Чтение онлайн

Дио волновался. Рэйзор видел это по тому, как собеседник прятал глаза и нервно потирал шею. Необходимо легонько подтолкнуть его к чистосердечному признанию, раз уж он так безропотно следовал за ходом выстроенного Рэйзором диалога.

— Вам нечего стыдиться: в «Третьей стороне» работают совершенно разные люди. Мы не склонны к предрассудкам. Просто расскажите по порядку, зачем вам понадобилось восстанавливать святилище.

В «Третью сторону» действительно набирали даже преступников — при условии, что они раскаялись и получили государственное помилование.

— Хорошо, — сдался Дио. — В конце концов, всё равно пришлось бы объясняться. Мои предки — потомственные эорасилы. И прадед, и дед, и отец были священнослужителями. Когда началось вторжение, отец ушёл на фронт в числе первых добровольцев. Работал медиком, получил две боевых награды. После войны родился я, а потом… Отец медленно, но верно сошёл с ума. До конца жизни он страдал психозом из-за того, с чем столкнулся в битвах. И он разрывался между тем, во что верил, и тем, что увидел. Я долго ухаживал за ним, прикованным к постели, пока мать обеспечивала семью. Из-за роли сиделки не смог сдать выпускные экзамены, поэтому остался без высшего образования. Потом работал то там, то сям… Толком никакой профессии не получил. Постоянно думал о том, что рассказывал отец, пока ещё мог разговаривать. Он столько зла увидел, столько горя…

Голос Дио осип, и он закашлялся. Лицо его пошло багровыми пятнами, и Рэйзор быстро просканировал пространство, надеясь найти воду. Термос действительно обнаружился в одной из маленьких комнат.

— Спасибо, — прохрипел Дио, принимая из рук Рэйзора питьё. — Простите, я слишком много подробностей рассказываю, наверное, это лишнее…

— Нет-нет, прошу, продолжайте. Детали помогают составить объективную картину.

Дио покосился на Рэйзора, и тот перевёл «настроенческие» диоды в приятный тёмно-зелёный спектр. Почти как цвет глаз обычного человека.

— Пожалуй… — Дио глотнул воды и снова кашлянул. — В общем, я хотел помогать людям так же, как и отец. Но я боюсь вида крови, поэтому врачом не стал бы. Мать отдала мне вдовьи выплаты после смерти отца, и я пошёл учиться на психолога. Потом, как вы уже прочитали, проработал семь лет. И все годы чувствовал, что занимаюсь чем-то не тем. Как будто недодаю что-то пациентам. Уволился, снова поселился с матерью — она ведь старенькая уже, надо помогать. Расчищали с ней квартиру, разбирали документы, оставшиеся от отца и деда… и я обнаружил регистрацию мельдома в реестре недвижимости. На имя деда. Это чудо какое-то, отец мне никогда ничего не говорил. После войны не до того было, конечно. Ну и, сами понимаете, первое время даже заводить разговор обо всём, связанном с религией, считалось неприличным. Здание по наследству перешло мне, ну а я… приехал из Коора сюда, ожидая руины, а мельдом-то почти целёхонький. Рука не поднялась его сносить! И я подумал: может, вот она, судьба? Расчистить пришлось немало, вынести… мусор. Сжечь картины, отдать скульптуры на переплавку. Избавиться от их присутствия. Теперь здесь пустой и светлый дом, как… очистившаяся душа. И я могу заполнить его чем-то правильным, чем-то нужным. Тем более, рядом военная база, а мне ли не знать, что творилось с людьми после войны…

Судя по физиологическим показателям, Дио говорил правду, но Рэйзор не понимал логику его поступков. Было бы намного удобнее продать мельдом государству и получить приличную компенсацию, которой хватило бы на покупку кабинета для частной практики в Кооре или оплату полноценного высшего образования. Реставрация мельдома не предвещала ничего хорошего и сулила множество проблем и конфликтных ситуаций. Даже если Дио имел самые искренние намерения.

— То есть вы собираетесь реконструировать здание для помощи военным? — кратко суммировал Рэйзор сбивчивый рассказ Дио.

— Ну… не только военным, — Дио, запнувшись, смущённо рассмеялся. — Да и не реконструкция это, а так, капитальный ремонт.

— Почему вы так уверены в том, что людям нужен именно мельдом? Здание имело определённое назначение, и от негативного контекста оно вряд ли избавится в ближайшее столетие. Не лучше ли снести его и построить другое, более подходящее под вашу задачу?

Дио уставился в потолок и задумчиво потёр подбородок. Обычно люди плохо воспринимали прямые запреты и безапелляционные указания, поэтому Рэйзор приводил доводы и варианты решения проблем, которые устроили бы обе стороны. К тому же, земля, на которой стоял мельдом, действительно не принадлежала «Третьей стороне», и военные не могли ею распоряжаться. Судиться с дружелюбно настроенным человеком Рэйзор тоже посчитал излишним.

— Нет, не получится, — вздохнув, сообщил Дио. — Придётся нанимать опытного архитектора, который знает, как создать такую же атмосферу. Это очень дорого, я не потяну.

— Какую именно атмосферу?

Вместо ответа Дио взял Рэйзора за руку и провёл в середину зала.

— Разве вы не чувствуете? — он закрыл глаза, и на его одухотворённом лице появилась блаженная улыбка. — Мельдом — это ведь не только прославление иных. Это ещё и… мне даже сложно выразить словами.

Рэйзор удивился, когда Дио, который видел робота по сути впервые в жизни, обратился к нему как к обычному человеку, не делая скидок на непривычную наружность и искусственный интеллект собеседника. Даже самые лояльные к Рэйзору товарищи сперва относились к нему с опаской и недоверием. Кроме, пожалуй, Эрса Лешто.

Признаваться в том, что «особенности» мельдома Рэйзор по-прежнему не замечает, не хотелось. Пришлось гадать вслух, какие архитектурные изыски так вдохновляли Дио.

— Здесь грамотно организована вентиляция, и воздух по-прежнему кажется чистым, хотя я заметил плесень в трещинах стен, — принялся перечислять Рэйзор. — Окна высокие и довольно узкие. Судя по их расположению, днём в определённые промежутки времени они создают интересную игру светотени на полу. Сужение мельдома в верхней части и диаметральное затемнение потолка имитируют туннельное зрение. Скорее всего, когда люди смотрят вверх, испытывают иллюзию вознесения.

Дио печально улыбнулся.

— Вы так точно раскладываете чувства на составляющие, что я вспоминаю учебники по психологии. Разделы, типы, классификации, клинические случаи… Но разве человека можно разложить на молекулы и по ним определить его характер, желания, стремления? Вот вы сами верите в успешный синтез полной копии личности?

Разговор принял странный оборот. Рэйзору впервые за пять лет пришлось напомнить собеседнику, что «я же робот».

— Вы ведь понимаете, кто я такой? — осторожно начал Рэйзор и, получив утвердительный кивок, продолжил: — Будучи роботом, я не могу верить во что-то. Я либо обладаю информацией, либо делаю предположения и прогнозы, исходя из логических заключений. Тем не менее, попробую ответить на ваш вопрос. Отчасти синтез возможен. Именно таким образом и создают искусственный интеллект в «Третьей стороне», когда программируют нейросети для цифрового воплощения определённого психологического портрета.

— И вы совсем-совсем не изменились после рождения?

Простодушный вопрос Дио грозил обернуться длинной и пространной дискуссией на тему роли опыта в эволюции искусственного интеллекта.

— Я, кстати, читал статью Эрса Лешто в научно-популярном журнале, — внезапно добавил Дио. — Он упоминал, что роботы «Третьей стороны» способны полностью менять характер буквально по щелчку пальцев. Ведь человек так не умеет, будь он трижды плутом или актёром. Вы не копия человека, Рэйзор, а кто-то другой.

Рэйзор уже давно не следил за дыханием и прочими показателями Дио и смотрел на него лишь через обычные оптокамеры. Самориец невероятным образом умудрился в совершенно бытовом разговоре затронуть уже две экзистенциальные проблемы, которыми порой задавался и сам Рэйзор. Если бы не работа, он с удовольствием продолжил бы общение на поднятые темы. «Не предложить ли Дио должность робопсихолога?» — всерьёз задумался он.

— Извините, я неточно выразился, — встрепенулся Дио, неверно истолковав паузу в диалоге. — «Кто-то другой» звучит пренебрежительно. Я только хотел подчеркнуть, что и люди, и роботы — не линейные уравнения с легко вычисляемыми неизвестными. Поэтому я разочаровался в психологической практике. Есть ситуации, когда стандартные решения не помогают. Или на них просто нет времени.