Чтение онлайн

Тяжело было покидать свои землянки, но оставаться здесь без оружия, в количестве 9 человек, это равносильно тому, что их бесцельно потерять.

В результате мощного огня наших пушек 5, 6 и 7 фашистские танки приостановили своё продвижение. Зато они усилили свой огонь из миномётов, фашистские автоматчики засели в кустах, были слышны их выстрелы, они доносились слева и справа, начали нас окружать.

Чтоб не попасть врагу, мы покинули пушку и по кустам незаметно стали отходить на конечные свои пушки.

Было уже далеко за полдень, солнце светило ярко, было тепло по-летнему. Под массированным огнём противника, по одному, по два человека, мы по-пластунски и в перебежку пробирались к своим. Фашисты пытались нас окружить, они находились недалёко. Из кустов были слышны их выкрики н автоматные очереди. Минуя овраг и кусты, мы вышли в поле.

Враг преследовал нас, особенно когда мы прошли кусты и вышли на картофельное поле. Заметив нас, лётчики с фашистских самолётов расстреливали нас. Услышав шум самолётов, мы предприняли маскировку в кустах, рассеялись, но фашистский пилот уже нас заметил и снижаясь, стал поливать из пулемётов. Очереди пуль ложились рядом, вздымая султанчики земли и воду из лужи.

Мы ползли по одиночке по картофельному полю, прижимаясь крепко к земле, как к матери. Земля попадала в лицо, в рот и в эти минуты земля была такой дорогой родной и даже сладкой. Земля спасала нас от врага, помогала и наша маскировка - защитные плащ-палатки, каски.

Ползя по картофельному полю, мы слышали, как в деревню Пелгала въехало несколько мотоциклистов, деревня была пустой, она горела, они искали моряков, а моряки залегли в земле совсем рядом с ними.

Картофельное поле закончилось большим оврагом, внизу которого было болотистое место, заросшее густой растительностью. Фашистский лётчик, опять заметил нас, бегущих по склону оврага и опять затрещал его пулемёт. Мы залегли в болотистых зарослях оврага, на сей раз немец пролетал, над нами несколько раз, и всякий раз стрелял. Пули его ложились рядом, разбрызгивая воду.

НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ И В ПУЛКОВО

По кустам, по болоту мы пробирались к своим под преследованием врага. Только с наступлением темноты мы пришли в деревню Пеляля, в расположение наших пушек, вблизи ж/д станции Александровна. Здесь, на восьмой н девятой пушках, мы встретили расчёты шестого и седьмого орудий н их лейтенантов -Доценко и Овчинникова.

Здесь же находился и раненный командир батареи ст. л-нт Иванов. Я доложила командиру батареи о наших боевых действиях на пятом орудии. Комбат одобрил действия ст. л-та А. Павлушкиной и сообщил: "приказ командования о подрыве орудий батареи "А" был послан со связным ещё вчера, но из-за потери связного в пути не был вручен ему".

Раненый командир не покидал позиций батареи, он был бледен, лицо его осунулось; он продолжал давать указания командирам восьмого и девятого орудий. Орудия были установлены на южной части окраины деревни Пеляля, на близком расстоянии друг от друга. Я вновь перевязывала Иванова Д.Н. в землянке радиста. Повязка была вся промокшая от крови, рана кровоточила, я подбинтовывала раны. Мне стоило больших усилий, чтобы заставить его согласиться эвакуироваться в госпиталь.

Поздно вечером из Пулкова командир дивизиона ст. л-т Михайлов прислал машину-пикап, за раненым от. л-том Ивановым Д.Н. Сопровождал его в машине лейтенант Доценко.

Проводив их, я вернулась в землянку радиста, где хранились запасы перевязочного материала и медикаменты. В то время, как я пополняла аптечку для 8 и 9 орудий медикаментами, я спросила у радиста - имел ли он связь с первой пушкой? (на первой пушке то же была радиостанция).

Радист ответил, что" "в течение дня держал с радисткой первого орудия радиосвязь, связь была не устойчивая, всё время прерывалась, слышал короткие фразы, отдельные слова... По ним я понял, что л-нт Смаглий с краснофлотцами дошёл до первого орудия, что первое орудие стреляет по танкам прямой наводкой...последними словами радистки, были - "немцы" ...и всё. После этого я периодически выхожу на связь, а она не отвечает".

Взяв перевязочный материал, я пошла с ним на пушки. На пушках раненых не было, мои боевые санитары вели стрельбу в боевых расчётах.

Через деревню Пеляля проходило Киевское шоссе. В этот вечер, по направлению в Ленинград, по Киевскому шоссе шли большими группами люди, в основном это были женщины-окопницы. Вскоре группы слились в единый людской поток. Среди людского потока двигались повозки с детьми и узлами -это было гражданское население. Многотысячная толпа не шла, а бежала в страхе, из толпы доносился плачь детей и женщин. Жутко было смотреть на бегущих, напуганных людей, с душераздирающим криком и плачем детей.

Я спросила одну из женщин: "Чего вы бежите?".

Женщина на ходу, грубо ответила: "Что ты, дура? Не понимаешь, что сзади немцы?".

К ночи поток поредел. Обстрел наших позиций со стороны противника у силился. Вражеская канонада заглушалась мощным гулом наших пушек. 8 и 9 пушки продолжали вести огонь по вражеским целям в Гатчинском направлении, поддерживая наши армейские части. Кажется, последние пушки "Авроры" всю ночь вели огонь.

Судьба первого и второго орудия нам была не известной, л-нт Смаглий на возвращался.

Ночью пришёл краснофлотец Лебедев Пётр, он привёл раненого товарища. Они были из группы ушедших с пятого орудия, с л-том Смаглием. У краснофлотца было слепое осколочное ранение средней третьей бедра. Рана кровоточила, бедро имело припухлость, резко болезненное при пальпации. Движения в ноге были болезненны и ограничены, больного знобило. Раненый проделал путь пятнадцать километров, ему помогал его товарищ Лебедев Пётр. Они пробирались почти полсуток по кустам и по болотам. После обработки раны и введения обезболивающих средств раненому стало лучше. Во время приёма пищи я спросила его, как там на первом орудии, на Вороньей горе?

В начале, раненый молчал, потом ответил: "лучше не спрашивайте, страшно вспоминать".

Рядом сидящий краснофлотец Лебедев, стал рассказывать: "когда мм с л-том Смаглием шли на 1-ую пушку в Дудергоф, через деревни по дороге, в нас из чердаков стреляла нечистая сила-чухна. Из деревень нас эвакуировали и, казалось бы, что людей не должно быть, а тут со всех - сторон палили по нам. Как почуяли, что немцы близко, - чухна точно из-под земли выползла. Я хотел в них стрелять, но лейтенант не разрешил. Пробирались за деревнями, шли под огнём. Стреляли в нас немцы и чухна, не разберёшь. Пришли на Воронью гору, дошли до первого орудия, тут дружка моего и ранило, а меня так тряхануло, что с трудом опомнился. Мы залегли в кустах.

Фрицев было много, на мотоциклах и танках. Наши ребята стреляли из пушки по танкам. Потом гору фашисты стали окружать, мы с трудом по кустам выбрались из окружения. Залегли в траншеи, слышали издали, как наши ребята кривили "ура". Лейтенант Смаглий принял командование первым орудием. Воронья гора вся была в дыму, было большое скопление вражеских танков. На горе был такой странный бой, из которого живыми же возвращаются".

По Лебедеву можно было судить, как тяжело было ему говорить о своих товарищах, ещё тяжелее было его слушать.