний повисло в этой маленькой комнате. Настя сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Она знала, что эта встреча может быть их последним шансом все прояснить, последней возможностью сказать то, что так долго таилось в душе.
Настя медленно опустилась на стул, не отрывая взгляда от Дмитрия. Его присутствие одновременно успокаивало и будоражило. Она заметила, как изменился его взгляд — появилась какая-то жесткость, усталость, но глубоко внутри все еще теплился тот самый огонь, который она помнила двенадцать лет назад.
Настя первой нарушила молчание, и её голос, хриплый от сдерживаемых эмоций, словно разрезал густой воздух комнаты:
— Зачем ты пришел?
Три простых слова, а сколько боли в них! Дмитрий почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он видел, как дрожат её руки, хотя она пыталась это скрыть. Видел, как пульсирует жилка на шее — признак сильного волнения, который она никогда не могла контролировать.
Настя медленно подняла глаза, встречаясь взглядом с Дмитрием. В этот момент все маски слетели — она больше не могла притворяться сильной и равнодушной. Её плечи задрожали, а по щекам покатились слезы, которые она так долго сдерживала.
— Расскажи мне, — Дмитрий сделал шаг к ней. — Расскажи все с самого начала.
— Зачем? Чтобы ты мог дополнить материалы дела? — её голос сочился ядом.
— Нет. Чтобы понять. Чтобы помочь.
— Помочь? — она рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Мне уже никто не поможет, Дима. Особенно ты.
— Почему?
— Потому что ты — часть системы. Той самой системы, которая позволяет таким, как Наум, существовать. Которая закрывает глаза на то, что происходит за закрытыми дверями.
— Я не такой, — он стиснул зубы.
— Нет? А как же твое повышение после моего ареста? Как же похвала начальства за поимку опасного преступника?
Её слова прозвучали как пощёчина. Дмитрий вздрогнул, понимая горький подтекст — его карьерный рост действительно во многом был обязан раскрытию дела «Призрака».
— Нет, правда, — она продолжала, и в её голосе звенела боль. — Блестящее расследование. Поймать неуловимого киллера, раскрыть убийство следователя Пронина. Список впечатляющих достижений.
— Прекрати, — хрипло произнес Дмитрий. — Ты же знаешь, что все не так.
— А как? — Настя подалась вперед. — Расскажи мне, как ты спал со мной и одновременно искал «Призрака»? Как не замечал очевидного?
Дмитрий провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть накопившуюся усталость:
— Я не хотел верить. Не мог поверить, что ты… — он замолчал, подбирая слова. — Когда я начал подозревать, что «Призрак» может быть женщиной, я уже был по уши в чувствах к тебе. Ты знаешь, что я не этого хотел!
— А чего ты хотел, Дима? — она подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. — Чего ты хочешь сейчас?
— Тебя, — слово вырвалось прежде, чем он успел подумать. — Я всегда хотел только тебя.
Настя замерла, словно пораженная этим признанием:
— Даже сейчас? Когда знаешь, кто я? Что я сделала?
— Даже сейчас.
— Ты сумасшедший, — прошептала она, но в её голосе появились новые нотки — тоска, нежность, отчаяние.
— Возможно, — он осторожно коснулся её щеки. — Но я никогда не был более уверен ни в чем в своей жизни.
— Не надо, — она отстранилась, но он успел заметить, как дрогнули её ресницы. — Не делай этого со мной. Не давай мне надежду.
— Почему?
— Потому что надежда убивает! Потому что я не могу… не могу снова поверить и потерять все.
Дмитрий невольно подался вперед, чувствуя знакомый аромат её духов. Тот же самый запах, что сводил его с ума все эти месяцы. Настя замерла, ощущая его близость каждой клеточкой тела. Воздух между ними словно наэлектризовался, наполняясь невысказанным желанием.