Чтение онлайн

Китайцы всполошились, спустили парус, стали юлить к берегу, но шлюпка их настигла… борт к борту!..

— Чего твоя? Ходи, ходи… наша хороши люди…

Три матроса перебрались в шампунку, в руках винчестеры. Еще три остались в шлюпке, подняли винчестеры и прицелились.

— Но, но! — кричали матросы, перебрасывая китайские мешки в шлюпку. Море было пустынно, кроме американской шхуны — никого…

Рулевого привязали к борту, товарища его — к мачте.

Подошла шлюпка с балластом.

Все делалось быстро. Шампунку нагрузили камнями, пробили дно, и она исчезла в волнах вместе с хозяевами.

В ушах Аносова долго стоял истошный вой людей, понявших, что им нет пощады. В глубине моря, в прозрачной воде, долго еще маячила шампунка, точно перестала погружаться.

— Да, — сказал Аносов, — вот и вся поповская затея. — Он взмок от пота, но старался держаться так же просто, как и Винтер. Разве он не убивал людей? Чертов Корж догадался тогда. Но одно дело выстрелить в спину манзе в чаще леса, таясь не только от других, но и от самого себя, а другое — здесь, среди бела дня, целым гуртом расправляться с людьми.

«Как баранов», — думал он, стоя у борта и все смотря в глубину моря.

Полмесяца плавал Винтер вдоль берегов. Он уничтожил тридцать шампунок, утопил сто человек и совершенно даром приобрел огромное богатство.

Вот, господин Попов, как надо быть осторожным с людьми торговой нации. А вы думали нанести своему коллеге смертельный удар. Конкурент — страшная сила. Вас предупреждали!

Спустя некоторое время по Владивостоку поползли слухи. Поводом для них была одна из шампунок… Она всплыла, у нее было пробито дно, к ней были привязаны люди…

Но мало ли кто может пиратствовать в океане?!

Винтер частенько плавал в Японию, но всегда по делам, а вот сейчас обстоятельства принимали такой характер, что следовало съездить на острова и без дела.

В Корее вспыхнуло восстание!

Причины, вероятно, были существенные: народ восстает тогда, когда насилие и эксплуатация достигают предела и когда у него нет иного выхода.

Но Винтеру не было дела до корейского народа — его интересовали те внешние силы, которые должны были вступить в игру в связи с восстанием.

«Акула» распустила паруса и прибыла на иокогамский рейд. На якоре пятнадцать английских пароходов, три американских. Всюду снуют белые паровые катера и серые шлюпки с военных судов.

К шхуне причалила остроносая фунэ. Голые, с одной повязкой на бедрах, лодочники терпеливо ждали пассажиров. Подошла джонка с товарами. Здесь были изделия из черепахи, слоновой кости, лакированные коробки, корзинки, плетенные из рисовой соломы, пестрые кимоно, ярко раскрашенные веера.

Винтер глядел с борта шхуны на плавучую лавку, а хозяева — на него, весело, дружелюбно улыбаясь. Не дождавшись от Винтера желания что-либо купить, они отправились дальше, а их место заняла лодка с фруктами.

Но и фрукты не понадобились Винтеру. Он спустился в фунэ, добрался до берега, сел в рикшу, назвал адрес своего приятеля Джемса Хита и покатил по улице. Народу было много, дзинь-рикися то и дело звонил в звонок, прикрепленный к оглобле. Суетливая толпа, дзинь-рикися, велосипедисты, магазины — создавали впечатление деятельной жизни.

Джемс Хит в Японии покупал и продавал японские и американские товары — комиссионер, акционер, директор. Женитьбой на японке он облегчил себе жизнь и понимание чужого народа.

Приятеля он встретил на просторной веранде, которая, как и весь дом, прилепилась к красноватым скалам. Отсюда открывался вид на город и залив.

На веранду принесли столики, друзья ели европейские и японские кушанья; пришли японцы, говорили с хозяином по-японски и по-английски о рисе, бобах, угле, машинах.

Винтер сидел в лонгшезе, покачивался, курил и слушал.

Какие перемены произошли в этой стране за последние годы!.. Реформы за реформами! Погруженная в свои собственные, японские сновидения, легкая добыча любой деятельной нации, Япония теперь сама вступает на путь деятельной внешней политики.

— С кем же будет война? — спросил Винтер, полулежа в лонгшезе, покачиваясь и обвевая себя веером. — Ведь реформы не производят ради реформ. Накопившаяся сила должна быть излита.

— Скажем, война с Кореей!

Снизу, с улицы, доносились сухой звонкий стук гета, трещотка газетчика, остановившегося на углу, и тот неясный шум, который исходит от множества ног, шаркающих по земле в мягкой обуви.

— Но причины для войны с Кореей? — спросил Винтер.

— Друг мой, неужели не найдется причин? Хотя бы та, что корейцы запретили японцам ловить рыбу около своих берегов!

— Ты думаешь, она захватит Корею? А что скажет на это Китай?

Джемс Хит задумался.

— У Ли Хун-чжана всего несколько боеспособных дивизий. Маньчжурский двор слишком высокомерен, он не займется серьезными реформами: ведь Китай под управлением ныне, царствующей династии не может дойти до такого положения, чтобы нуждаться в серьезных реформах! Такова логика, понимаешь? Но Китай огромен… и умеет ненавидеть… Война действительно может вспыхнуть… Нам, американцам, нужно, чтобы Япония встряхнула Китай. Она влезет в какую-нибудь щель, а мы уже влезем вовсе.

Друзья обмахивались веерами, пили прохладительное.

— А если война и не вспыхнет, то самое существование Японии, готовой к вооруженному броску, оздоровит международную атмосферу на Дальнем Востоке… Китай, во всяком случае, будет послушней и, как это ни странно, — Россия, бесконечная деспотия Николая! Ты думал об этом? Постоянно думаешь? Отлично! Об этом надо думать прежде всего… Мой знакомый англичанин Юнг сказал: Россия расползается по Азии, как лишай. Сравнение не делает чести художественному вкусу Юнга, но вполне выражает его беспокойство. В самом деле, Россия уж очень по-хозяйски устраивается в своих азиатских владениях.

Сибирская железная дорога, от Балтики до берегов Тихого океана! От этой дороги ничего не стоит провести ветку к Персии, Афганистану, Тибету… До Индии от нее рукой подать, — до Индии, в которой живут вечные непонятные симпатии к русским! Русские стали вхожи в Маньчжурию. А ведь Маньчжурия рядом с Китаем. В Китай же Англия не намеревается кого-либо пускать. Вот насущная ее забота — ослабить русских! В этом пункте мы, американцы, согласны с англичанами, Я давно живу в Японии, давно веду здесь дела, но, мой друг, скажу: Маньчжурия — золотое дно… Все мои симпатии на стороне этой провинции. У меня хорошие отношения с ее губернатором… Но пока Маньчжурии угрожают русские, моя судьба неизвестна. Мы и русские разно смотрим на вещи. Мы не боимся конкуренции, а они не хотят ее. Что ж, у нас есть союзница, маленькая воинственная Япония… Я думаю, ее солдаты отлично защитят в Маньчжурии наши интересы.