Чтение онлайн

— Не надо, — прошептала она, но её тело предательски подалось навстречу. Его ладонь скользнула по её щеке, заставляя прикрыть глаза от нахлынувших ощущений. Каждое прикосновение отзывалось электрическими разрядами под кожей.

Дмитрий наклонился ближе, его дыхание щекотало её шею. Настя чувствовала, как учащается пульс, как немеют кончики пальцев от желания прикоснуться к нему. Все их встречи, все моменты близости пронеслись в памяти яркими вспышками.

— Я скучал, — его шепот обжег кожу. — Каждую ночь вспоминал твои прикосновения, твой вкус…

Настя судорожно вздохнула, пытаясь сохранить остатки самообладания. Но его близость туманила разум, заставляла забыть обо всем — о тюремных стенах, о Науме, о прошлом и будущем. Существовало только настоящее, только они двое.

Его пальцы скользнули по её шее, очерчивая линию ключиц. Настя невольно запрокинула голову, подставляясь под эти нежные прикосновения. Сколько раз она представляла это в своих снах? Сколько раз просыпалась с его именем на губах?

— Мы не должны, — прошептала она, но её руки уже скользнули по его плечам, притягивая ближе. Его губы коснулись чувствительной кожи за ухом, и она едва сдержала стон.

Дмитрий чувствовал, как дрожит её тело под его руками. Каждый вздох, каждое прикосновение отзывались в нем волной желания. Он помнил каждую родинку на её теле, каждый шрам, каждое местечко, от прикосновения к которому она начинала таять в его руках.

Их поцелуй был неизбежен — как встреча двух звезд, притягивающихся друг к другу. Горячий, отчаянный, полный невысказанной нежности и боли. Настя вцепилась в его плечи, словно боясь упасть в бездну чувств, захлестнувших её с головой.

Время остановилось. Существовали только прикосновения, только жар их тел, только биение сердец в унисон. Каждый поцелуй был как последний — они оба знали, что другого шанса может не быть. Что эти минуты украдены у судьбы, у системы, у жестокой реальности.

Настя первой нашла в себе силы отстраниться. Её губы горели от поцелуев, а тело требовало продолжения, но разум постепенно брал верх над чувствами. Она знала — нельзя позволить себе эту слабость. Нельзя дать ему надежду. Нельзя самой поверить в возможность счастья.

— И что изменилось? — её голос дрожал. — Теперь ты знаешь правду. Знаешь, кто я на самом деле.

— Я знаю, что люблю тебя, — просто ответил он. — Всегда любил. Даже тогда, двенадцать лет назад, когда ты исчезла.

Настя отвернулась, пытаясь скрыть набежавшие слезы:

— Ты искал меня?

— Господи, Настя, — Дмитрий подался вперед. — Я перевернул весь город. Я разругался с родителями, когда узнал, что мать не помогла тебе. Они были против нашей любви, считали тебя недостойной… — он горько усмехнулся. — Я ушел из дома, поступил в армию. Думал, это поможет забыть. Но не помогло.

— А потом ты женился, — тихо произнесла Настя.

— Да, женился. Развелся. Спал с разными женщинами, пытаясь заглушить боль. Но ни одна не могла заменить тебя.

— И Карина тоже? — в её голосе прозвучала ревность.

— Карина… — Дмитрий покачал головой. — Это была глупость. Я был зол на тебя, на себя, на весь мир. Когда увидел тебя в клубе Наума… Ты была такой красивой, такой недоступной. И принадлежала другому.

— Я никогда не принадлежала ему! — вдруг яростно воскликнула Настя. — Он владел моим телом, но не душой.

Её слова повисли в воздухе. Дмитрий смотрел на неё, и сердце разрывалось от боли и нежности.

— Расскажи мне, — тихо попросил он. — Расскажи все с самого начала.

Настя глубоко вздохнула:

— Двенадцать лет назад меня похитил отец. Я не знала его раньше, он просто появился и перевернул всю мою жизнь. Сказал, что я — его наследница, что он научит меня всему.

Она замолчала, погружаясь в воспоминания:

— Я пыталась сбежать. Во время попытки побега… — её голос дрогнул. — Я потеряла нашего ребенка.

Дмитрий закрыл глаза, пытаясь справиться с болью.

Настя провела рукой по шраму на запястье:

— Я пыталась покончить с собой. Не выдержала. А потом была психиатрическая клиника, таблетки и уколы. Снова отец, который поставил меня перед выбором: или психушка или жизнь под его опекунством. Я выбрала отца, который научил меня убивать.

— А Наум? — тихо спросил Дмитрий.

Настя вздрогнула:

— Он появился позже. Когда отец уже превратил меня в «Призрака». Наум увидел во мне… инструмент. Он шантажировал меня угрозами вернуть в психушку, требовал… — она замолчала, не в силах продолжать.

— Требовал твоего тела, — закончил за неё Дмитрий, чувствуя, как внутри все закипает от ярости.

— Да, — прошептала Настя. — А потом отец умер, оставив Наума моим опекуном. И я стала его собственностью — и как женщина, и как киллер.

Дмитрий встал, не в силах сидеть на месте:

— Я убью его, — процедил он сквозь зубы. — Клянусь, я заставлю его заплатить за все.

Настя поднялась и подошла к нему, осторожно коснулась его напряженного плеча:

— Не надо, Дима. Ты не знаешь, на что он способен.

— Зато я знаю, на что способен я, — Дмитрий повернулся к ней. — Когда я понял, что ты — «Призрак», было уже поздно. Все улики, все доказательства оказались в руках обвинения.

— Я знаю, — тихо ответила Настя. — Я была на оглашении приговора.

Дмитрий схватил её за плечи:

— Прости меня. Я должен был понять раньше, должен был защитить тебя.

— От чего защитить? — горько усмехнулась Настя. — От правды? От того, кем я стала? Я убивала людей, Дима. Хладнокровно, расчетливо.

— Ты была вынуждена, — он притянул её к себе. — Тебя сломали, использовали…

— Нет, — она отстранилась. — Не оправдывай меня. Я могла сопротивляться, могла найти другой выход. Но я выбрала путь мести. За себя, за нашего нерожденного ребенка, за украденную жизнь.

В её глазах горел опасный огонь:

— И что самое страшное — мне это нравилось. Нравилось чувствовать власть над чужими жизнями, нравилось видеть страх в их глазах. Я стала чудовищем, которое создал мой отец.

— Ты не чудовище, — твердо сказал Дмитрий. — Ты жертва обстоятельств.

— Жертва? — Настя рассмеялась, но в её смехе слышались слезы. — Я перестала быть жертвой в тот момент, когда впервые нажала на курок. Каждое убийство было моим выбором.

— Выбором под принуждением, — возразил Дмитрий. — Под угрозами Наума, под давлением обстоятельств.