Чтение онлайн

— Мужа, Дар! Я выбрала тебя… не ты. Ты имел женщин до меня и будешь их иметь после, я знаю. Когда мы найдем других людей… А я — уже нет.

Никогда больше я не позволю никому овладеть собой — кроме того, кому смогла отдаться сама… Ты молчишь?

— Я не знаю. Не знаю, Ната. Любое мое слово может тебя обидеть, если ты его поймешь по-своему… Это так странно сейчас. И я просто растерян.

И… есть еще то, что я не имею права забывать.

— И не надо. Я маленькая, да — но очень проницательная женщина. Ты не можешь мне объяснить больше того, что я и так вижу… Это твоя семья? Дар, родной мой… Я не заставляю тебя их забыть. Но их нет… здесь. И, пока это так — могу я иметь право хоть на капельку счастья?

Я прижал ее к себе.

— Ты не должна мне этого говорить…

— Мне не до гордости, Дар! И я не хочу быть больше гордой… Я не ушла бы — если тебе вдруг пришлось выбирать между нами. Я согласна на все, только чтобы лежать на твоем плече, хоть иногда… Нет, не говори ничего — ты всегда забываешь, кто я… А я всегда помню. Я очень много знаю — потому что мне пришлось все узнать. Ты старше меня. Намного, да. Ну и что? Да, ты мог бы быть мне отцом — твой возраст вполне это допускает! И я не могла бы желать лучшего для себя! Если бы оставалась прежней девочкой, до того, как все случилось… Но, не сейчас. Теперь я хочу тебя, только как мужчину — своего мужчину! Я ведь человек — не бессердечное существо, только принимающее то, что для него делают. За одно то, что ты вытащил меня оттуда, каждая обязана была бы тебя отблагодарить именно так, как это доступно молодой женщине или девушке… Может быть, еще и потому, я стремилась отдалить этот миг, чтобы ты не принял мою любовь как одну лишь благодарность!

— Я знаю.

Она прикрыла мне рот руками.

— Не перебивай. Ничего ты не знаешь. Ты мучился в своей постели и хотел прийти ко мне. Но не пришел… Ты хотел уйти — но не смог. Ты не бросил меня, не стал пользоваться свой силой. И ты столько раз рисковал ради меня! Можешь мне не верить… но что это тогда, если не любовь?

— Это не я — это ты…

— Страшная женщина? Нет, я, всего лишь — женщина. Самая обычная. Разве только слишком молодая, по-твоему…

Я слегка улыбнулся:

— В юности все девушки, которые были старше меня на несколько лет, казались глубокими старухами. И только когда я стал мужчиной, эта разница перестала бросаться в глаза. Но после, я всегда стремился к связи с теми женщинами, которые были меня моложе.

— А девочки всегда взрослеют раньше своих сверстников. Это природа так предусмотрела. И, между прочим, мужей себе выбирают — очень многие — не среди мальчишек!

— Все-то ты знаешь…

Я сгреб ее в охапку и подмял под себя. Ната тихо и счастливо засмеялась…

Позже, когда устав от ласки и объятий, мы просто лежали молча — голова девушки покоилась на моем плече, как она и любила, Ната спросила:

— Тебе хорошо?

— Очень… Мне сложно тебе объяснить. И… это мне должно быть стыдно перед тобой. Меня не покидает ощущение, что я делаю это с подростком…

— Не извиняйся. Разве тебе это не нравится? Или ты больше любишь пожилых?

— Нет, конечно. Одна только твоя юность может заставить меня забыть о своих годах. Стоит тебе лишь захотеть — и я словно возрождаюсь… становлюсь готовым быть с тобой еще раз, и еще..

— Я знаю. Ведь потому век… моих подруг, был так короток.

— Не нужно, Ната.

Она погладила меня по голове.

— Какой ты, право… Сразу видно, что не из серых. Хоть и имеешь такие волосы — цвета стали!

— Серых?

— Да. Так бандиты называли простых рабочих, мужиков — на их жаргоне… Серость, быдло.

— А ты откуда…

Я смешался, поняв, что сморозил глупость. Но Ната спокойно ответила:

— Среди клиентов бандиты были регулярно. Самые щедрые… и самые страшные.

После работы с ними девочки приходили едва живыми. И я тоже…

— Ната!

— Я тоже, Дар. Ты относишься ко мне, как ребенку, стараешься меня защитить, уберечь — от всего! Я очень тебе благодарна, за все это — меня редко, когда жалели. Но не нужно меня идеализировать.

Я попытался закрыть ей рот поцелуем. Ната увернулась и продолжила:

— Нас не целовали в губы… Это как кодекс чести, среди проституток — не позволять себя целовать. Пойми же — я шлюха.

— Зачем ты…

— Я шлюха. Я малолетняя путана, которую имели почти каждый день, на протяжении более полугода. Я даже лиц не помню, не то что имен. Будь я старше, и не так… смазлива, ты бы относился ко мне по иному. Ты постоянно принимаешь меня за невинную девчонку — а это всего лишь стерва, познавшая мужчин раз в двадцать больше, чем ты хотел бы познать женщин.

— Что с тобой сегодня?

— Ты хороший. Только так не бывает. Мне повезло, что я оказалась в нужном месте и в нужное время. Был бы это не ты… Кто-то старше или моложе, трусливей и злее, страшный и грязный — не знаю. Сильный, грубый — это все равно. Я ведь стала бы спать с ним, Дар… Стала. Даже, против своей воли.

Потому что я — дрянь. Я бы захотела остаться жить… Но все не так. Все случилось совсем не так, и мне нет нужды умирать или изображать из себя кого-то…

— Почему ты решила мне все это сказать?

— Я не знаю… Мне обидно, что ты смотришь на меня такими глазами. За тебя

— обидно. Я бы хотела, чтобы ты меня избил, когда ни будь…

— Бьет, значит — любит? Мне не нужно для этого поднимать на тебя руку.

— Дар…

— Если сегодня вечер откровений… Тогда и ты выслушай меня. Как объяснить одной милой, желанной девочке, что я уже так привык к ней, привык к ее тихому и ровному дыханию у себя на плече… Что постель без нее становится пустой и холодной… Но ведь она все умеет понимать без слов. Юная, нежная, льнущая ко мне она сводит меня с ума! Может быть, все дело в той новизне, что я испытываю с ней, может, в понимании того, что я обладаю еще почти девочкой… Я иногда думал, что я ничем не лучше тех, благодаря кому она стала женщиной так рано. В такие минуты я отворачивался от нее, пытаясь пересилить себя и свою страсть… а она, теряясь, принимала это как обиду на свой счет, и, не сумев меня вернуть в свои объятия, заливалась тайными и беззвучными слезами. Я ведь видел их, Ната… Сильная, стойко переносящая боль и невзгоды, не теряющаяся при опасности и закаленная своим жизненным опытом, не допускающая проявления никакой слабости — эта девочка совершенно не умеет сдерживать себя при малейшем моем повышении голоса.

Девочка, отдающаяся мне так, что я готов всю ночь после этого носить ее на руках, повторяя ласковые слова. Такое было со мной только в случайные моменты моей жизни… и совсем редко. И вот, эта девочка хочет уверить меня в том, что она плохая…

Но кто тогда я? Ната, радость моя, я ничего не хочу больше слышать… не потому, что это тяжело слушать, а потому, что это больно тебе! Не делай себе больно…

Она поднялась надо мной и вздрагивающим голосом произнесла:

— Дар! Милый мой Дар! У тебя настоящее имя, ты — мой дар! За все, что мне… за все!

Она кинулась мне в ноги, начав покрывать их поцелуями. Я ошалело притих, но потом, опомнившись, с силой притянул ее к себе и усадил на свой живот.

Ее вес мною едва ощущался — все таки она, несмотря на свои, не по детски развитые грудь и бедра, была практически подростком… Ната притихла, предвидя что-то новое в моих желаниях. После той, первой ночи с ней, мне не часто приходилось ласкать ее, я просто не успевал… Но сегодня у меня было желание дать девушке как можно больше. Я приподнял ее, подсунув ладони под ягодицы, и соскользнул по простыне вниз. Жаркое, ничем не прикрытое лоно, сразу оказалось доступно моему взору и я, невзирая на смущение и попытки освободиться, овладел им. Ната вскрикнула, забилась, но я уже проник в нее, вновь погружаясь языком в узкое отверстие. Она была полностью в моей власти и я пользовался этим, то прижимая к себе ее легкое тело то, слегка поднимал его, чтобы немного отдышатся от возбуждения. Она, покорная и расслабившаяся, бессильно опустила руки, позволяя мне делать с ней все что угодно. Глаза девушки закрылись, ресницы вздрагивали, милые манящие губы что-то шептали… В какой-то момент она выгнулась, до крови закусила губы и жалобно простонала. Я положил ее возле себя и долго смотрел на лицо, раскрасневшееся и счастливое. Она глубоко вздохнула и, не открывая глаз, притянула меня к себе. Мы лежали так и она нежно, без слов, гладила меня по голове, а я, усталый и успокоившийся, забыл о своем возрасте, прижавшись к ее груди…