Чтение онлайн

Мелькали чьи-то лица, которых я не мог узнать, руки, указывающие во все стороны сразу. Багровые отсветы, заполняющие чьи-то контуры, потом резкие, серебристые молнии, рвущие непонятные изображения пополам. Возник рот, в котором шевелился распухший и почему-то раздвоенный язык, ослепительно белые клыки… и я, лежащий в этом рту, собирающемся сомкнутся, и размолоть меня этими крепкими зубами. А сами зубы тянулись далеко-далеко, несколько сотен, или тысяч рядов, и где-то там, позади них, еле заметный, тонкий выход, пугающе черный на фоне сверкающих клыков. Потом возник бесконечный коридор, куда я проваливался, тщетно пытаясь удержаться за гладкие, светящиеся стены. А следом появился тупик, возникший из-за очередного поворота. Я пытался барахтаться, но руки скользили, и я упал в этот тупик, как в желе – оно стало всасывать меня в себя, отчего дышать становилось все труднее и труднее… На грудь давило все сильнее, потом вязкая пустота, рывок – и все исчезло…

Это не я пришел в себя – это тело напомнило о себе, отреагировав на болезненный толчок, сотрясший, окружавшее меня, пространство. Ничего не соображая, в полной прострации – будто я и мое тело существуют отдельно друг от друга, я перевернулся на спину. Сразу стало легче дышать. Рука наткнулась на выступающую небольшим бугорком поверхность – видимо, я лежал на ней, и она давила мне на легкие, вызывая те кошмары, которые я видел. Так же, еще ничего не понимая, я попытался оторвать голову от пола и сразу уронил ее обратно, словно кто-то неведомый и тяжелый придавил ее своей тушей. Сознание возвращалось медленно. Я и понятия не имел, как долго я находился недвижимым до того момента, как глаза открылись и увидели тьму. Ни вставать, ни шевелиться не возникало желания, полная неподвижность была мне сейчас нужнее… Так продолжалось довольно долго, до тех пор, пока меня не начал бить озноб. То, на чем я лежал, минута за минутой, вытягивало из меня тепло. И тогда я сделал попытку подняться. Вначале на одну руку, потом на другую. Потом на обе. Потом на колени. Последней я выпрямил голову, приоткрыл и сразу закрыл глаза – так казалось безопаснее, чем вообще не увидеть ничего. Некоторое время я даже опасался пошевелиться, боясь шороха, возникающего при движении. Холод еще раз напомнил о себе – через колени, которыми я опирался на жесткую поверхность. Ладонью я коснулся пола – он оказался на ощупь шершавым, с едва заметными трещинками и выемками. Это была не земля, скорее, та самая, огромная бетонная труба, отверстие которой я успел увидеть, перед тем, как стены провала сомкнулись за моей спиной. И тогда я окончательно понял, где я, и что со мной произошло…

Наверное, я закричал. Путь наверх был отрезан. Труба время от времени вздрагивала, словно кто-то дергал ее в глубине. Потом все стихло. Начал липкой пеленой подползать ужас. Я заново переживал этот день и свое падение в бездну! Еще немного – и я бы сошел с ума! Я вцепился зубами в руку, и подступившая боль отрезвила меня, не дав зациклиться на страшных мыслях. Разом, словно ожидая этой минуты, заныли все остальные, полученные мною на поверхности, раны. Казалось, на теле нет живого места. Я не смог сдержать стона, и он унесся прочь, эхом отдаваясь от влажных, пропахших сыростью стен…

Меня всего затрясло, сердце бешено забилось в груди – я заживо погребен в толще земли! Все окутывала кромешная тьма. Где я нахожусь? Мне предстояла мучительная смерть, либо от удушья, либо от голода, а, скорее всего – от начавшего заполнять меня целиком, чувства безнадежности и страха. Я взвыл, ударил перед собой кулаком, и он влетел во что-то очень твердое и жесткое, отчего я чуть было не разбил себе пальцы. Это меня слегка ошеломило – вроде бы земля не должна была быть настолько твердой. Когда пальцы еще раз притронулись к стене, я заметил, что она сухая и холодная, а главное, что-то напоминающая… Таким мог быть только бетон! Я, действительно, попал в трубу, и мне не показалось, когда я видел ее изломанные края, при падении в пропасть. Что это могло быть, я не знал. Скорее всего, внутренняя сторона колодца, только почему-то выложенного не вертикально. И он был достаточных размеров, чтобы в нем можно было стоять, почти не пригибаясь. Для чего он здесь находился, кто его выкладывал? Сейчас меня этот вопрос занимал менее всего. Зато сразу возник другой – нельзя ли по нему выбраться наружу? Стены слегка вздрагивали, а пару раз дернулись так, что я, даже стоя на коленях, не удержался и упал на бок. Катастрофа, произошедшая наверху, была столь серьезна и всеобъемлюща, что не могла не затронуть и всех, сооруженных под городом, подземных коммуникаций. Подземных? У меня мелькнула неосознанная до конца мысль – да, подземных! Что, если скажем, эта труба состоит из частей чего-то единого, целого, предназначенного, например, для вентиляции метро? Или для отвода канализационных, или, каких либо иных, вод? Я снова вздрогнул. Но на ощупь пол и стены были сухими, и чувствовалась лишь небольшая влажность там, где бетонные кольца примыкали друг к другу. То, что труба состояла из плотно пригнанных друг к другу колец, я уже понял, тщательно исследовав стык почти по всей его длине. Нет, это не для воды…

Я просидел некоторое время, не решаясь подняться и сделать первый шаг. У меня не хватало ни сил, ни мужества, чтобы заставить себя пойти куда-то в полной темноте. В этот момент я остро пожалел о том, что бросил курить – так в кармане могла оказаться зажигалка или спички, и я смог бы рассмотреть, куда все-таки попал? Постепенно я успокоился. Гул, изредка доносившийся сквозь стены, скоро утих окончательно. Тишина стала такой, что собственные движения и производимый мной шорох, воспринимались как гром. Мне вдруг показалось, что я здесь не один – ведь я явственно видел, как и передо мной и вместе со мной, в пропасть падали люди. Нет, я не один! Я не мог быть один!

– Эй…

Мне казалось, что кричу, но на самом деле это был еле слышный хрип.

– Эй? Кто ни будь?

Ответом было молчание. Я сглотнул солоноватую слюну и в волнении прокусил себе губу. Что-то надо было делать… Осмелев немного, я протянул ноги вперед – конечности стали затекать от неудобной позы. Ничего не изменилось. Воздух вокруг меня был не очень свежий, но пыли в нем не ощущалось. Мне нужно было на что-то решаться. Я сам себя уговаривал подняться, а потом собрался с силами и встал. Голова коснулась чего-то, и я испуганно вжал ее в плечи, только потом, сообразив, что это не может быть ничем иным, как потолком помещения. Верхом трубы – если это действительно труба. Все, по-прежнему, было безмолвно. Руками, вытянутыми перед собой, я проверял – не наткнусь ли, на что ни будь? Мне пришлось передвигаться вдоль одной из стенок, но я практически без труда доставал рукой и до второй – ширина трубы это позволяла. Пройдя несколько шагов, я наткнулся на что-то, что при ощупывании оказалось крылом того самого грузовика, который провалился в пропасть вместе со мной. Сразу вслед за ним оказался тупик. Земля плотно заполняла отверстие, скоре всего, именно то, сквозь которое я сюда попал. Я не особо расстроился, ожидая встретить что-то, в этом роде. Оставалась еще одна сторона, и я повернул назад. Раз закупорена эта – вторая должна быть свободна.

Постепенно, шаг за шагом, стал вновь наползать, сковывающий движения, страх. Я больно ударился ногой обо что-то, отпрянул в бок, задев при этом обоженной рукой шершавую поверхность, и вскрикнул. Мною снова завладел ужас: животный, всеобъемлющий, грозящий перерасти в панику, и погубить меня без всякого вмешательства извне. Я громко закричал и сразу догадался, что мой крик не унесся по трубе прочь, а уперся в какую- то преграду и в ней заглох. От сознания непоправимого я замер, потом заставил себя сделать еще несколько шагов – и руки уперлись в новую преграду. Скоре всего – громадный кусок породы, надежно закупоривший второй выход. В полном бессилии и отчаянии, я опустился на колени. Это означало смерть, от которой я с таким упорством обреченного убегал на поверхности земли. Она не смогла уничтожить меня ни падающими стенами, ни разверзающимися трещинами, ни огнем и водой… Нет, вместо всего этого она приготовила мне куда более ехидную усмешку – позволила спастись, что бы просто похоронить… живым. Я находился в подземном склепе!

У меня перед глазами опять стали появляться багровые круги, еще немного – и сознание могло отключиться, чтобы впасть в уже виденный кошмар. Стали всплывать лица покинутых мною близких… Всего несколько десятков часов назад, я был в кругу своей семьи, держал на руках сына и целовал печальные глаза жены – ей так не хотелось со мной расставаться. Что станет с ними? Как они это переживут? И переживут ли?

От ярости я заскрежетал зубами. И тут, что-то неуловимое, заставило меня замереть, напрячься и полностью сконцентрировать свое внимание на этом, еще не осознанном полностью ощущении… Я свободно дышал! Не задыхаясь, не чувствуя постепенного удушья – а ведь воздух в замкнутом пространстве не мог быть не спертым. У него была лазейка! А раз она была у него – то, что мешало мне ее отыскать? И, вдруг она окажется такой, что будет пригодна и для меня?

Обшаривая сантиметр за сантиметром, неоднократно исцарапав себе пальцы, я проверял бетонные стены. Отверстие должно было быть! И оно действительно нашлось! Это оказалась вделанная в стену решетка. Она плохо держалась, и я без труда сорвал ее с места. Дыра была очень узкой, но я смог просунуть в нее голову – и сразу ощутил разницу между тем воздухом, которым дышал и тем, который оказался за пределами трубы. Я стянул с себя свитер – от него и так ничего не оставалось, и, изгибаясь и выворачиваясь, протиснулся сквозь этот спасительный лаз, туда, где ожидал встретить свое спасение.

Моя радость оказалась несколько преждевременной. Это опять была труба, возможно, идущая параллельно первой, в которой я оказался вначале. Но, в отличие от нее, она не могла быть замкнута с обеих сторон – иначе я не заметил бы в ней притока воздуха, позволяющего мне не задохнуться, до сих пор. Повторив все, как в первый раз – передвижение вдоль стен – я прошагал так около нескольких минут. Привыкшие к темноте глаза различили еле уловимый свет, почти не позволяющий что-либо рассмотреть. И все же это был свет, падающий откуда-то сверху. Труба закончилась. Я стоял на дне вертикального колодца и дрожал от возбуждения и сознания того, что ничего не могу поделать… Где-то там, наверху, находилось отверстие, сквозь которое просматривались огненные сполохи. Подняться по колодцу не предоставлялось возможным – он был лишен каких-либо приспособлений для этого. Ни скоб, обычно сопутствующих подобным сооружениям, ни лестницы я не заметил. Свобода была рядом – всего в паре десятков метров над головой. Но она была недоступна…

Я просидел на дне колодца около часа. Апатия завладела мною почти полностью – я сделал все, что мог… От усталости я откинулся назад, привалившись спиной к стенке, и уперся во что-то мягкое. Отстранившись, я протянул руку, чтобы проверить, во что попал. Это был труп. Кто-то упал сюда с высоты и при падении свернул себе шею. Я, преодолевая некоторое смущение – мне еще не приходилось обыскивать мертвые тела – обшарил его карманы. И – о счастье! – в них нашлась сухая и годная к употреблению коробка спичек.