На рубеже двух столетий
Шрифт:
Несравнимо меньшая по объему (в 7, 5 раз по отношению к I–III частям ЖКС), ПП в указанном плане отнюдь не менее репрезентативна [494] — и это несмотря на ее специфическую особенность: наряду с проблемами литературными и даже металитературными [495] , здесь широко экспонированы проблемы изобразительного искусства, музыки, театра, скульптуры, архитектуры (и даже кино) — преимущественно русского Серебряного века, — опять же как у Горького [496] . Столь отчетливо заявленные предпочтения обусловлены не только основным родом занятий Анненкова, они — часть его, модерниста с типичной тягой к эстетическому универсализму, message’a реалисту Горькому, спровоцированы ЖКС (с его логоцентризмом) и самой личностью Горького [497] .
494
По свидетельству И. Вайнберга, в ЖКС «Л. Н. Толстой, его произведения и их герои прямо или косвенно упоминаются <…> на 103 страницах, Леонид Андреев — на 53, Достоевский — на 51, Некрасов — на 44, Пушкин — на 39, Чехов — на 35, Гоголь, Мопассан, Федор Сологуб — на 27, Мережковский — на 26, Шекспир — на 23, Герцен, Брюсов — на 19» (Там же. С. 249). Ср. в ПП: Пушкин, «его произведения и их герои прямо или косвенно» упомянуты на 9 страницах, А. Блок — на 8, Л. Толстой — на 6, Гоголь — на 5, Л. Андреев — на 4, Гумилев, Н. Добролюбов, М. Кузмин, Лермонтов — на 3, Ахматова, Демьян Бедный, Г. Галина, Державин, Мандельштам, Маяковский и «Серапионовы братья» — на 2, И. Анненский, Бальмонт, В. Белинский, Боборыкин, Брюсов, Вересаев, А. Вертинский, А. Волынский, Гарин-Михайловский, Гаршин, П. Герман, Гончаров, Грибоедов, Есенин, Жуковский, Иванов-Разумник, Кантемир, А. Коллонтай, А. Кольцов, Мамин-Сибиряк, Мельников-Печерский, Вас. Немирович-Данченко, Писемский, Потапенко, Пяст, Ремизов, Ф. Решетников, Радищев, Салтыков-Щедрин, Серафимович, Случевский, Вл. Соловьев, Ф. Сологуб, Стасов, Б. Тимофеев, А. К. Толстой, А. Н. Толстой, Тургенев, С. Фруг, Д. Цензор, Чарская, В. Чудовский, И. Шатров, Шеллер-Михайлов, Шершеневич, Щепкина-Куперник и Ясинский — на 1 странице. Достоевский остался невостребованным, зато особо актуальными для ПП оказались «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» И. Ильфа и Е. Петрова, нигде, однако, Анненковым непосредственно не названные, но многократно и разнообразно им привлекаемые, — см. об этом: Данилевский А. «Чужое слово» в «Повести о пустяках» Б. Темирязева (Юрия Анненкова): Переклички с дилогией Ильфа и Петрова // Русская литература. 2000. № 4. С. 243–252. Из иностранных писателей наиболее востребованными в ПП оказались Диккенс, Вольтер, Гете, Андерсен, Мицкевич, Сенкевич, Шекспир и Шенье (все подсчеты проводились по московскому, 2001 г., изданию ПП, более петербургского — с его обилием иллюстраций, широкими полями и пр. — подходящему для сопоставления с томами горьковского «Собрания сочинений»).
495
Подразумеваются характерные для повествователя в ПП заявления вроде: «Бедный Котик Винтиков! Он уже ждал своей очереди появиться в этой повести, но был вычеркнут из черновика» (с. 48; ср. с. 56–57 и мн. др.).
496
См., в частности: «Среди различных течений и фактов русской „литературной истории“, нашедших отражение в „Жизни Клима Самгина“, чрезвычайно широко и разветвленно показано декадентство начала века» (Вайнберг И. За горьковской строкой. С. 292). Ср.: Оцуп Н. Литературный дневник: …2. «Клим Самгин». С. 179.
497
В этом плане необычайно показательна следующая характеристика эстетических запросов Клима из IV части ЖКС: «Живопись не очень интересовала Самгина. Он смотрел на посещение музеев и выставок как на обязанность культурного человека, — обязанность, которая дает темы для бесед. Картины он обычно читал, как книги, и сам видел, что это обесцвечивает их» (22, 12). Знать ее в пору работы над П П Анненков не мог, но он хорошо знал Горького и осознавал — как и многие — известную автобиографичность образа Клима (в этой связи см., например: «Без всякого желания автора унизить можно, мне думается, утверждать, что Горький многое в Климе Самгине списал с себя самого» — Оцуп Н. Литературный дневник: …2. «Клим Самгин». С. 182).
Вслед за автором ЖКС и Анненков стремится представить в ПП «художественно запечатленную социологию литературных вкусов, живую картину реальной судьбы литературных направлений в восприятии русского читателя» [498] . Характерно, однако, что и их экспликация имеет отчетливо выраженный игровой характер и зачастую порождает комический эффект, как, например, в следующей ситуации: «Студенты в Петербурге читают „Незнакомку“. Девочка Ванда из „Квисисаны“ говорит:
— Я уесь Незнакоумка.
498
Вайнберг И. За горьковской строкой. С. 292.
Девочка Мурка из „Яра“, что на Петербургской стороне, клянчит:
— Карандашик, угостите Незнакомку!
Две подруги от одной хозяйки с Подьяческой улицы <…> гуляют по Невскому <…>, прикрепив к своим шляпам черные страусовые перья.
— Мы — пара Незнакомок, — улыбаются они, — можете получить электрический сон наяву» (с. 61–62; ср. с. 21–22, 265–266 и др.).
Столь же нетривиально проявляется ориентация ПП на ЖКС на жанровом уровне. Как известно, сам Горький «колебался в характеристике жанра своего детища, называя его то хроникой, то романом, то повестью.
Критика значительно расширила амплитуду этих колебаний. Эпопея, роман-эпопея, историко-революционная эпопея, историко-философская эпопея, роман, роман воспитания, социальный роман, философский роман, социально-психологический роман, социально-философский роман, „синтетический“ роман, повествование, житие, повесть — таков основной спектр жанровых обозначений…» [499]
Анненков подметил жанровую аморфность горьковского текста, переосмыслил ее и принял на вооружение, усмотрев в амбивалентности жанровой структуры дополнительные возможности для смыслопорождения. В результате возник необычайно смыслоемкий текст с откровенной претензией на жанровую универсальность. Природа этого универсализма все та же — игровая: актуализируя в сознании читателя множество жанровых традиций, ПП в то же время ни одной из них полностью не следует [500] . С другой стороны, обращают на себя внимание широко представленные у Анненкова темы пьянства и наркомании (см. с. 225–228, 250, 256 и др.), темы «жратвы» и «пира во время чумы» (см. с. 137–138, 169–171, 181–182 и др.), рвотная и фекальная тематика (см. с. 111–112,176, 194, 228, 257 и др.), матерщина, непристойное поведение персонажей (см. с. 37–39, 135, 139–140, 176–177, 227–228, 256 и др.), скабрезные анекдоты и шутки (см. с. 79, 117, 118, 123, 137, 283, 293 и др.) и, наконец, карнавальная тема (сюжетная линия Феди Попова — с. 76–80 и др., см. также с. 223). Взятые в совокупности, все эти особенности позволяют говорить о типологической близости ПП к тому относящемуся к области серьезно-смехового универсальному типу жанрового содержания, который М. М. Бахтин обозначил термином «мениппея» [501] . Напомним: мениппея — это, как правило, произведение с ярко выраженной амбивалентной структурой, содержательную основу которого составляют поиски философских, нравственных и иных истин при непосредственном, зачастую фамильярном, контакте с действительностью. При этом смех и авантюрный сюжет служат средствами испытания претендующих на аподиктичность идей и остропроблемных ситуаций. Мениппейную литературу «интересует один вопрос: для чего живет человек. Не как, а зачем? Человек вообще — без родины, без религии, без истории» [502] .
499
Сухих С. И. Проблема жанра «Жизни Клима Самгина» в литературоведении 70-х годов // Вопросы горьковедения («Жизнь Клима Самгина» М. Горького). С. 3. См. здесь же: «Трудно найти другое произведение, в определении жанровой природы которого царил бы в критике такой разнобой и было бы столько неясностей и противоречий, как „Жизнь Клима Самгина“».
500
Об ориентации ПП на исторические хронику и роман и одновременно на пародию на них уже было сказано. Параллельно в тексте налицо жанровые признаки романов: социально-политического, бытового, семейного, романа воспитания, «романа чувств» (линии Коленьки и князя Пети), романа о природе искусства и судьбе художника, авантюрного романа, плутовского (линия Феди Попова) и советского плутовского романа (детально разработанная проекция Семки Розенблата на Остапа Бендера), сатирического романа и романа-фарса (линия Коленьки и Дэви Шапкина в период их «комиссарства»), «документального романа с ключом» (наличие у большинства персонажей легко опознаваемых реальных прототипов), романа в стихах (отсылки к «Евгению Онегину»), романа-памфлета (линия Хохлова-старшего, ориентированного на Верховенского-отца в «Бесах»), романа-антиутопии (отсылки к «Аэлите» A. Толстого), романа-«мифа» (отсылки к «Петербургу» Белого), романа-мениппеи (переклички с «Козлиной песнью» К. Вагинова), а также повести (см. заглавие ПП), «полубеллетризованных фельетонов»-мемуаров в духе Г. Иванова, комедийной драмы (отсылки к «Трем сестрам» Чехова) и «драмы лирической», публицистической статьи (отсылки к «Интеллигенции и революции» Блока) и публицистического очерка (переклички с «петербургскими» очерками B. Шкловского и А. Амфитеатрова), философского и эстетического трактатов (рассуждения Гука и князя Пети на предмет искусства слова, живописи и музыки) и трактата театроведческого (в духе Н. Евреинова) — и в то же время налицо и элементы пародии на все эти жанры.
501
О ней см.: Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1979. С. 122–140; Приходько Т. Ф. Мениппея // Краткая литературная энциклопедия. М., 1978. Т. 9. С. 525; Приходько Т. Ф. Мениппея // Литературный энциклопедический словарь. М., 1987. С. 217.
502
Вайль, П., Генис А. Вселенная без мозжечка // Время и мы (Нью-Йорк). 1979. № 39. С. 154.
Между тем определяющим для Горького в ЖКС был вопрос «как».
Подведем итоги. Многочисленные и намеренные переклички ПП с ЖКС — на персонажном, сюжетном, тематическом, жанровом и иных уровнях — призваны были понудить анненковского читателя к соотнесению этих двух текстов и, соответственно, к сопоставлению предложенных в них двух принципиально различных эстетических моделей российской действительности 1880–1910-х годов: реалистической у Горького и постмодернистской у «Б. Темирязева». Причем поводом для развернутой последним (младшим) творческой полемики и, соответственно, базой для создания альтернативного текста в равной мере послужили как сильные, так и слабые (с точки зрения современников, эмигрантов — в том числе) стороны горьковской эпопеи.
Поэзия И. А. Бунина: Новые источники для научного издания
(Проблемы текстологии. II) [*]
До сих пор [504] основными источниками для издания лирики Бунина считались хранящиеся в российских архивах авторские экземпляры двух этапных прижизненных собраний сочинений:
(1) одиннадцатитомного собрания сочинений, выпущенного берлинским издательством «Петрополис» в 1934–1936 годах [505] , с правкой Бунина 1947–1953 годов (ОР РГБ);
*
Выражаю искреннюю признательность хранителю Русского архива г. Лидс (Великобритания) Ричарду Дэвису, без деятельного участия которого работа над текстологией Бунина была бы невозможна.
О современных изданиях Бунина и материалах в российских хранилищах см.: Двинятина Т. М. Поэзия И. А. Бунина: Проблемы текстологии. I // «На меже меж Голосом и Эхом»: Сборник статей в честь Татьяны Владимировны Цивьян. М., 2007. С. 359–381.
504
См.: Бунин И. А. Собр. соч.: В 9 т. / Под общ. ред. А. С. Мясникова, Б. С. Рюрикова, А. Т. Твардовского; Вступ. ст. А. Т. Твардовского; Примеч. О. Н. Михайлова и А. К. Бабореко. М., 1965–1967. Т. 1. С. 522; и далее во всех след. изд. Бунина. Подробнее см. в нашей первой статье о текстологии Бунина, см. примеч. 1 (В файле — примечание № 503 — прим. верст.).
505
Бунин И. А. Собр. соч.: В 11 т. Берлин: Петрополис, 1934–1936. Далее: Петрополис, с указанием тома и места хранения авторского экземпляра.
(2) для произведений, не вошедших в Петрополис, шеститомного собрания сочинений, выпущенного издательством А. Ф. Маркса в 1915 году [506] , с правкой Бунина 1934–1952 годов [507] (ОР ИМЛИ, РГАЛИ);
(3) для произведений, не вошедших ни в Петрополис, ни в ПСС-1915: последнее прижизненное издание [508] .
Уже на примере этих источников выявилась специфическая особенность работы Бунина со своими изданиями: исправления, уточнения (например, дат) и пометы (например, библиографические — о первых публикациях) заносились не в один, а в несколько экземпляров одного тома. Так, в российских хранилищах (кроме томов, представленных одним авторским экземпляром) находятся два авторских экземпляра четвертого тома Петрополис с правкой (оба ОР РГБ) и три авторских экземпляра первого тома ПСС-1915 (ОР ИМЛИ, два в РГАЛИ). Сравнение разных экземпляров одного тома позволяло в конце концов выбрать из них наиболее поздний вариант каждого конкретного текста, и публикация именно по позднейшему варианту, хотя и не полностью выдержанная [509] , являлась нормой издания Бунина так же, как и других русских классиков.
506
Бунин И. А. Полн. собр. соч.: В 6 т. Пг.: Изд-во т-ва А. Ф. Маркс, 1915 (Прилож. к журналу «Нива»). Далее: ПСС-1915, с указанием тома и места хранения авторского экземпляра.
507
Обоснование датировки см. ниже.
508
Так, для стихотворений, не вошедших в Петрополис и ПСС-1915, преимущество имеют наиболее поздние варианты в других книгах Бунина: «Начальная любовь» (Прага, 1921), «Роза Иерихона» (Берлин, 1924), «Митина любовь» (Париж, 1925), «Избранные стихи» (Париж, 1929), «Весной в Иудее. Роза Иерихона» (Нью-Йорк, 1953). При этом авторские экземпляры сборников «Начальная любовь» и «Роза Иерихона» неизвестны. Авторский экземпляр сборника «Избранные стихи», присланный вдовой Бунина А. К. Бабореко и содержащий пометы Бунина, упоминается в текстологических преамбулах к комментариям: Бунт И. А. Собр. соч.: В 9 т. Т. 1. С. 521; Бунин И. А. Собр. соч.: В 6 т. / Ред. коллегия Ю. В. Бондарев, О. Н. Михайлов, В. П. Рынкевич. М., 1987–1988. Т. 1 / Сост., подгот. текста и коммент. А. К. Бабореко. С. 577. Однако в архивах книга не обнаружена и в комментариях не прослеживается. В РАЛ находится другой, также не учтенный в изданиях Бунина, неполный экземпляр «Избранных стихов» (РАЛ. MS. 1066/897).
509
Об этом см. в первой статье цикла, см. примеч. 1 (В файле — примечание № 503 — прим. верст.).
Обращение к материалам Русского архива г. Лидса (РАЛ) [510] показывает, что в действительности источников для издания Бунина значительно больше и что одновременная или последовательная, систематическая работа в нескольких экземплярах одного тома, одного издания была не возможной, а неотъемлемой частью творческого процесса поэта.
Стихотворения входили в семь из одиннадцати томов Петрополис (кроме т. 7, 9–11), из оригинальных и переводных поэтических произведений Бунина полностью составлены первый и третий тома ПСС-1915. Сравнение всех экземпляров каждого тома позволяет (в отдельных случаях с определенной долей условности, в других — более уверенно, в третьих — однозначно) установить порядок и характер работы Бунина с ними.
510
См.: Heywood A. J. Catalogue of the Bunin, Bunina, Zurov, and Lopatina Collections / Ed. by R. D. Davies, with the Assistance of D. Riniker. Leeds, 2000. (Leeds Russian Archive. University of Leeds).
Ниже предлагаем описание авторских экземпляров собраний сочинений Бунина (ПСС-1915 и Петрополис), находящихся в российских хранилищах и РАЛ.
I. ПСС-1915.
Том 1:
1. РГАЛИ, ф. 44, оп. 1, ед. хр. 20. 2 неполных экз. <Б. д.>
2. РАЛ. MS. 1066/905. <1934–1952>. На обл.: «Все зачеркнутое нигде не перепечатывать. Незачеркнутое перепечатывать в исправленном мною здесь виде — и все располагая в <хро> [511] нологич<еском> порядке».
511
Здесь край страницы оборван.
3. ОР ИМЛИ, ф. 3, оп. 1, ед. хр. 64. <1934–1952>. На с. 1: «16 Дек. 1952 г., Париж Зачеркнутое не вводить в будущее собрание моих сочинений, даже самое полное. Ив. Б.».
Несмотря на датирующую помету Бунина на экземпляре ОР ИМЛИ, основная работа со всеми четырьмя экземплярами проходила в начале 1934 года, когда Бунин готовил Петрополис.
В одном из экземпляров РГАЛИ правка минимальна, отдельные поправки внесены только в несколько текстов [512] . Во втором экземпляре РГАЛИ многие стихотворения перечеркнуты красным и простым карандашами, и в данном случае, в отличие от других экземпляров этого тома, перечеркивания не означают включения отмеченных таким образом текстов в Петрополис (ср. ниже). Так как в большинстве авторских экземпляров ПСС-1915 [513] перечеркивание красным карандашом оказалось устойчивым знаком включения текста в Петрополис, можно думать, что второй экземпляр РГАЛИ — более ранний и система авторских помет при работе с ним находилась еще в стадии становления.
512
Кроме того, ряд стихотворений в этом экземпляре отмечены одним, двумя и тремя карандашными крестами, прагматика которых пока не ясна. Можно только предположить, что эти пометы отражают определенную стадию отбора Буниным произведений для Петрополис и количество крестиков каким-то образом связано со ступенями этого отбора или категоричностью выбора. Таким же образом отмечены некоторые стихотворения в ПСС-1915, 3-РАЛ (MS. 1066/908).
513
ПСС-1915, 1-РАЛ, все ПСС-1915, 3-РАЛ (MS. 1066/908 и MS. 1066/909) и ОР ИМЛИ.
Пометы и исправления в экземплярах РАЛ и ОР ИМЛИ значительно разнообразнее и сложнее. В ПСС-1915, 1-РАЛ шесть слоев правки, ПСС-1915, 1-ОР ИМЛИ — четыре слоя. Разграничение слоев правки показывает механизм работы Бунина над Петрополис и отражает его дальнейшие колебания в выборе тех текстов, которыми он хотел остаться в истории литературы.
Для ПСС-1915, 1-PAЛ может быть определен такой порядок:
1. Красный карандаш. Им перечеркнуты стихотворения, которые вошли в Петрополис [514] : «Листопад», с. 16–17, «Ракета» (в Петрополис без загл., по первой строке: «Был поздний час — и вдруг над темнотой…»), с. 77, «Подснежники» (в Петрополис без загл., по первой строке «Раскрылось небо голубое…»), с. 77–78, «Зеленый цвет морской воды…», с. 84, «Первая любовь» («Перед закатом набежало…»), с. 105 и т. д. На с. 16 запись: «[Зачеркнутое <(по тексту)?> красным карандашом] взято в „Избр<анные> стихи“ [515] и в издание „Петрополиса“» [516] .
514
Карандаш мог быть в этих случаях обведен позднее черными чернилами.
515
В сборнике «Избранные стихи» (Париж, 1929) эти тексты отсутствуют.
516
Кроме того, красным карандашом в этом экземпляре зачеркнуты многие заглавия стихотворений, убраны точки в конце оставленных заглавий, выправлены или зачеркнуты отдельные строки.