Чтение онлайн

— Я так счастлива… Это же чудо, быть с тем, кого любишь, кого хочешь… Как я теперь счастлива! Ты не знаешь этого… Нет, знаешь, не можешь не знать — иначе бы не мог быть таким! Я люблю тебя, люблю и еще раз люблю! Желанный мой! Я готова тысячу раз умереть, все перенести, только бы быть с тобой, всегда! Ничего не было, ничего! Только ты, мой родной, мой единственный!..

Всем своим сердцем я понимал, что она хотела этим сказать. В жутком прошлом Наты не было мужчин — только озверевшие, похотливые самцы. И только сейчас, только теперь, здесь, она испытала радость и счастье оттого, что может сама выбрать, кто разделит с ней ложе… И это будет ее выбор! Пусть, что девушка и я были единственными людьми, встретившие друг друга в этом кошмаре… Да, она потянулась ко мне всей своей измученной и обожженной душой, больше ей просто не из кого было выбирать. Но я не был зверем, использующим свою силу, чтобы заставить ее пойти на это. Я так же потянулся к ней, к живому и родному человечку, который стал для меня всем, самим смыслом нашей жизни среди изуродованной и искалеченной земли. Это еще не была любовь, я гнал от себя это слово… но чем это еще могло быть?

Как самую величайшую драгоценность я обнял ее и лег на бок. Ната положила голову мне на плечо и призналась:

— Милый… Любимый мой… Можно мне тебе это говорить? Я ведь тоже не знаю — как это, любить… Я хотела быть с тобой, очень хотела! И я так боялась… Мне казалось — едва ты коснешься меня… и я сразу захочу тебя убить! А потом — нож, меч, что угодно! Но этого не случилось!

Милый… Теперь — ты мой! Мой! А я… я отдам тебе все, всю свою жизнь… если только ты захочешь ее принять.

— Ната! Наточка!

Она крепко, словно боясь потерять, обхватила меня руками, и я, вдыхая запах исходящий от ее волос, прижался к ним лицом, пряча, наверное, самую глупую и счастливую улыбку, какая может появиться у человека…

… И произошло чудо! Ранним утром, мы, смущенные немного и льнущие друг к другу, вышли из подвала и при неярком свете посмотрели глаза в глаза.

Легкие синеватые круги у обоих — последствия практически бессонной ночи — неловкость в общении, теряющиеся обрывки фраз… А постом — одновременный порыв навстречу — и счастье, выплескивающееся из наших сердец! Не было больше недомолвок, не было пустых ссор и обид. Ната на глазах расцвела и я не мог налюбоваться ею, позабыв практически обо всем! На ее щеках розовел румянец смущения, но в карих, теплых глазах горел огонь желания и любви… и что и говорить, как я ждал и как хотел наступления вечера. Весь день мы только и делали, что искали прикосновений друг друга и выбирали место, чтобы слиться в объятии… Наша вторая ночь была даже чудеснее, чем первая. Ната, попросив меня некоторое время не смотреть, что она делает, устроила из нашего ложа что-то, вроде восточного будуара, и, позвав меня из дальнего угла, встретила как одалиска, одетая лишь в тончайшую кисею, сквозь которую просвечивало ее нежное и такое желанное тело. Прильнув к ее ногам, я стал покрывать их поцелуями, и постепенно поднимался все выше — к тому месту, которое познал предыдущей ночью. Ната еле слышно застонала:

— У меня колени подгибаются…

Не прекращая своих ласк, я взял ее за ягодицы и положил перед собой, а сам нагнулся к ее паху. Ната всхлипнула:

— Так не бывает… Нет, нет! Не надо больше! Я умру от счастья, милый мой!

— Наточка!

Она подалась ко мне, отрывая мое лицо от своей чистой и столь приятно пахнущей кожи…

— Мой Дар! Мой любимый! Мое солнышко и моя судьба! Я не могла даже мечтать о таком… А теперь, я начинаю верить в сказки!..

— Ты сама моя сказка! Хрупкая и нежная… сказка, которую я хочу прочитывать еще и еще раз!

— Нет! Я сильная! Я сильная, мой любимый! Не береги меня, не жалей! Бери меня! Бери, как хочешь и когда хочешь! Я вся твоя! Я хочу быть твоей!

Я вздохнул про себя — что скрывать… Мне приходилось слышать, что-то вроде этого, в моем, богатом женщинами, прошлом… но, на поверку, получать от них то, что они обещали, оказывалось куда сложнее, чем услышать. Словно угадав мои мысли, Ната прижала мою голову к своей груди и взволнованно зашептала:

— Ты не веришь? Я клянусь, что сделаю все, что ты захочешь!

— Девочка моя…

Она уткнулась мне в плечо влажным лицом.

— Ты снова плачешь?

— От радости, родной мой… только от радости! Это слезы счастья… Такого со мной никогда раньше не было. А теперь мне хочется просто разреветься во весь голос — так меня переполняет! Я дурочка, да?

— Что ты? Глупенькая моя… милая, желанная моя девочка! Мечта всей моей жизни!

Она улыбалась мокрыми глазами, роняя на меня обжигающие и такие родные слезинки…

— Я не выдержу этого…

У меня стала кружиться голова — никто и никогда не говорил мне таких слов и никто и никогда не был так признателен…

От ее признаний я почувствовал себя готовым быть с ней сколько угодно, дарить ей всю радость, которая накопилась во мне за время ожидания… Я склонился к ее ногам.

— Ты… Ты… меня… опять!

— Ты не хочешь?

— Нет! Я хочу! Но, ты…

— Мне это нравится, котенок… Не говори ничего…

После того, как предыдущей ночью я утолил свою страсть, я мог хоть немного себя контролировать и теперь желал довести ее до полного изнеможения, дать почувствовать, что не только она, но и я могу подарить ей всю полноту ощущений, какие только возможны между мужчиной и женщиной.

Я стащил с нее легкую ткань. Ната притихла — как и вчера. Она смущалась моего откровенно жадного взора — а я смотрел и не мог насладиться ею, желая видеть ее перед собой хоть всю жизнь… Я стал целовать ее кожу, погружал язык в узкою впадинку на животе, нежно касался мочек ушей. Ната только вздрагивала и еле слышно шептала:

— Я словно в первый раз…

— Да! — я поцеловал ее в шею. — Это и есть в первый раз. Пусть это станет твоя ночь…

— Дар… — она часто задышала, инстинктивно пытаясь сдвинуть свои ноги от напора моих, проникших туда ладоней. Я, осторожно, чтобы не причинить ей боль, развел ее бедра в стороны. Ната закрыла глаза, и сопротивление ее ног ослабло… Она совсем расслабилась — я с тревогой подумал, что слишком сильное нервное напряжение, привело к тому, что она подошла к черте, за которой может начаться приступ. Но она только впала в некоторое подобие забытья… Убедившись, что с ней все в порядке, я раздвинул ее ноги еще шире — и увидел неприкрытое ничем, лоно девушки. Она выбрила волосы на лобке, что обнажило нежную кожу, бархатным бутоном задрожавшую под моим прикосновением. Он набух и притягивал меня к себе, как магнитом. Не сдержавшись, я прильнул к нему губами. Лобок девушки быстро стал влажным — она хотела меня! Я коснулся языком во влажного отверстия и стал исследовать им все складочки, все тайны, скрывающиеся внутри… Ната буквально заставляла себя не кричать — я это понимал по ее сведенным в ломоте рукам и исказившемуся лицу. Ее пальцы впились в мою спину, оставляя на ней багровые полосы… А я хотел насладиться видом того, что было скрыто от меня все эти бесконечные недели ожидания…

— Ох…

Она больше не могла сдерживаться. Из сжатых уст девушки вырвался стон. Она изогнулась всем телом и прижала меня к себе руками.

— Еще… еще!

Губы ее дрожали, глаза, казалось, метали молнии… Одного этого мне хватило, чтобы почувствовать себя на седьмом небе — Ната была уже в полном трансе, на пороге волшебного экстаза… Обе ее руки легли вниз и недвусмысленно вцепились в складки половых губ, раздвигая их и облегчая мне проникновение. Я обезумел… Схватив ее за бедра, я с силой прижал ее к себе, вонзаясь в ее лоно, как можно дальше. Ната истекала, выгибаясь моим ласкам навстречу, бессвязно шептала и плакала… Это продолжилось около минуты, после чего она особенно резко всхлипнула, выгнулась и бессильно упала на спину. Я не удовлетворенный, тем, что сделал, продолжил свои ласки. Ната слабо реагировала на них — она испытала оргазм и теперь едва ли понимала, чего я хочу. Но у меня уже возникло иное желание… Я перевернул ее на живот и лег меж ее ног. Ната чуть сжалась, не догадываясь, что сейчас произойдет. А я, ухватив ладонями ее мягкие и сводящие меня с ума половинки, принялся раздвигать их в стороны.

— Дар…

Она заметно напряглась, попытавшись высвободиться. Но это было не просто… Я приник лицом к ягодицам и проник языком в иное отверстие. Ната вздрогнула… А я, сходя понемногу с ума от желания вонзиться в нее всем своим существом, ласкал ее все сильнее и сильнее…

— Дар… — она чуть ли не плача воззвала к моему благоразумию.

Мне не хотелось ее отпускать, но я понимал, что сейчас она в шоке от моих ласк… Да я и сам был в трансе, едва ли находя в себе силы удержаться, чтобы не овладеть ею везде… Я лег рядом с ней.

— Тебе это неприятно?

— Мне стыдно… — после небольшой паузы ответила Ната. — Так со мной еще никто не поступал. Меня вообще, никогда не ласкали… ты — первый.

Особенно, как сейчас…

— Тебе плохо?

— Нет! Хорошо… очень! — это прозвучало с заминкой, что не могло не быть замечено мною. Я ждал. Ната, смущаясь, произнесла:

— Я не могу так… Ты такой… взрослый. Мне очень стыдно.

— Ты стесняешься своего тела?

— Нет. Ты можешь сомневаться, но я теряюсь, когда вижу, как ты меня разглядываешь. Я чувствую себя девочкой… испорченной девчонкой. А ты — словно строгий отец, собирающийся меня наказать. Твои глаза словно обжигают! И вдруг — эти ласки… Это так сладко!