Чтение онлайн

— Хороший план, продуманный, рабочий, — согласно кивнул головой Денис Александрович. — Следаки бы офицерский труп нашли, а рядом — гильза из той серии, что саворняновские солдаты стреляют. А когда отыскали бы труп солдата с обгоревшим автоматом — то вот и ствол, нарезы которого совпадают с отметинами на пуле. И вывод сам собой напрашивается: одни — убили, вторые — тут же отомстили. Что не получилось-то?

— Я на сегодня — завтра готовил всю операцию, до свадьбы уже меньше недели, нельзя затягивать. Но два дня назад, в выходной, солдатик на связь не вышел. А сегодня выловили его труп — утонул в реке. А офицера протасовского вчера военкомат откомандировал за получением всякого там шмотья для роты. Такие вот дела. Не сладилось, — тяжело вздохнул Денис Денисович.

Граф Самойлов задумался: — Как бы это не предупреждение нам было, а не просто «не сладилось». Ко мне, через пару дней после заключения мира между этими…, на приёме губернатор подходил…, да я рассказывал. Так, ни о чем был разговор. Просто обычный светский трёп на пять минут, чтобы оказать уважение. Но Волхонский не преминул сказать и о Протасовых- Саворнянах. Это вообще сейчас главная новость. Мол, здорово-то как, что такие уважаемы семьи отношения уладили, браки готовят. И что не ожидал такой всеобщей поддержки этому процессу. Все как один горят помочь прославленным родам. И он, как губернатор очень рад такому развитию событий, и кураторы нашей области в Москве не нарадуются… Такие вот кружева словесные плёл Григорий Семёнович. А по всему выходит, что он меня предупредил, чтобы я в это дело не лез. А солдатик утонувший — второй «привет» от него или первый от имперской службы безопасности. И, думаю, лимит «приветов» мы с тобой исчерпали. Больше их не будет. Так что далее в этом направлении не дёргаемся, пусть идёт, как идёт. А то и мы с тобой однажды, катаясь на лодке, перевернёмся и выплыть не сможем. Потому как будем без сознания и к уключинам привязаны.

Юг России. Селение рода Фениксовых.

Автомобиль проехал через широкую арку и Ли Фэн наконец-то смог увидеть посёлок, до этого скрытый высокий стеной. Он с интересом крутил головой по сторонам — вся его предыдущая жизнь прошла в Шаяне и Ичане, даже в Пекине он бывал всего пару раз: не нравился ему асфальт, суета и спёртый воздух; Ли выбрал биологию своей профессией и никогда не жалел об этом, потому что путешествия по горам, сбор и изучение растений были для него не столько работой, сколько увлечением. Со временем он понял, насколько ему повезло в жизни: он познакомился с множеством людей, которые ненавидели свою работу, но были вынуждены выполнять её, чтобы выживать, сделать карьеру, оплатить ипотеку, реализовывать мечты родителей. А Ли, засыпая вечером в своей постели, думал о том, чем он займётся завтра на работе, и это наполняло его отход ко сну покоем и умиротворением.

Посёлок выглядел по-европейски, и состоял из стандартных двухэтажных домиков. Но к некоторым домам были пристроены веранды с изогнутыми крышами, кое-где виднелись такие же павильоны и беседки. Всюду были яркие красные фонари и это однозначно свидетельствовало о том, что население посёлка, во всяком случае, его большинство — китайцы.

После того, как семейство Шугуан было разгромлено, Ли Фэн выпустили из тюрьмы и помогли связаться с родственниками. Ли порадовался, что его родным удалось благополучно избежать сетей, расставляемых кланом Шугуан и без потерь покинуть Срединную империю. И вот наконец-то он с ними увидится.

Машина притормозила у одного из домиков, и водитель кивнул: — Здесь!

Ли Фэн вышел из автомобиля и чуть не бегом бросился в дом. Притормозив у входа, он постучал, приоткрыл дверь, и ступив на порог спросил: — Позволит ли досточтимый отец войти своему недостойному сыну?

Дождаться ответа отца он не успел — навстречу ему выскочила мать, и обняв сына, залилась слезами.

Он увидел, что за спиной матери появился отец. Ши Фэн терпеливо стоял и ждал, пока жена не убедится, что её ребёнок цел и здоров. Глазами, полными слёз радости, Ли, несколько раз моргнул, давая понять отцу, что увидел его, а тот кивнул в ответ, слегка улыбаясь.

Полностью мама успокоилась только через час, когда убедилась, что Ли не сможет съесть больше ничего из того, что она наготовила.

Усевшись вокруг низкого столика они не спеша пили чай, и Ли рассказывал о своей разлуке с семьёй. Из его рассказа выходило, что был он не в плену, а практически на курорте, и единственное, чего ему не хватало — работы.

— Ну, здесь тебе работы хватит на многие годы вперёд — согласно кивнул отец. — Местная флора нам не знакома и с нею нужно разбираться. Семена тех трав, что ты смог выслать посылкой, мы посадили и осенью собрали урожай. Местный климат отличается от Шаяна, почвы другие, но земля здесь благодатная и урожаи хорошие. Многие старики говорили, что будь ты с нами — мы бы быстрее смогли акклиматизировать наши сорта или найти другие, которые будут здесь хорошо плодоносить.

— Мне при освобождении сообщили, что император призывает наш род вернуться в Срединную империю. Никто не хочет возвращаться? — поинтересовался Ли у отца. Краем глаза он заметил, как напряглась мама и подумал, что зря он начал обсуждать этот вопрос — лучше бы было спросить отца один на один. Видимо, тема больная. Но, увы: воду, вылитую на землю, невозможно собрать *.

Переглянувшись с женой, отец ответил: — У этой проблемы две стороны. Нам некуда возвращаться. Перед бегством из Шаяна мы продали свои дома и поля. И завод тоже продали. И в Ичане у нас ничего не осталось. Куда мы вернёмся? Кому мы нужны? Император заплатил нам деньги. Но на них наш род не сможет вернуть наши поля и заводы — всё теперь у новых собственников и если мы будем пытаться отобрать у них имущество, которое они у нас честно приобрели — то чем мы лучше клана Шугуан?

— А вторая сторона этой проблемы — русский император принимал ответственное решение, он рисковал, давая нам убежище. Никто не знал, как повернутся дела и как Сын Неба воспримет то, что его подданные покинули империю. Могло и до войны дойти. Император Романов не только позволил нам здесь жить, предоставив приют, но и земли выделил, и гражданство дал, и дворянство. Если мы покинем страну, протянувшую нам руку помощи в минуту опасности, сможем ли мы потом рассказывать своим детям всю правду об истории нашего рода? Или этот эпизод придётся утаивать?

— Нам Кирилл Фэн сообщил об этом решении Сына Неба, — продолжил рассказ отец, — и сказал, что каждый сам должен делать свой выбор. Из нашего села уехало два человека, но причина обеих случаев — больные родители у их жён. Мы уже вложили в эту землю, в наши новые дома и теплицы столько труда и любви, что не можем бросить всё это; теперь это — наша родина. Мы с тобой еще об этом поговорим. А пока сходи до Юмин — дом её родителей по нашей улице, но на противоположной стороне, через три дома к центру деревни. Она обидится, если ты сегодня не появишься и сам не сообщишь ей о возвращении.

* Китайская поговорка.

Владимир. Домбаронской семьи Протасовых.

Барон Григорий Тимофеевич Протасов, выслушав несколько фраз Луки, попросившегося к нему «на два слова», привстал в удивлении: — Так. Стоп. Это не «два слова». И не по секрету. Это все должны знать. Уверен, что охренеют от удивления не меньше, чем я.

Ткнув в кнопку переговорного устройства, глава семьи коротко бросил: — Совет рода, у меня собираемся побыстрее…

Члены семьи, привыкшие в течение десятилетий к полувоенной жизни, собрались буквально за пять минут.

Когда все расселись, Григорий Тимофеевич бросил младшему сыну: — Ну, рассказывай свои «два слова». С самого начала и поподробнее.

— Я зимой, — негромко начал Лука, — во время тренировки, рассказал Андрею Первозванову… рассказал… что я … что у меня… что есть … ээээ…чувства по отношению… к…. Еве… Саворнян. И что я не знаю, что делать. Он сказал, что помочь невозможно, но он подумает.