Чтение онлайн

Приглядевшись к «пятну» на юге, я понял, что носителем этого энергетического поля является Влад Плетнев. Узнавание прошло легко — общались мы часто, может быть и не друг, но приятель — точно, видел я его многократно и в моей памяти энергетический образ Плетнева-младшего запечатлелся хорошо. Необычными оказались эмоции, окутывавшие зеленовато-голубую точку: в них превалировали злость, ярость, страх и боль. Владу больно, причём боль физическая.

Вглядываюсь пристальнее. Вижу, что он не один. Рядом с ним ещё три световых пятна. Один вроде бы знакомый, но припомнить его не могу, видимо, ошибаюсь, или встречал где-то мимолётом.

Э-взглядом я видел, что Влад держится с трудом: как долго он сможет находиться в таком состоянии? И ему не просто больно, а очень больно. Его что — пытают? Или бьют?

Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?

Сообщить барону Плетневу — но тогда ему придётся объяснять, откуда мне стало известно, где находится Влад и что с ним происходит. Не звонить — но что тогда будет с Владом? Смогу ли я сегодня уснуть, понимая, что его продолжают пытать? А если его убьют — а я знал и мог помешать убийству? Но если о моём даре узнает Плетнев, то не окажусь ли в опасности уже я? Что же делать? Я крутил в руках смартфон, не решаясь принять решение. Точнее, решение я принял, но немного пытался оттянуть его выполнение. Это из детства, когда кажется, что стоит закрыть глаза — и проблема исчезнет. Но лучше не оттягивать — у Влада ситуация критическая.

Сам я барону Плетневу позвонить не могу — его номера у меня нет, да если бы и был — звонить ему даже по важному делу в три часа ночи самому мне бы не стоило. Набираю номер Геннадия Алексеевича, слышу его сонный голос и прошу выйти в гостиную.

Он появляется спустя пару минут. Немного сумбурно излагаю ему ситуацию: — Его там бьют, и возможно, точнее, скорее всего, пытают. Если бы я спал, то понятно, что ничего сделать не мог. Но теперь я знаю, что это происходит и оставаться в стороне неправильно.

— Отцу Игнатию не нужно позвонить?

— Нет. Он мне уже говорил неоднократно, что применение дара — это мой выбор и мой крест. Я сам должен каждый раз самостоятельно решать, как поступить.

— И ты считаешь, что нужно звонить?

С грустью согласно киваю головой.

— Может получиться так, что о твоих способностях станет известно. И предсказать последствия этого сейчас невозможно. Тебе не страшно? — спрашивает Геннадий Алексеевич.

— Страшно, — согласно киваю головой. — Но я вообще не представляю, как я буду жить дальше, если сейчас Владу не помогу. И дело не только в том, что он мой друг. Я мог спасти человека, но просто испугался последствий и трусливо спрятался… Хотя, я не знаю, как бы я действовал, не будь он моим другом — может быть и решил бы не вмешиваться. Евич мне всегда говорит, что всем помочь невозможно, — тяжело вздохнул я. — А Владу я помочь обязан, и нужно делать это побыстрее, раздумывать некогда…

— Хорошо, звоню барону.

Барон ответил быстро. Геннадий Алексеевич извинился за поздний звонок и спросил — знает ли он где сейчас Влад и когда барон с ним связывался в последний раз?

— Нет, мы Влада не видели, — говорит Геннадий Алексеевич в смарт, — контактов с ним не было. Но у Андрея есть дурное предчувствие, и я бы просил Вас попробовать связаться с сыном… Хорошо, ждём.

В ожидании мы сели в кресла, Геннадий Алексеевич поставил свой смартфон на подставку и включил громкий звук.

Минут десять вызова не было.

Я уже подумал, что мог ошибиться, что дар сбойнул, что барону удалось связаться с сыном; сейчас они разговаривают и через минуту-две раздастся его звонок, и мы пойдём спать.

Когда же сигнал вызова пошёл, Геннадий Алексеевич слегка нажал на иконку. Из динамика раздался встревоженный голос барона: — Действительно странно. Мои вызовы на смартфон сына не проходят, я позвонил в полицию, та не смогла сделать геопозиционирование. Значит, смартфон отключен или разрядился. Но разрядиться его смарт не мог — при поездках в машине смартфон Влада дистанционно подзаряжается от аккумулятора, установленного в автомобиле, да и модель с кучей наворотов, так что проблемы зарядки даже в теории не должно быть. Я поднял по тревоге охрану рода, полиция сейчас по видеокамерам пытается найти место, где Влад появлялся в последний раз и узнать, что с ним происходило, я вызвал силовую поддержку Росгвардии — это в их компетенции. Попытаемся найти какие-то концы, чтобы сузить круг поиска.

— Он на юге, километров пятнадцать от города, — шёпотом говорю Геннадию Алексеевичу.

— Андрей считает, что он находится южнее Владимира, километрах в пятнадцати.

Недолгое молчание. Затем барон спрашивает: — Насколько точной может быть эта информация?

— Очень точная. У Андрея есть…некоторые способности…, и он сегодня проснулся и почувствовал Вашего сына. Андрей считает, что Владу больно, он в ярости и злится. Андрей предполагает, что его пытают.

Геннадий Алексеевич и Евгений Васильевич быстро договорились о месте встречи. Собираемся и выезжаем.

Владимирская область. Шоссе южнее Владимира.

На ночной дороге скорость была высокой, и чтобы доехать до места, времени потратили мало. Барон Плетнев уже здесь, нервно прохаживается по обочине около своей машины. Рядом стоит три джипа и два полицейских автомобиля.

Здороваемся.

— Ждём спецназ Росгвардии, сейчас подъедут; в джипах охрана рода, — показывает нам Плетнев.

— Пока есть немного времени, можно Вас пригласить на несколько слов, — вступает в разговор Геннадий Алексеевич.

Барон согласно кивает головой, отходим.

— Барон, Вы понимаете, что способности Андрея являются тайной. И нам бы хотелось её сохранить.

Плетнев вновь кивает головой: — Слово дворянина.

— Мы сейчас Вам немного расскажем о месте, где находится Влад. А Вы, поясняя это Росгвардии, скажете, что это тайна рода. Чтобы не лгать, достаточно просто не говорить, какого конкретно рода.

Евгений Васильевич молча покачивает головой. Он сегодня вообще немногословен. Что и понятно — напряжённая обстановка и тревога за сына к разговорам не располагают.

— Мы пока ехали, посмотрели навигацию, — продолжил Геннадий Алексеевич, — отсюда по трассе на юг больше десяти километров. Дальше от трассы отходит гравийная дорога, немного петляет по лесу и выходит на несколько небольших зданий. На карте название не нанесено. Или поместье заброшенное, или какие-то дома, или производство было. В одном из зданий, точно можно будет сказать с близкого расстояния, находится Влад. В одной комнате с ним, или в соседних, но рядом — ещё три человека. Отдельно, метрах в ста от здания — два человека. И с другой стороны — тоже двое. Мы с Андреем обсудили варианты — Росгвардия, наверняка, захочет штурмовать. Андрей может сделать так, чтобы перед началом штурма все восемь человек, включая Влада, потеряли сознание. Тогда не будет опасности, что в перестрелке Влад пострадает; есть вероятность, что при штурме преступники попытаются его использовать как заложника или просто убить. Опять же, — потеря сознания — это тайна рода.

Я видел, что на этот раз барон взглянул на меня с искренним изумлением: — Всё, что угодно. Лишь бы Влада спасти.

Пока мы разговаривали, подъехало два бронированных внедорожника. Из одного выпрыгнул офицер, подошёл к нам и поздоровался.

— Сейчас мои проведут рекогносцировку, но по дороге мы уже выяснили, что беспилотники в том районе сейчас не летают, радиодетекторы и подавители связи не обнаружены. Так что есть надежда, что это обычная банда. Если, конечно, подтвердится, что Ваш сын вообще там. Что-то из информации имеется? — поинтересовался он.