Чтение онлайн

Мое оружие постоянно было со мной. Топор висел на перевязи, за спиной, вместе с мешком. Копье в руках — я им пользовался как шестом, чтобы перепрыгивать через большие рытвины и ямы. Лезвие, отточенное до острия бритвы, было зачехлено — я не хотел, чтобы оно подвергалось воздействию постоянной сырости. На привалах я доставал точильный камень и наводил на нем острие копья не жалея сил. Той же процедуре подвергались ножи и топор.

В конце концов, я так приловчился их точить, что мог теперь составить конкуренцию любому специалисту. Я не разводил больших костров — редко встречающиеся деревья — слишком явный знак того, что топливо следует поберечь. Кто знает, насколько мне его может хватить? Правда, всяческой древесины было в изобилии — я извлекал ее из чего угодно. Но я все же думал и о будущем…

Хорошо было и то, что эти сумерки не превращались в настоящую ночь — тогда бы я вряд ли смог далеко уйти. А так — практически одно и то же состояние, в любое время суток, что утро, что вечер. Я узнавал об их наступлении больше по наручным часам, а зачастую — по внутренним, биологическим. Они развились во мне очень остро, и я почти не ошибался, когда начинал сверять время, угаданное мною, с механизмом. Благо, они работали, не останавливаясь — в отличие от часов, у которых мог закончиться срок использования батареек.

В этот раз я взял и импровизированную палатку — самую плотную ткань, что смог найти среди рулонов на стеллажах. Я пропитал ее клеевым раствором, и теперь надеялся, что это поможет мне не промокать во время ливней, если придется попасть под него там, где негде будет укрыться.

Мое предположение оправдалось — я вышел к берегам на исходе четвертого дня. Быстрее пройти к нему не смог бы никто — а я считал, что передвигаюсь очень скоро. Кроме того, я один раз остановился на пару часов, заинтересовавшись непредвиденной находкой. Пришлось переночевать под естественным укрытием — что это было, нельзя даже описать. Так, навес из перевернутых машин, упавших столбов, шифера и множества грязи над всем этим. В нем я наткнулся на большое количество книг — видимо, их выбросило откуда-то взрывом, и они целыми кипами упали в одно место, образовав насыпь из полок и самих книг. Все верхние были залеплены грязью и почти сгнили. Но, покопавшись внутри кучи, я смог извлечь несколько более или менее целых — и, даже, не с окончательно расплывшимся текстом, на страницах. В основном, это была художественная и учебная литература. Я бы предпочел в этот момент, что ни будь, более подходящее к случаю. Какой ни будь лечебник или учебник по выживанию. Но, к моему сожалению, таких книг среди этих не нашлось, и я выбросил находку обратно. Мне стало неинтересно читать о том, что было или не было с кем-то там, далеко от той реальности, в которой я сейчас находился. Настолько все это сразу оказалось далеко… На всякий случай, я отметил это место — воткнул длинный шест прямо в кучу, решив, что когда ни будь, займусь ею и покопаюсь более основательно. Но в душе я сомневался, понимая, что это обещание вряд ли будет исполнено. Мудрость и логика мыслей, выраженные на этих страницах не подлежали сомнению — но нужны ли были они мне теперь?

Я остановился на возвышении. Нет, здесь ничего не изменилось. Река не восстановилась, и воды в ней не стало больше. Но я не зря проделал этот путь. Приобретение нового знания — тоже, что-то значит. Единственное, что я сделал — добавил к своей карте еще несколько штрихов. Еще одна ночевка на бывшем берегу — и я отправился назад. Переходить на ту сторону реки мне, почему-то, не хотелось…

Возвращение было безрадостным. Я не нашел то, что искал, и с каждым днем мои надежды на встречу с людьми уменьшались… Вернувшись в подвал, я предался унынию. Зачем все, если нет никого? Представить себе, что я действительно последний… нет, это было хуже, чем любой кошмар. Едва прошел один день, одна ночь, которую я провел в подвале, как я снова собрался в поход. Я снова решил пойти на восток. Я уже знал, как выглядит его северная и центральная часть. Оставалось исследовать южную окраину, чтобы иметь четкое представление обо всем, что там находилось. И мне хотелось узнать, как далеко простирается то болото, которое я видел возле провала.

Сборы были недолгими. Оружие, консервы, веревка — я стал брать и ее, после того, как не смог спуститься в одну из трещин, на дне которой меня что-то заинтересовало. Кое-что из аптечки, воду, запасную обувь. Все вместе, мое снаряжение весило прилично, но полагаться на то, что я смогу найти необходимое в странствиях, не приходилось. Слишком часто я убеждался в том, что это неосуществимо. Хоть с грязного и мокрого неба хлопья и стали падать гораздо реже, чем в первые дни, но и того, что уже упало, хватило с избытком, чтобы надежно упрятать все под собой.

Я не стал сразу спускаться ниже — к границам города на юг. Вместо этого я снова прошел уже известным маршрутом, и, лишь отойдя от подвала на расстояние, равное двум дням пути, стал заворачивать южнее. Город закончился внезапно — развалины сменились пластами перевернутой земли. Они были гораздо меньше тех холмов, которые образовались в городе, и со временем могли выровняться и принять более равнинный вид. В этом очень способствовали проливные дожди — они опять зачастили, и мне приходилось прятаться от воды в укрытиях.

Похоже на то, что всю эту землю проборонили гигантским плугом. Иного объяснения я не находил. А затем забыли разровнять… Она простиралась далеко от города, охватывая все его видимые пределы полукольцом. Скорее всего, выйди я сразу на юг, от своего холма, то уперся бы в эту перепаханную пустошь сразу. При достаточно скудном свете было понятно, что подобное должно быть везде. Где-то там, за пределами видимости, должны были находиться горы. Мне даже показалось, что я вижу их снежные шапки — но, сколько я не напрягал глаза, подтверждения этому не нашел. Земля, которая была под моими ногами, не имела того привычного цвета, к которому я привык. Скорее, наоборот. Она стала, чуть ли не желтой, от чего я вначале испытал что-то вроде небольшого шока. Набрав земли, я помял ее в ладонях и убедился что это, все-таки, земля, а не песок — структура почвы не изменилась. Мне стало не по себе — вдруг она вся поражена радиацией и это настолько серьезно, что даже прикосновение к ней может вызвать заболевание? Я сразу разжал пальцы — и она осыпалась к моим ногам.

Что-то заставило меня еще раз нагнуться и набрать горсть. Среди комочков, растиравшихся в ладонях, обнаружилось несколько вкраплений, словно кусочков расплавленного стекла. Они были с неровными закругленными краями.

Я вспомнил о том, что нахожусь на востоке, и совсем неподалеку отсюда должны были быть те сопки, где находился ядерный центр. И взрыв, увиденный мною из центра города, произошел именно здесь… Гриб, затмивший собой все, был виден так отчетливо, что забыть такое было просто нельзя…

Я прикинул. Вся сила взрыва оказалась направлена, почему-то, именно не столько на город, сколько в сторону от него. Это было видно даже в те минуты, когда замечать что-либо, было вообще невозможно. Но я заметил — а сейчас вспомнил. Шапка, сорвавшаяся с верхушки атомной ножки, медленно и неудержимо валилась куда-то сюда — в те места, где я сейчас находился.

Нет, конечно, она затронула и весь город… особенно воздушной волной. Но, самая смертоносная, лучевая — что, если она сильнее всего проявилась именно здесь? От испуга я еще раз выронил землю… а потом горько усмехнулся. Смерть… Она столько раз была со мной, что я успел к ней привыкнуть. Возможность погибнуть мне предоставлялась неоднократно. Мне пришло в голову и другое — а что, если это излучение и погубило все живое, пока я был в подземелье метро? Все это было непонятно и сложно.

Разобраться, не имея никаких специальных знаний, рассуждая с дилетантских точек зрения… Я решил, что если и умру, то не от радиации. В противном случае, это могло случиться со мной уже сотни раз.

А земля, раскинувшаяся на километры, неровными грядами жутко вспаханного поля, хранила молчание… Не летали птицы, не бегали звери. Может быть зима

— не самое подходящее для живности время? Но, хоть самые выносливые, могли остаться? Вороны, например…

Мне здесь больше нечего было делать. Я увидел все, что хотел увидеть и добавил к своим открытиям еще одну страницу. Пытаться пройти через эти земли — безрассудство полнейшее. В них можно было заблудиться и бродить до тех пор, пока не откажут ноги.

Я возвращался через границу города, поднимаясь к северу. Болота еще не было видно, и я хотел точно определить его края. Оно пугало меня куда больше, чем привычные развалины домов — вдруг оно станет расползаться и поглощать под собой и все эти холмы из зданий? Через три дня, после того, как я отправился на север, оно дало о себе знать — своими испарениями и чавкающими звуками, слышными издалека. Оно выступило темной массой сразу перед глазами. Мои опасения не подтвердились. Болото не проникало в город, а уходило от него — еще дальше, на восток. Я не мог знать, насколько далеко оно тянется, но полагал, что территория, охваченная затоплением, может простираться очень и очень далеко. Конечно, это было не совсем настоящее болото — но оно обещало стать таковым в будущем. Вода еще слишком свободно перекатывалась по нему, гонимая ветром и ее не сковывали заросли и осока. Все это еще должно было появиться…