Чтение онлайн

— Ната!

Я испугался всерьез — падение могло быть небезопасным. Ната лежала на спине с закрытыми глазами.

— Ты что? Крыша поехала? Пришло же в голову — на овчарке кататься… И так еле в себя пришла.

Я осторожно подсунул под нее руку и поднял. Тело девушки было почти невесомым. Она открыла глаза.

— А ты испугался за меня, да? Ты испугался?

Мне хотелось ее отругать, но вместо этого я тихо произнес:

— Да… Очень. Какая же ты… глупая.

Мне не хотелось ее отпускать — знакомая волна, жаром затопила меня полностью…

Уловив, что мое состояние поменялось, Ната попросила:

— Поставь меня на ноги… Я дойду сама.

Она заметно поскучнела. Я подумал, что любое проявление известной слабости, будет расценено ею однозначно… Но это не было концом того, что возникло уже между нами. Если раньше, в силу того, что я не хотел признаваться не только ей — а самому себе, как мне дорога эта девочка, и большей частью отмалчивался и старался держаться на расстоянии — то после этого разговора я хотел вновь и вновь говорить с ней об этом. Можно назвать это извращением, чем угодно — но как должен был вести себя здоровый и полный сил мужчина, последний раз, спавший с женщиной, больше девяти месяцев тому назад? Не мог же я ей признаться, что приехал домой не в самый лучший момент — у родственников жены случилось несчастье, и это как-то не располагало ее к интимной жизни… ну а до того, я находился в командировке, почти пять месяцев. И, если многие мои товарищи, на работе, заводили себе временных подружек — то я, как-то не стремился к этому… А сейчас! Иметь рядом, под одним кровом, невероятно привлекательную и юную девушку, и только грезить о ней… Это было очень трудно.

Ната тоже стала другой — перестав меня провоцировать, она, наоборот, вела себя, как никогда, скованно, отстраняясь от меня всякий раз, когда я подходил слишком близко.

Я готовился к дальнему походу. Вопрос пропитания для пса оставался открытым — он, хоть и снабжал себя, по мере возможности — ловлей мелких грызунов на территории города, но это были такие мелочи, что не могли приниматься в расчет. На этот раз мне хотелось проникнуть в степи, на запад — подальше, от возможных стай собак или крыс. И, тем более — таких огромных бурокрысов. Мы оставили за этими гигантами это название, как наиболее удачное — из-за цвета их шкур и похожей внешности. Хорошо, что нападавшие на нас, настоящие крысы, не достигали таких размеров… Я отдавал себе отчет, во что может вылиться подобная встреча для нас, и, потому, избрал более безопасный путь — ближе к берегам реки. Там должны были быть кустарники и деревья — что внушало надежду на добычу.

Подготавливаясь к путешествию, я несколько раз заставил Нату примерить заново сшитую одежду — зимние куртки уже пришла пора менять на более легкие. Девушка подчинялась, хоть зачастую, я просто лишний раз хотел, чтобы она мелькнула передо мной, своим полуобнаженным телом…

Возникла еще одна проблема — как и у любой другой женщины. У Наты в очередной раз пришли дни, требующие особого к ним отношения. Проще говоря

— месячные. Но, если в первые дни это было как-то нами не сильно замечено, то сейчас все обстояло иначе. Ни прокладок, ни сопутствующих им вещей, на полках не было. Нате приходилось укрываться от меня за ширмой и заниматься стиркой. Следовало дождаться, пока эти дни пройдут — пускаться в поход, когда еще не окончился цикл, не стоило. Во-первых — и в главных — от нее исходил запах. Не уловимый мною, но прекрасно различаемый Угаром. Тот волновался и не давал ей покоя. Если его мог учуять наш пес — то дикие собаки, или, кто там еще — и подавно! Мне не хотелось привлекать к нам внимание всех хищников прибрежной полосы… Да и сама Ната чувствовала себя не лучшим образом — заметная слабость и усталость, ноющий живот, приступы боли — с таким в походы не отправляются! Мы решили подождать. И, только когда Ната, слегка смущаясь и отводя глаза в сторону, заявила мне, что уже можно — мы стали собирать вещи.

Перед выходом я решил подогнать лук девушки по ее силе — натягивать тетиву, на прежнем, ей было все же тяжело. Попросив ее встать рядом — чтобы измерить величину древка, я не мог удержаться, чтобы не провести рукой по ее голове — казалось, от нее исходила волна, попадая в которую, я терял чувство реальности… Угар в очередной раз выскочил наружу — пробежаться на воле. Я гладил Нату и не мог оторваться… Она прикрыла глаза и шепотом произнесла:

— Так странно… Гладишь меня, как котенка у себя в руках.

У меня что-то сдвинулось в мозгах… Расценив ее слова, как сигнал к действию, я, с бьющимся сердцем, встал вплотную и крепко прижал ее к себе.

Ната сделала шаг назад и вцепилась в спинку стула, пытаясь что-то сказать

— но я, дрожащими руками, уже стягивал с нее ту одежду, которую сам и шил для девушки…

Что-то взорвалось в моем сердце — и выплеснулось наружу неудержимым фонтаном, в котором совсем мало оставалось от ласки и нежности. Я все понимал — что это предательство, не только по отношению к ней, но и к тем, кто, возможно, ждал меня очень далеко отсюда — и не мог остановиться. Я желал обладать этой юной девушкой, почти что подростком. Все законы морали, которыми руководствовался наш мир, пропали — они были погребены вместе с теми, кто их выдумывал, принимал и заставлял им подчиняться!

Она была передо мной, беззащитная, и оттого еще более желанная в своей полной беспомощности! Ната только издала слабый вскрик и попыталась прикрыться руками… Тщетно! Я пожирал ее глазами, изголодавшимися за это время по женскому телу, я вспомнил, как купал ее в первый день, когда мы вернулись — я не мог и не хотел больше себя сдерживать! Покрывало, которое

Ната со стула потянула было к себе, отлетело прочь — я рванул его в сторону, не позволяя ей скрыть свою наготу. Ната вздрогнула, закусив губы.

Мои руки срывали остатки ткани — я уже ничего не соображал, кроме сознания того, что хочу немедленно, сию же секунду, взять ее трепещущее тело и отнести на постель!

— Дар! Не надо так! Не надо, прошу тебя! Я умоляю тебя — не надо!

Она могла вывести меня из строя одним только ударом — но, почему-то, не делала этого… Вместо сопротивления, Ната упала на колени и навзрыд зарыдала — в полный голос, перешедший в отчаянный крик:

— Не надо!

У нее начиналась истерика. Я упал на колени рядом с ней — обнаженная девушка сводила меня с ума! Я схватил ее, за сжавшиеся под моим прикосновением, бедра, и потянул на себя. Ната вдруг перестала отбиваться… Она бессильно обмякла и упала на спину. Я заметил, как слезы на ее глазах вдруг исчезли, а губы прорезала гримаса отвращения. Она бросила на меня уничижительный взгляд, и я услышал, как она еле слышно прошептала: — Давно пора…

Это ли, или что иное — но я вдруг почувствовал себя подонком, собирающимся изнасиловать ребенка… Весь дрожа от возбуждения, я стоял возле лежащей девушки, с которой мог сделать все, что угодно… — и не делал больше ничего. Ната прижала руки к себе по швам, не делая больше попыток укрыться, и опять тихо плакала… В ее глазах была уже только мука и боль.

Позже, она мне призналась, что уже ни на что не надеялась — так страшен я был в ту минуту.

С усилием, граничащим со стоном, я отвернулся и протянул ей покрывало.

— Возьми…

Я не узнал своего голоса — он охрип в один миг. По легкому движению позади, я понял, что Ната поднялась с пола.

— Закройся… И иди к себе.

Больше я ничего не смог сказать. Выносить ее присутствие рядом — и не иметь возможности прикоснуться! — это рвало мне душу, выворачивая ее насквозь. От неутоленного желания в паху стало ломить — я бросился на свою постель, укрывшись с головой… Мною овладело опустошение. И я знал, что больше выносить этого не смогу. Кому-то из нас, придется покинуть подвал.

В полной тишине — ее нарушали лишь потрескивания дров в очаге, до меня донеслись приглушенные всхлипывания Наты. Раньше бы я встал и попробовал ее успокоить — но теперь, именно я был причиной этих слез! Я только стиснул зубы и отвернулся в другую сторону. Мы оба не спали в эту ночь. Я понял это, когда утром увидел круги под ее глазами — впрочем, у меня вид был не лучше. Мысль, запавшая мне в голову накануне, не давала мне покоя — но говорить об этом Нате я не собирался. Это был не ее выбор — постель или одиночество. И не девушке было его решать. Я просто хотел исчезнуть — так, чтобы она ничего не заметила…