Чтение онлайн

Разговор становился интересным тогда, когда Суваки переходил к судьбе японского народа.

— Друзья-американцы должны знать, что судьба эта чудесна… Японцы станут одним из самых сильных народов мира, может быть, самым сильным… кроме американцев, — добавлял он, и Винтер кивал головой. — Мы будем побеждать в каждой войне.

Суваки был сравнительно высок ростом и даже плотен, но рядом с Винтером казался юношей. Юноша вставал и в беленьких носочках бегал по циновкам мимо крошечного письменного столика.

— Вы будете побеждать в каждой войне, Суваки-сан? — спросил однажды Винтер.

— Мистер Винтер, — ответил с глубоким убеждением Суваки, — это неизбежно. Вы, конечно, не буддист и с исчислениями эр незнакомы, но, даже рассуждая как естествоиспытатель, как ботаник, вы должны согласиться, что каждый цветок цветет в свое время. Сейчас время Японии!

— Итак, вы будете побеждать в каждой войне — великолепно! А вот взгляните… — Винтер вынул из кармана номер «Тhе Jарап Times».

В газете была напечатана статья о том, что двадцать восьмого января близ города Амори погибло двести одиннадцать человек солдат и офицеров 2-го батальона 5-го полка. Им нужно было пройти из одного местечка в другое. Погода сначала была хорошая, потом начался снежный тайфун. Отряд заблудился. Командир отряда, потеряв надежду ориентироваться, отпустил подчиненных: идите кто куда знает. И люди пошли во все стороны. Они пропали в горах Японии… Мой дорогой консул, двести одиннадцать солдат и офицеров, в том числе три капитана и четыре лейтенанта, замерзли среди густого населения одного из ваших островов на простом переходе мирного времени!

Консул побагровел. Вырвал из рук Винтера газету и читал статью четверть часа.

Винтер терпеливо курил.

— Что же это за армия? — спросил он. — Ведь в Уссурийском крае какие выпадают снега и какие бывают морозы! А в Маньчжурии? Минус двадцать — двадцать пять частенько.

Солнце давно опустилось за Амурский залив. С Суйфунского холма, где стоял консульский дом, видны были бухта, замыкавшие ее мысы Чуркина и Эгершельда и паруса неизвестной шхуны, поворачивавшей из пролива.

Суваки оторвал глаза от газеты.

— У нас территориальная система комплектования, — сказал он тихо, — тринадцать дивизионных участков! Четыреста тысяч людей, тридцать шесть тысяч лошадей! У нас есть все, но только мало денег. Наши солдаты спят в неотапливаемых казармах… Патриоты говорят: «Хорошо! Закалка для японского солдата!» Я говорю: «Плохо, солдат слабеет! Много сил уходит на то, чтобы бороться с холодом!» Вы видели наших солдат?

— Ну как же!

— Если вы их видели на параде — это одно, если в казарме — другое… Вы знаете, у них круглый год холщовые брюки и холщовые кителя. Людям холодно, люди слабеют и болеют. Денег надо. Денег у нас мало.

— Деньги у вас будут. Вас все любят… кроме китайцев.

— Да, китайцы очень обиделись. Что поделать, они были побеждены.

— Но, мой дорогой консул Суваки, пусть даже холщовые штаны… но у себя дома, на прогулке… Армия! Подумайте, А вот фотографийка. — Винтер извлек из бокового кармана фотографию. — Она изображает движение пехотной роты по тому же несчастному для вас снегу.

На фотографии по колено в снегу брела рота. Вокруг поднимались горы, сосны, покрытые снегом, два солдата увязли так, что их вытаскивали… Впереди всех двигался офицер.

— Я думал, что он едет на коне, а потом полюбопытствовал взглянуть в лупу… вот, пожалуйста. Командир роты едет на солдате, не так ли?

Суваки взглянул в лупу:

— На солдате!

Винтер долго и мрачно хохотал.

— Но позвольте, почему офицер едет на солдате?!

— Господин Винтер, солдат очень уважает своею офицера.

— Солдат очень уважает своего офицера! Но ведь это невозможно! Ваш офицер беспомощен. По снегу его несут на руках! Кем он может командовать! Вы думали когда-нибудь о русской армии? Про Малахов курган что-нибудь слышали? Там погиб мой родственник. А Бородинское сражение вы хорошо изучили? Ведь вы образованный человек… Ах, вы даже имеете военное образование? Ну, тем более… Еще один вопрос: верно ли, что вы отказались от прекрасных немецких винтовок, которыми была вооружена ваша армия?!

— Да, и совершенно неизбежно! Немецких ружей больше нет. Есть наше ружье, вот, пожалуйста… — В простенке между окнами висела винтовка. — Скорострельное ружье нашей, японской системы… Магазин на восемь патронов…

Винтер внимательно осмотрел ружье.

— Но позвольте, ведь это почти маузер?!

— Да, но почти! Теперь это чисто японская винтовка!

— Что же вы с ней сделали? Сделали ее легче… так… а приклад-то грубоват… и нет ствольной накладки…

— Все очень хорошо, — сказал Суваки. — Должен нам сказать, что пуля у нас тоже новая — другой вес пули и поперечная нагрузка…

Консул заговорил военным языком. Винтер, торговавший всевозможным оружием, хорошо понимал его.

— Потом еще нововведение в нашей армии. Наш строевой офицер не принимает никакого участия в хозяйственных делах. Есть специальные офицеры-интенданты. Даже капитан роты не занимается хозяйством, он только готовит солдата к бою. О, наша армия не похожа ни на какую, вот вы увидите…

Консул стоял, опираясь на свое ружье. Винтер курил, смотря то на консула, то в потемневшее окно. Многие иностранцы, прожившие в Японии десяток-полтора лет, считали народ ее невоинственным. Японцы любят труд, поэзию, веселье! «И да, и нет, — подумал Винтер. — Воспитывать надо!»

Мусмэ принесли лакированные столики с чашечками, мисочками, блюдечками. В мисочках и на блюдечках лежали орехи в сахаре, апельсинные и лимонные ломтики, кусочки бобовой пастилы, крошечные пирожные, конфеты…

О многих вещах Винтер любил говорить с консулом, но об одной умалчивал: о своем убеждении, что судьбу краснокожих, некогда населявших Америку, должны разделить желтокожие Азии.

Об Азии, Китае и Маньчжурии Винтер думал всегда, как бы хорошо ни шли его дела в Приморье. Ом придумал два «закона природы». Первый: американцы должны иметь земных благ больше всех. Второй: американцы двигаются на запад.

Оптимистически настроенный президент Рузвельт придерживался тех же взглядов. Он говорил русскому посланнику: «Что касается флага в Маньчжурии, мы, американцы, о флаге мало думаем. Пусть флаг будет ваш, а деньги наши».