Чтение онлайн

– Гау! Га-а! – Раздалось позади. Огромная собака, поняв, что я намереваюсь сделать, бросилась ко мне. Последний раз я так бегал во время землетрясения… С ужасающим лязгом клацнули зубы – но я уже подтягивался на перилах балкона. Собака взвыла и бросилась в дом. Я понял – через несколько секунд она будет здесь. Бежать дальше было некуда – оставалось только принимать бой. Я посмотрел на комнату, в которой оказался – длинная, полностью лишённая какой-либо мебели, с кучей сваленных плакатов в углу – здесь собирались произвести ремонт, да не успели… Позади была рухнувшая дверная коробка, через которую я перепрыгнул, выбираясь с балкона. Впереди – две двери, вернее, два проёма от них – сами двери были вышиблены и валялись на полу комнаты. Через одну из них должна была влететь моя смерть – если я не смогу одолеть это чудовище!

Но, видимо, собака изменила тактику. Я не слышал её шагов, её громового лая. Все было так же спокойно, как до моего появления в разрушенном порту. Наверное, она затаилась за одной из дверей и только ждала, пока я выйду, чтобы набросится на меня сбоку. Я решил перехитрить её и снова вышел на балкон. То, что я увидел, ввергло меня в шок – чёрное чудовище тащило человеческую ногу в дом. В мрачных глазах горела сумасшедшая ненависть. Она выпустила свою ношу и, посмотрев на меня, завыла…

Отсюда, с безопасного расстояния, я наконец-то смог разглядеть обладателя этой глотки и еще более жутких клыков… Почти полностью черного цвета – из-за налипшей грязи увидеть окрас шерсти было трудно – ростом с хорошего теленка, если не крупнее, вся взъерошенная и нервно бившая хвостом по земле. Страх преувеличил ее размеры – на меня скалила зубы хоть и очень крупная, но вполне обычная собака. Она еще раз глухо зарычала, не сводя с меня своих потемневших глаз. По ее морде скатывалась пена – слишком много для здоровой собаки… и тут я понял – она безумна! Эта пена – признак бешенства! Прикосновение этих клыков означало заражение и гибель! А то, что она не оставила надежды со мной разделаться, я ясно различал в ее, хоть и замутненных, но яростных зрачках! Погоня, прекратившаяся на какое-то время, еще вовсе не окончилась…

Псина вновь подхватила свою ношу – я успел увидеть, что нога, вроде бы, не сгнила полностью. Но это могло означать только то, что обладатель ее был убит этим зверем совсем недавно! И тут у меня тоже что-то взорвалось в голове – я подумал о том, что зверь, сошедший с ума, растерзал, кого ни будь из тех, кого я так тщетно пытался отыскать. Страх разом уступил, оставив место ненависти. Теперь уже я жаждал боя с этим чудовищем – не меньше, чем оно – со мной. А зверь, вроде как, потеряв ко мне интерес, скрылся в развалинах дома, где-то подо мною. Видимо, там у него было логово, и я, совершенно случайно попал именно в него во время бегства. Выждав, пока собака скроется, я перевалился через перила, и, как мне казалось, бесшумно спрыгнул – и сразу рванулся к топору, готовясь встретить зверюгу с оружием в руках. В доме было тихо…

Я отбежал от него, и, увидев возвышение, а на нем криво стоящее дерево, прислонился к нему спиной. Так я мог не опасаться, что собака сможет напасть на меня сзади. А лицом к лицу я мог встретить ее ударом топора – и я не сомневался, что смогу разрубить череп чудовища также просто, как до того рубил в щепки самые крепкие деревья. Раздалось громкое рычание, а затем леденящее душу чавканье – точь-в-точь, как если бы это, пожирала что-то, свинья… Она поедала останки человека! Я не выдержал и издал такой громкий крик гнева, не менее похожий на звериный, что он уже не отличался от рыка собаки. На мгновение в доме все стихло – а потом оттуда раздался ответный рев, в несколько раз превосходивший мой по злобе и ярости. Еще одно рычание – видимо, зверь решил, что сможет прогнать непрошеного гостя одной только силой своей луженой глотки! Но то, что вселяло в меня почти животный ужас пару минут назад, больше не могло подействовать на человека, самого охваченного неистребимой жаждой расправиться с людоедом! Я жаждал убийства – и наши желания совпадали!

Раздался скрип половиц, скрежет когтей о бетонный порог входа – мне навстречу, с хрипом и рычанием, вынеслось здоровенное существо, всё покрытое свалявшейся шерстью. В доли секунды я изготовился, и, когда оно совершало последний, разделявший нас прыжок, я изо всех сил рубанул перед собой топором. Зверь взвыл, но по инерции врезался в меня, и я слетел с ног. Я сразу вскочил и опять подвергся атаке – косматое страшилище развернулось и снова прыгнуло в мою сторону. Топор остался торчать в его морде, заливая глаза собаки кровью и мешая ей видеть. Едва увернувшись от громадных, кривых клыков, я ухватил его за шкуру и всадил в бок нож. Чудовище опять взвыло, на этот раз более жалобно и сделало попытку удрать. Я опять успел ухватить его за шерсть, а потом еще раз ударил ножом…

Собака задрожала, лапы ее подкосились, и она завалилась на бок. Из-под массивной туши стало расползаться багровое пятно. Я отшатнулся в сторону, еще не веря в то, что мне удалось ее победить. Оскалившись в последней попытке, дотянутся до меня клыками, она глухо рявкнула – и глаза ее покрылись предсмертной пеленой. Дрожа и пошатываясь, я приблизился к туше – и застыл, поняв, какую сморозил глупость. Глаза псины открылись – она могла запросто дотянуться и успеть цапнуть меня напоследок зубами!

Это была очень больших размеров собака, напоминавшая собой кавказскую овчарку и ньюфаундленда – одновременно. Вероятнее всего – специально выведенной породы, вроде волкодава. Но таких размеров пес мог бы потягаться и с некрупным медведем… Беспощадное, дикое выраќжение в её зрачках постепенно ослабевало и становилось, словно более разумным. Она несколько раз дёрнулась в агонии и затихла, вывалив наружу шершавый, розовый язык. Я склонился над ней, готовый вновь вонзить в неё нож, и, оступившись, поставил ногу возле её морды. И тогда, едва оторвав громадную голову от земли, она лизнула меня по мокасину дрожащим языком, потом ещё раз дёрнулась и затихла. От изумления у меня перехватило дыхание… Со стороны дома послышалось поскуливание. Я подобрал топор и настоќроженно подошёл к брёвнам, угрожающим рухнуть. Скулёж стал ещё отчаяннее. Дверь в дом была сорвана, потолки накренились. Я, опасаясь того, что дом может развалиться в любой момент, осторожно вошёл внутрь. Забившись в дальний угол, под упавший стул, на меня со страхом смотрел крупных размеров щенок, весь дрожащий и трясущийся от страха. В другом углу лежали окровавленные, обглоданные останки человека… Я всё понял – собака, непонятно как уцелевшая в эти дни, обезумев от всего и отягощённая заботой о щенке, не нашла иной способ, чтобы не сдохнуть от голода. И, только когда нож вонзился в ее сердце и оборвал ее жизнь, она, на краткий миг, пришла в себя, выйдя из состояния безумия, в котором находилась. И все, что она успела сделать, это вспомнить, что она – самый близкий друг человека…

Я сделал шаг к щенку – он рванулся в сторону и отчаянно завизжал, скаля маленькие, но очень острые зубки. Мне пришлось отступить назад – еще шаг, и он от страха мог кинуться в большую дыру в полу. Падение с такой высоты ничего хорошего ему не сулило, а мне, почему-то, хотелось заполучить его живьем.

– Ну что ты, парень?

Я как можно мягче произнес несколько слов, пытаясь приучить его к звуку человеческой речи. Щенок снова ощерился и звонко залаял, призывая на помощь мертвую собаку. Я покачал головой:

– Не шуми зря. Не придет твоя мама… И не убьет больше никого.

Присмотревшись, я понял что, то, что я вначале принял за останки человека, являются таковыми лишь наполовину – а большей частью это были изгрызенные куски какого-то животного. Похоже, что овчарка охотилась здесь уже давно и на всех подряд. Но нога, все-таки, была человеческой… Щенок дернулся в сторону – из-под его ног выкатилась резиновая игрушка. Это был мячик, почти потерявший свой цвет и форму, со следами зубов на резине. Мячик подкатился ко мне, и я остановил его ногой. Я нагнулся, дотронулся до него пальцами и вновь накатил к щенку – но моя уловка не сработала. Он прекрасно понимал, что сейчас не время играть! Оставалось или выманить его оттуда, куда он забился, либо просто оставить в покое, и уйти. Но делать последнего мне не хотелось.

– Значит, не хочешь? А жить хочешь?

Щенок тявкнул – озлоблено, как затравленный и пойманный в ловушку зверек. Едва я протянул в его сторону руку, как он рванулся – и вместо того чтобы сигануть в яму, где я потерял бы его безвозвратно, изо всех своих собачьих сил, цапнул меня за пальцы. Острые зубы вмиг прокусили слабую защиту – ткань перчаток, в которые я был одет. Я отдернул ладонь назад – на ней сразу появилась кровь.

– Вот ты как?

У меня появился азарт – теперь я, во чтобы-то ни стало, желал поймать его и забрать с собой. Он мог стать мне другом, если уж найти друга из числа людей как-то не получалось…

Я сделал вид, что ухожу – вышел из дома и присел неподалеку, на бревно. По пути я наступил на покосившееся крыльцо – ступать по нему было опасно, и овчарке везло, как и мне, что она не сломала на нем лапы, возвращаясь с охоты к щенку. Я нахмурился – какой охоты? Судя по тому, как выглядят останки, она не брезговала нападать на тех, кто, как и я, недавно бродил по руинам. А неизвестный зверь, чьи остатки я видел, вряд ли был пойман позже, чем за три-четыре дня тому назад. Но, если так – то это означает, что люди все-таки здесь есть! И не только люди – но и животные! У меня сразу пересохло в горле… Да, если это ела собака, то значит, это ел и щенок? Нужен ли мне такой приятель, который в самом нежном возрасте, уже успел отведать человечины? В доме громко завыли – кутенок горько жаловался на свою судьбу. Похоже, что мать не приучила его сохранять молчание во время своих отлучек. Такой надрывный скулеж не мог не привлечь чьего-либо внимания. Наверное, именно так и погиб тот несчастный, которого убила эта черная бестия. Пришел на вой, как и я – а нагрянувшая, внезапно, овчарка прикончила его, разжившись запасом продовольствия на месте. Скулеж стал нестерпимым – теперь щенок уже сам хотел, чтобы его вытащили оттуда, куда он так рьяно прятался. Я усмехнулся – я, все-таки, уйду отсюда вместе с ним, даже если для этого мне придется разобрать весь дом по частям. Пришлось вскрыть банку консервов и устроить себе ужин. От тушенки исходил ароматный запах – я предварительно разогрел ее на небольшом костре. Хотя, вряд ли этот маленький, скулящий комок, мог сильно страдать от голода. Не особо надеясь, я все же выставил аппетитно пахнущую банку к крыльцу, а сам приготовился к ожиданию.