Чтение онлайн

— Если это тебе нравится — значит, предусмотрено. Но я, пожалуй, не буду настаивать… И, это все — отговорки! Ты сам потом не сможешь встать — от усталости!

Мы оба рассмеялись. Ната принялась в шутку со мной бороться, и я с удивлением заметил, что в ее, на первый взгляд, худеньких руках, скрывается немалая сила…

— Ты тоже стала сильнее… Хотя, по внешнему виду не заметно!

— Мама беспокоилась, когда я занималась спортом, что буду как штангист — но наш тренер говорил, что это полная чушь.

— Ты занималась спортом?

— Да. А что, непохоже? Я с сомнением вздохнул — но Ната отмела мои вопросы сразу:

— Скаутский отряд — это так, постольку… Меня отдали на акробатику. Папа хотел так — он считал, что я слишком хрупкая, и не смогу за себя постоять… как предвидел.

— И сколько ты занималась?

— Пять лет. Никаких особых результатов не было — я и не стремилась. Просто нравилось кувыркаться, лазить по канатам, прыгать.

— А сколько тебе было?

— Он привел меня в секцию в шесть лет. А еще — плавание. Так что плавать я научилась — если бы мы перевернулись на озере, то я смогла бы тебя вытащить!

— Спасибо.

Я подумал, что попади мы в воду ее озера — та, невидимая бестия, которая там водилась, вряд ли позволила нам добраться до берега вплавь…

— А я сам научился. Меня никуда не отдавали…

— Ты в семье был один?

— Нет. Четверо. Я — самый младший. Что ты улыбаешься?

— Не могу! — Ната задыхалась, зажимая себе рот рукой. — Самый младший!

Только подумать — самому за сорок — а младший!

Я вначале не понял, а потом тоже расхохотался — хотя, в сущности, причина для этого была самая, что ни есть, пустая…

— Ладно, давай спать. А то так и проболтаем всю ночь. Вон Угар — сопит так, что полог трясется.

— Он такой большой… Как ты думаешь, если бы он тогда был с нами, то смог бы справиться с Бурокрысом?

— Лучше не пробовать. Мне кажется, что возможностей увидеть его в бою у нас будет еще предостаточно…

Я свернулся, давая понять, что не намерен больше разговаривать.

— Ты спать?

— Да… Спи, девочка моя… А то я тебе сам спать не дам. Спи!

Она удобно устроилась на моем плече и сделала вид, что засыпает. А мне уже не спалось… Нежность и признательность, к милой девочке, наполняла мое сердце, заставив позабыть на время обо всех ужасах, какие могли еще встретиться нам в будущем… Это было невозможно — я сжимал в своих руках девушку, которую никогда бы не узнал — в прошлом. Жуткая катастрофа в какие-то часы перевернувшая все, что мы привыкли считать своим миром, забрала у меня все и всех… и дала взамен ее. Но это была очень большая плата… Я вздохнул, сжав непроизвольно пальцы на талии Наты.

— Что с тобой, милый? Ты чем-то расстроен?

Он нее не могло укрыться, наверное, ничего…

— Немного… Спи, котенок мой.

Ната стала гладить меня по груди ладошкой…

— Что-то плохо, да? Это женщины…

— Женщины?

— Ну да. О чем бы ты мог еще подумать? Не о мужчинах, я думаю!

Я усмехнулся. Ната приняла это как подтверждение своим словам.

— Ты о ком-то думаешь? Мне кажется, ты очень влюбчив, Дар.

— А разве, можно по другому? Нужно, хотя бы чуточку влюбляться, чтобы женщина не чувствовала себя только как средство для удовлетворения. Но я уже не такой увлекающийся, каким был когда-то…

— И это тоже женщины… А я… Что для тебя я?

Она внезапно прижалась ко мне и горячо зашептала:

— Верь мне! Хоть немножко… Я не лицемерка. Я могу быть разной — мне пришлось быть разной… И все же — мне нет причин тебе лгать! Ты не веришь…

— Что ты!

— Нет, нет! Прости меня, я все время говорю какие-то глупости…

Ната взобралась на меня и стала нежно покусывать мое ухо своими крепкими зубками…

— Я ненасытная волчица… А у тебя сердце стучит!

— ?

— Ну, не так, когда ты спокоен…

— Да?

Даже в темноте было заметно, что она смутилась. Ната опустилась на меня своим телом, пряча от меня глаза. Ее груди мягко прижались к моей коже, и меня сразу бросило в жар. Я свел руки на ее спине и прижался к ее ищущим губам своими.

— Ты так и не уснешь, да?

— Я хочу быть этой ночью твоей… Вся!

— С ума сойти… Только лежи смирно… а то я за себя не отвечаю!

— Дар… Если ты хочешь, я… — она старалась не смотреть мне в глаза. — Ты можешь сделать все, что пожелаешь.

— Ты и так отдала мне всю себя, солнышко…

— Нет, еще не всю… Я… Мне трудно даже сказать тебе об этом… А сам ты не заикнешься, я знаю. Возьми меня по иному… В рот.

Она сразу же сжалась, словно ожидая удара. Я почувствовал сухость в горле… Прошлое девушки мгновенно зазвучало у меня в ушах. Ни словом, ни намеком я старался не показывать ей, что запомнил ее мрачную исповедь слово в слово, даже сейчас ненавидя тех подонков, которые чуть было ее не погубили. Но эта просьба… Какие бы желания не обуревали меня, но я не мог сам предложить ей то, что она, запинаясь, произнесла сама…

— Ты не хочешь? Считаешь меня сучкой… Я все испортила…

— Ната… Я, не… — я судорожно искал нужные слова. — Если честно… да, я хочу. Конечно… Но не знаю, как ты… ну, понимаешь меня, это вряд ли… понравится тебе самой…

— Глупый… — она улыбнулась краешками губ. — Старый и глупый. Дожил до таких лет… Понравится. В любимом человеке тебе все понравится!

— Но…

— Это ведь были твои слова?

— Мои…

— Ты мне говорил, что мы не сможем лгать друг перед другом? Ты. А теперь ты пытаешься сделать вид, что твоя порядочность не дает тебе права делать со мной того, чего ты хочешь! Дар, я ведь не слепая, я все понимаю… Ты можешь и имеешь право делать со мной все! Все, что ты захочешь — все! И я знаю, что ты этого хочешь…

— Ната…

Она ласково прикрыла мне рот ладошкой и, целуя меня в ухо, добавила:

— Молчи… Пусть я испорченная и похотливая дрянь. Но, я — твоя дрянь… И я все равно не успокоюсь, пока не отдам тебе всю себя! Всю! Раз ты можешь это делать для меня — и делаешь — то почему противно должно быть мне, когда я хочу дать то же самое тебе?

Ната потихоньку стянула с нас одеяло и прильнула губами к моей груди. Еще ни разу до сегодняшней ночи я не получал от нее таких ласк — с ее стороны все ограничивалось поцелуями губ или лица. Как-то, всегда, инициатива была больше с моей стороны, и это я перебирал губами ее соски во рту, покрывал ее поцелуями от губ до лобка, вдыхая аромат бархатистой и нежной кожи. А ласки ее лона… Ната принимала это, дрожа от возбуждения, и ее состояние так распаляло меня самого, что очень скоро мы переходили к полному слиянию, в котором ее ответных ласк просто не требовалось. Но сейчас все было по-другому…

Она приподнялась, долго и бережно водя пальцами по моей груди, животу, потом медленно провела ими по внутренней поверхности бедер и прикоснулась к набухшему члену, едва не вызвав семяизвержения.

— Ты очень возбужден… А говоришь — остался прежним. Столько раз за одну ночь — ни у кого бы сил не хватило!

Она опять поцеловала мое ухо и скользнула вниз, к ногам. Ната подсунула одну руку под мои ягодицы, а другой бережно взяла член возле основания, сомкнув на нем пальцы. Некоторое время она просто водила головкой по всему своему лицу, прикасаясь ею то глаз, то щек. Все чаще и чаще она стала водить ею по своим влажным, жарким губам, и у меня начало мутиться в голове. Я чувствовал, что больше не могу сдерживаться — одних ее прикосновений мне было чем достаточно, чтобы кончить… Она не стала задерживаться, видя мое перенапряжение и, несколько раз ухватив член обеими ладонями, совершила быстрые движения по нему вверх и вниз. Я излился мгновенно, залив ей руки и себя самого. Меня охватило блаженное состояние от расслабления, отступила напряжение в пояснице, обычно сопутствующее этому акту… и, где-то в глубине, червоточинкой мелькнула мысль — все произошло не совсем так, как должно было быть. Тем не менее, слегка успокоившись, я привлек Нату к себе и долгим, затяжным поцелуем сковал ей губы.