Чтение онлайн

Я нерешительно высвободил руку и положил ее на загривок собаки. Угар поймал кисть зубами… и еле заметно сжал ее своими устрашающими клыками.

Одно движение — и он мог бы раздробить мне ее в мелкие кусочки. Ната сглотнула — этот звук прозвучал так сильно, словно в подвале что-то разбилось. Пес разжал пасть…

— Ты понял? Он мог… и не стал! Он прежний, он не изменился, Дар!

— Я вижу.

Я откинул одеяло и присел на край кровати. Пес ждал, так и оставшись в этой позе — лапами на постели. Я ухватил его за баки на морде и прижал к своей груди…

— Как же ты напугал нас, Черный…

Ната вскинула удивленно брови — она не слышала прежней клички щенка. Но мне было не до объяснений…

— Как же ты так мог! Щеня, щеня…

Это был мир. Он, со свойственной ему проницательностью, смог сделать то, что я сам оказался не способен — сломать возникшее меж нами напряжение, едва не приведшее к кровопролитию… Пес изменился — но остался прежним, преданным и верным щенком, помнящим все, что с ним было. И он не видел во мне соперника или врага…

Угар радостно залаял. Это уже был не щенячий тембр — эхо заполнило все помещение гулом, от которого стала даже дребезжать посуда! Я невольно воскликнул:

— О! Нет, дорогой, хватит! Так больше не делай, а то от твоего баса все стены рассыпятся!

— Да, от одного его голоса, все крысы теперь разбегутся!

— И от вида… и от зубов. Он сможет, по-моему, с двумя-тремя справится, как нечего делать!

Ната соскользнула с постели — я прикрыл глаза, не в силах видеть ее, почти обнаженного тела — и присела возле пса. Она обняла его за шею — было трогательно смотреть, как юная девушка, стоя на коленях, была даже ниже пса и при этом отважно прижимала к себе его громадную голову…

— Знаешь, — Ната задумчиво посмотрела на пса, всем своим существом выражая дружелюбие и преданность. — Он ведь не прост. Далеко, не прост.

— Не новость, — спокойно заметил я в ответ. — Это было видно и до его перерождения.

— А если он умнее нас?

— Не думаю, Наточка… Он, что бы там ни было — собака. И все. Умная, сообразительная… очень сообразительная. Но — собака.

— Но, почему-то, ты нашел живыми именно собак, а не умных, в гораздо большей степени, людей.

Я откинулся на постель.

— Ну вот. Говорили о собаке, а перешли…

— Дар, ты же сам начал!

— Я?

— Да, — она невинно пожала плечами. — И не делай вид, что я не права! Тебе просто нравится меня все время вызывать на спор!

— Ну… знаешь!

Наш разговор нарушил Угар. Он снова гулко рявкнул — по подвалу словно пронесся раскат грома!

— Пожалуй, придется его выпустить на улицу. А не то он нам здесь все разнесет вдребезги! Ну и глотка…

— Я сама! — Ната быстро поднялась и, набросив на себя одеяло, выскочила в лаз. Я остался лежать, ожидая их возвращения.

Она вернулась очень тихо — я не успел опомниться, как она мышкой проскочила в постель, и сразу прижалась ко мне, согреваясь после уличной прохлады. Все ее тело было холодным — она была почти раздета, ожидая, пока пес закончит свои дела…

— Дар…

— Ната!

Я прижал ее к себе. Маленькая, упругая грудь девушки уперлась в мою… Желание, сдерживаемое с трудом, едва не выплеснулось наружу. Я стиснул в руках хрупкое тело и, теряя голову, приблизил свои губы к губам девушки.

— Дар… Не надо, пожалуйста.

— Ната!

Мои руки легли на ее бедра. Сдерживаться уже не было никакой возможности.

Я больше не мог терпеть такую муку…

Ната резким движением ткнула меня, куда-то, в живот, потом в область груди

— у меня перехватило дыхание от жуткой боли! Я хватал губами воздух, а она, насупившись, сидела рядом, ожидая, пока я приду в себя.

— Прости. Ты меня вынудил так сделать.

— Уходи.

Я отвернул лицо к стене.

— Дар, я не хоте…

— Уходи!

Ната молча соскользнула и пропала в темноте. Раздался скрип в ее углу — она вернулась на свою половину…

Прошло несколько дней. Пес ничем не выказывал своей агрессивности — и я, постепенно, перестал ожидать скрытой угрозы в наш адрес. Напротив — он даже, как-то, остепенился, перестал носиться и убегать. Он стал больше слушать Нату — что раньше достигалось с большим трудом. Стал взрослее…

Ната не уставала восторгаться его способностями, расхваливая его при каждом удобном случае. Тот поздний вечер, завершившийся так нелепо, мы не упоминали. Я не хотел, стыдясь самого себя, и того, как ловко обездвижила меня молодая девчонка — а она… Она вела себя так, будто ничего и не было.

Мы уже давно перестали бояться нападения крыс — за все время, пока мы здесь находились, эти твари ни разу не нарушали границ города. Не считая той, жуткой, буро-коричневой бестии, которую убил щенок, иных хищников в нашем районе не водилось. Тем не менее, без оружия я из подвала никогда не выходил, принуждая и Нату следовать этому правилу.

Я решил провести ее к развалинам банка. Показать то, что хранилось среди упавших стен. Мне была интересна ее реакция на несметные — по недавним временам — сокровища. Но она, на удивление спокойно, восприняла информацию о хранилище — лишь ее сузившиеся глаза выдавали, что она не так уж и равнодушна… Выждав паузу, я спросил:

— Тебе это не интересно?

— Отчего ж. Давай, сходим. Но, если ты хотел меня этим ошеломить — не получиться. Что сейчас значат деньги?

Она пожала плечами и вернулась к своей работе. Я решил сделать из очага что-то, вроде печи — чтобы иметь возможность более экономно расходовать дрова, а заодно не греть постоянно воду. Ната мне помогала — я клал кирпичи, вынимая их из формочек, которые сбил из досок. А девушка в эти формы накладывала глину, перемешанную с пеплом — при высыхании получалась почти каменная смесь. Вот и сейчас, у нее были измазаны обе руки. К работе привлекли даже пса — он топтался по вязкой глине своими широкими лапами.

Вес у Угара был, пожалуй, намного больше, чем у Наты. Он, вообще, рос не по дням, а по часам. У него расширилась грудная клетка, окрепли и без того мощные мышцы, а шерсть стала свисать до самого пола. С такой шубой можно было не бояться даже самого лютого мороза, и мы, не без оснований, стали бояться, что они могут вернуться. Не зря же она у него так выросла!

Природа не могла напрасно его так наградить… но наши опасения не подтверждались. Зима уходила, отдавая свое место прочно воцаряющемуся теплу. Похоже, что перерождение ему даже понравилось. Если в первые дни он еще путался в собственных лапах, то скоро привык к ним, и очень быстро понял всю выгоду, которую они ему принесли. Ходить и прыгать по острым граням, на них было очень легко — мягкие подушечки предохраняли от порезов и обеспечивали бесшумность передвижения. Ну а острые когти позволяли взобраться в такие места, куда он, будучи обычным псом, вряд ли смог бы попасть. Не скрою, я с замиранием сердца следил за щенком, все время думая о том, что это может произойти и с нами. Ната, понимающая мои опасения, заметила, что кое в чем, я тоже не остался прежним. В первую очередь, это были мои волосы. Она помалкивала до поры, предпочитая относить их цвет за естественный — в смысле, окрашенный. Но, не желая мне досаждать расспросами, относительно такой странной окраски, ни о чем не спрашивала.