Чтение онлайн

Украдкой приготовив свое оружие, собрав, кое-какие, необходимые на первых порах, вещи, я стал искать куда-то засунутую тетиву для своего лука — старая уже требовала замены.

— Я завтрак приготовила… Будешь? — Ната говорила очень тихо, глядя куда-то в пол… — Все остывает.

— Спасибо. Я не хочу.

Я опять принялся шарить по полкам, но она не уходила. Я видел, с каким трудом, пересиливая себя, она протянула ко мне руку:

— Дар…

— Что?

В моем ответе была только сухость и разочарование…

— Мы… Мы теперь не друзья больше?

Я промолчал. По правде говоря, в моей голове смешалось все — и обида, и горечь, и обыкновенная тоска изголодавшегося по женской ласке, мужика…

— Как теперь жить, Дар? — она продолжала стоять на месте, не выпуская моего рукава из пальцев.

— Как ни будь… Как жила… как жили раньше.

Я едва не обмолвился — она могла расценить это, как указание уйти самой.

— А мы сможем?

Я снова отмолчался — комментировать такой вопрос было просто нечем. Ната грустно произнесла:

— Ты не сможешь без этого, да?

Вместо ответа я пожал плечами, старательно отводя глаза в сторону. Но она не унималась.

— Но ведь меня могло там не быть! Ты бы никого не встретил, не нашел — что тогда? Почему ты стал таким…

— Ненормальным, ты хотела сказать? Да, я обходился… пока тебя не было. И обошелся бы дальше. Но случилось именно так, а не иначе — мы встретились.

Что ж, я самый обычный мужчина — мужик, как ты говорила… Я не виновен в том, что сама природа заставляет меня тебя хотеть.

Ната потупилась, а я криво усмехнулся — не девочка, что уж тут краснеть…

— И я не могу этому противиться… как ты заметила. Вчера.

— Но ты же смог…

— Нет. Не смог. Я никогда тебя не трону… силой. Но ведь я тоже могу, напиться — и вдруг, это будет как раз тогда, когда ты не сможешь мне противиться?

Ната промолчала. Говорить было, в сущности, не о чем. Я сделал шаг в сторону — она уступила мне дорогу. Угар, увидев, как я направляюсь к выходу, встал с лежанки и глухо гавкнул — спрашивал, верно, ли он понял мои намерения прогуляться. Я остановился — оставляя ее, подвал, и все, что в нем находится — я обеспечивал ее на длительное и безбедное существование. Но, тем самым, обрекал на лишения себя. И, помощь верного и могучего пса, вряд ли показалась бы мне лишней. Тем более, что я все-таки считал его своим — в силу того, что было между нами.

— Ко мне.

Пес подбежал, помахивая хвостом. Я ухватил его за его холку.

— Пошли.

Угар сделал шаг, извернулся и вопросительно посмотрел на оставшуюся стоять, с широко раскрытыми глазами, Нату — она все поняла…

— Пошли.

Пес уперся. Он замотал головой, вырвался из моих рук и подбежал к Нате.

— Дар!

Я вздрогнул. Окрик словно ударил меня по нервам — но я знал, что если обернусь, то уже не смогу выполнить то, что задумал.

— Дар!!!

Я сжал кулаки до боли в пальцах и упрямо ринулся вперед, прочь, из ставшего вдруг тесным и душным, подвала…

Она не выбежала вслед за мной. И Угар — пес, который, как я надеялся, станет мне надежным помощником в предстоящих странствиях — тоже остался в подвале. Удерживаемый ли ею, или по собственному желанию — но он не шел сейчас рядом со мной.

А я… Я месил ногами грязь, с каждым шагом распаляя себя все больше и больше, взвинчиваясь, как пружина. В такие минуты всегда хочется боя, драки — с кем угодно и по любому поводу. Но в развалинах было тихо. Не появлялись крысы, которые жили на той стороне реки, не прилетали вороны, обитающие далеко отсюда — в провале. Только нудно и бесконечно моросил мелкий дождичек, противно капающий мне за открытый ворот куртки. Я не знал, куда шел. Ноги сами меня несли — я даже не задумывался о направлении, целиком и полностью поглощенный мыслями о том, что произошло.

Меня никто не преследовал, не догонял — видимо, Ната решила, что так лучше и для нее. Я скупо и зло усмехнулся — Что ж, ты получил то, что и хотел…

Ну и ладно — начнем все по новой!

Как я оказался на его берегах — это осталось непостижимо для меня самого.

Перепрыгивая через очередной валун, обходя почти занесенные землей плиты и камни, я вдруг вышел к краю водной чаши. Озеро появилось сразу. Как и в тот раз. Но его берег… Вначале я не понял, что видят мои глаза. А потом…

… Тут потрудились вороны. Ни одно из тех тел, что оказалось вмерзшим в лед, не осталось нетронутым. Зловещие птицы расклевали, а вернее — разорвали их на части, тут же, на месте… Теперь становилось понятным — почему эти крылатые твари, так долго не появлялись, и не делали попыток напасть на нас, возле холма, или во время наших походов. Они знали — куда стоит лететь, чтобы прокормиться. Наступившее потепление растопило ледяную чашу почти полностью — им не понадобилось даже долбить лед своими клювами.

Обойдя озеро со всех сторон, я увидел, что его края стали очень изрытыми — словно в них проделал ходы гигантские земляные черви. А может быть — это и были черви? Что мешало и им стать такими же чудовищами, как и все, что так непостижимо превратилось из привычных созданий, в невероятных монстров? И кого еще суждено мне увидеть в пути? Волков, величиной с медведя? Медведей

— со слона? И сможет ли приходу чудовищ противостоять Ната? Я представил стаю крыс, сгрудившуюся возле входа в подвал, и содрогнулся — что могла сделать слабая девушка, одна, против этих кровожадных созданий? А что будет, когда вороны съедят все останки? Эти птицы очень хорошо помнят те места, где они, когда-либо, находили для себя корм. А раз так — то и наш холм не будет обойден их вниманием. И тогда они смогут подкараулить

Нату…

Я круто повернул, и, так же быстро, как шел сюда, направился назад. Мне не понадобилось много времени, чтобы изменить решение. Без меня она погибнет.

И неважно, что она сумела продержаться столько времени одна, на острове.

Город — не закрытая территория. Рано или поздно — в нем появятся те, кто станет представлять для человека угрозу. Перед этим меркло все — и моя, неутоленная страсть, в первую очередь. Да и кто я такой, чтобы за нее решать? Ната — и я… По ее меркам — почти старик.

Я увидел их на склоне примерно через километр после того, как обогнув озеро, отправился в обратный путь. Угар шел по моим следам, спокойно принюхиваясь к воздуху и земле. Мы поравнялись. Ната открыла было рот, но я сделал знак ничего не говорить и, указав ей рукой на дорогу, пошел вперед.

Мы вели себя так, будто ничего не случилось. Только молчали — всю дорогу.

Угар, зевая и потягиваясь, улегся на коврик — день шел к концу, и он понимал, что сегодня мы уже никуда не пойдем. А мы… Ни я, ни Ната не ложились, занимаясь каждый, чем ни будь, лишь бы убить время — или, напротив, отсрочить его, от неизбежного объяснения.