Чтение онлайн

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Это что-то эпичное! Я так счастлив, что попал на сборы, — Артур Гефт наворачивал мамин борщ, а сам при этом рассказывал семье о том, как прошли его новогодние каникулы в Бурятии.

— Андрей Первозванов, Перловы и все москвичи прилетели на второй день, когда мы уже отзанимались: они пропустили немного, первый день — так, знакомство, немного теории. Андрей, конечно, очень обрадовался, когда меня увидел, как и я. Кстати, и Боря Кошечкин тоже был. Его как раз с Клаусом поселили — типа два немца, вот пусть и живут в одной комнате. И Борис все каникулы для Клауса… ааааа…, а Клаусу сразу дали позывной «Санта», у нас там у всех позывные были, по фамилии запрещено — всё должно быть как за ленточкой. Так вот…

— А у тебя какой позывной был? — поинтересовался младший брат Валера.

— Прэзент, — бодро ответил Артур.

— Почему? — хором поинтересовалась семья.

— Ну, я ничем не отличился, внешность обычная, что-то выдумать из моей фамилии было сложно, поэтому пацаны решили, что при переводе с немецкого она означает «подарок»; ну, немного европеизировали. Получился «Прэзент». Так вот, я про Клауса не договорил: для него Боря Кошечкин все каникулы работал переводчиком…

— Вроде, Клаус неплохо говорит уже? — удивился отец.

— Да, вполне. А за месяц так выучился — шпарит, не остановишь! С Клаусом вообще всё было ровно, хорошо в коллектив вписался, но по языку он иногда зависал на ровном месте, не понимая сленга или контекста. Боря рассказывает, что заходит как-то Клаус в комнату и интересуется у него: где лежат пробки и почему плохо, если по ним ходят? Кошечкин в ступоре. Клаус поясняет: командир сказал про рядового Александра из первого взвода, что тот хороший солдат, но на пробки часто наступает. Боря ему разъяснил. И каждый день у него несколько таких вопросов, например: Глаза боятся, а руки моют. Меньше знаешь — крепче зубы. Первый блин, второй нормальный. Семь раз отмерь и устал. Кто рано встаёт — тот злой.

— Хозяюшка, плесни ещё! — протянул Артур тарелку матери, но увидев её ошарашенное лицо, исправился: — Ой, извини, мамочка! Вот же что казарма делает! Исправляюсь: мамуль, если можно, немного добавки — очень вкусный борщ, так скучал по нему в лесу!

— Мяса и сметаны экономить не надо, ну и варить — с любовью, — улыбнулась в ответ Маргарита Валентиновна.

Артур продолжил: — Так что Борис каждый день расширял кругозор Клауса и помогал ему разобраться в богатстве русских идиоматических выражений.

— Ха, а когда туда летели, мы же с пересадками… Летим, Клаус смотрит в иллюминатор, задаёт вопрос: «Это всё Россия?». Отвечаю: «Да». Он поспал, просыпается: «Мы над Россией летим?». Говорю: «Конечно». Он отдохнул, поворачивается ко мне, я говорю: «Россия так и будет до посадки. И это мы ещё на короткое расстояние летим». И здорово, что он в крупных городах побывал, масштабы увидел. Да и с людьми вне нашего городка познакомился.

— А Андрей как? — отец постарался вернуть сына к новостям о друге.

— Ну, как всегда: лучше всех. Реально, лучший снайпер. Подрос немного, ну, мы же видели его фото с дня рождения, с загородной базы. У него там история была, про которую мы не знали — внук графа Литвинова с друзьями на него напали и побили. И Андрей перед Новым годом устроил им вендетту. А старый Литвинов, который контр-адмирал; ты его знаешь, знакомился с ним, когда мы жили во Владимире; признал, что его род был не прав и Андрею пообещали какой-то магазин передать в качестве виры. Я каждый день Андрею показывал, как силу применять. Андрей вообще очень серьёзно к будущей инициации относится, он уже много лет тренируется и на сборах каждый день тренировался. И он не только силу развивал, и мозги всё время в загрузке, да и с волей у него всё в норме. Там и другие солдаты и офицеры тоже магию демонстрировали и учили, и Андрею, и всем вообще. Я тоже пару приёмов новых освоил, пригодятся. А ещё офицер, ротный, показал мне, как можно силу объединять — собирал нас троих земляных и учил работать в команде. Поначалу трудно, но, когда научишься — там не просто сложение силы идёт, а как будто сразу скачок в уровне. И с воздушниками учил работать вместе: я снежок бросаю, его подхватывают и направляют на цель. Пока летит — я еще успеваю сделать и бросить, и его тоже передаю. Ротный сказал, что так гранаты бросать очень удобно — и далеко, и точно, и скорость стрельбы высокая.

— А, а Андрей каждый вечер смотрел прогноз погоды и начинал таблицу рисовать — влажность, температура, ветер: чтобы поправки при стрельбе рассчитать. А бумажку потом выбрасывает — оказалось, он её помнит. А с Клаусом он на третий день свободно заговорил на нижненемецком, на котором в Гамбурге говорят. А иногда Андрей стоит, смотрит, задумается так… и кажется, насквозь тебя видит. А иногда грустный — может, потому что детство у него не сложилась и вообще — сирота? Удивительный человек. Как в нём одном столько талантов уместилось?

— Да, Андрей — это сплошная загадка, завёрнутая в тайну и помещённая внутрь головоломки*, — согласился с сыном Николай Артурович.

* Искажённая цитата У. Черчилля 1939 года: «Россия — это загадка, завёрнутая в тайну и помещённая внутри головоломки».

Владимир. Возле департамента образования.

В январе претенденты сдавали на экстерн в последнюю субботу месяца, — у многих лицеистов весь месяц продолжались каникулы; чтобы не разрывать их отпуск, испытания и сдвигали на самый конец января. Успешно «отстрелявшись», жду на автостоянке «англичанку» Анастасию Павловну Розову, пообещавшую в перерыве угостить меня «чем-то сладеньким»; а пока задержавшуюся в департаменте образования для подписания итоговых документов. Отказать нельзя — это можно будет расценить как пренебрежение с моей стороны. Тем более, относилась она ко мне с искренней теплотой и любое хорошее отношение я привык ценить. Буквально через десять минут она подошла, достала из машины коробку: — Это Вам, молодой человек. Считайте комплиментом от кулинара за чудесное исполнение стихов.

Принимаю. Подношу коробку и в нос ударяет аромат сдобы: — Премного благодарен, Анастасия Павловна. Чувствуется аромат кунжута, корицы, ванили, орешек… Такое не продают — слишком много любви вложено в эту сдобу. Искренне признателен.

Вижу, как учительница буквально расцветает: — Для внуков и внучек делала, на них не экономлю, — соглашается Анастасия Павловна.

Вглядываюсь в неё. Да, картина безрадостная. Ну, не плачевно, но проблемы уже есть. А в следующий раз я её увижу через полгода и надо что-то делать сейчас. Так что набираюсь храбрости, вдыхаю воздух, видя, что она уже ждёт от меня прощального кивка, тем не менее говорю: — Прошу простить за назойливость, а может быть, даже за выход за пределы приличий. Буквально две минуты: я в монастыре воспитывался, травами занимался, в лечении помогал. Дай Бог Вам здоровья, но мне кажется, что у Вас явные внешние признаки нездоровья почек: Вы элегантно выглядите, но всё же заметна лёгкая отёчность нижних век и немножко синевы под глазами. Если Вы ещё и периодически испытываете недомогания и ноющую боль в пояснице, то лучше показаться врачам. Почки — такой коварный орган, что в некоторых случаях течение болезни может быть очень быстрым. Проверьте организм, порадуйте своих внуков и внучек, которые, наверняка, хотят видеть бабушку полной сил и энергии, как сейчас. Вы же ветеран локальных конфликтов, Вас в госпитале обследуют без всяких очередей, там даже сегодня все врачи на месте. Ещё раз простите, если оказался назойливым или нетактичным. Непременно Ваши сладости посмакую.

Низко кланяюсь и иду к машине, где меня заждался Виктор Дитерихс, — у нас во второй половине дня ещё одно мероприятие. Я постарался убедить Анастасию Павловну, но кроме описания «внешних признаков» я не имею права указать ей на то, что в почках начинаются разрушительные процессы: в энергетическом зрении это видно, как на ладони. И не только в почках — и другие органы надо подправить, и, если она не захочет лечиться в госпитале, придётся искать какие-то другие возможности её подлечить. Звоню в госпиталь, Евичу, чтобы предупредить о возможном пациенте.

Нина Александровна, издалека наблюдавшая за передачей подарка Андрею, подошла к подружке: — Как бы тебя не обвинили в неслужебных контактах с испытуемым?

— Взятка в размере десяти печенек? От меня — ему? За какие услуги? Какую фантазию надо иметь, чтобы в этом что-то усмотреть? — искренне удивилась Розова.

— Ну, злым языкам не важно, что произошло на самом деле. Им важно, что они хотят увидеть и интерпретировать будут всё в соответствии со своими предположениями, — парировала подружка.