Чтение онлайн

Маскировка наших орудий и траншей была настолько хорошей, что трудно было определить наше расположение даже на близком расстоянии. Такая маскировка спасала нас от вражеских бомбёжек. Несмотря на массированные налёты, пока не было ни одного прямого попадания бомб.

На днях старшина 5-го орудия Кукушкин Алексей, мне рас сказал: "стал проверять, - откуда ребята носят огромные охапки веток и приходят какие-то весёлые? Пошёл за ними, к сараю, что на опушке леса, смотрю, а в сарае расположились женщины - окопницы. Ясно стало, почему все просятся сходить за ветками. Стал я разговаривать и рассматривать девушек, среди них смотрю и глазам не верю, - стоит похудевшая, в платочке, моя жена Анна. И подумать только, - рядом работала несколько дней, а мы с ней оба не знали. Попросил лейтенанта Смаглия разрежения на посещение жены к нам в палатку. Угощали её чаем и ужином".

Мне так же представилась возможность познакомиться с Анной Дмитриевной Кукушкиной. Она показывала мне свои натруженные до кровавых мозолей руки. Однажды пришла она заплаканная, грустная, рассказывала, что эвакуировала дочь к родным в деревне, а поезд не дошёл, - "разбомбили в пути, и пропала доченька". Плакала не только мать, но не скрывал слёз и отец- старшина Кукушкин.

(после войны дочь Александра Кукушкина нашлась, но всю войну родители прошли, счит ая , что она погибла)

ИНТЕНДАНТ ГЕОРГИЙ ШВАЙКО

Вечером я сидела в помещении санчасти и готовилась к проведению занятий по химзащите. Занятия по расписанию проводились на каждой пушке.

В дверь кто-то постучал. Я машинально сказала, войдите. К моему столу подошёл совсем молоденький лейтенант интендантской службы. На нем был новый суконный китель и светлее нашивки на рукавах и пуговицы блестели серебром. Брюки выглажены в рубчик. Черты лица его были мелкие глаза светлые, взгляд прямой и открытый. Морская форма его украшала, но и подчёркивала его молодость.

Л-нт сказал: "Здравствуйте доктор", протянул мне руку и добавил, - будем знакомы, - лейтенант интендантской службы Швайко Григорий Константинович, а просто - Жора. Зовите меня Жорой, так как фамилию мою всегда путаю и называют Швейком, а я не "бравый солдат Швейк", а Швайко. Разрешите сесть". "Садитесь", - я не успела вам предложить.

Л-нт снял фуражку, светлые его вьющиеся волосы делали его ещё моложе, и он напоминал юношу. Он сел, положил нога за ногу, как бы показывая сои надраенные хромовые ботинки до блеска. Откинулся на спинку стула и принял позу солидного мужчины.

Он посмотрел вокруг и спросил - "это и есть санчасть батареи?".

"Да", - ответила я.

"Скромно, даже очень скромно, да к тому же вы здесь и живёте?"

"Да".

Он пожал плечами. "Меня к вам послал командир батареи ст. л-нт Иванов, познакомиться с вами и с делами на батарее, я прибыл вчера, успел уже познакомиться с людьми и с пушками. Вечером вчера, я заходил к вам, хотел поговорить, но у вас был замок на двери, мне сказали, что вы работаете на аптечном складе. Антонина Григорьевна, а можно мне называть вас просто Тоней? По имени и отчеству называют пожилых, и я как-то не могу привыкнуть, а мы молодые.

Так вот, Тоня, мне здесь очень понравились командира орудий - они все молодые и симпатичные ребята хорошо, что у нас командир батареи молодой. Посмотрел я на артиллеристов и завидую, что у них интересная работа. А мне не повезло с назначением. Я досрочно окончил интендантское училище в городе Выборге. Когда нас выпускали я просился на фронт и был доволен, что получил назначение на артиллерийскую батарею. Я считал, что еду на фронт, а оказалось это тыл, глубокий тыл города Ленинграда. Сюда надо посылать стариков с плохим здоровьем, я сегодня ночью решил здесь не оставаться. Завтра буду просить командира батареи, что бы меня направил в штаб флота за назначением на фронт".

Я ему ответила - "командир вас не отпустит".

"Почему вы так думаете? Ведь здесь все уже налажено, сделано. Обмундирование получено, пищеблок почти налажен, как хороший. Мне здесь делать уже нечего. Я люблю гореть на работе, а здесь коптеть придётся. Командир батареи сказал, что возлагает на меня функции химслужбы и говорил, чтобы мы с вами эту работу поделили по полам, и что нужно организовывать санпропускники. Я молчал, командиру не возражал, ничего про химию ему не сказал. Вам же признаюсь, что химию терпеть не могу. В училище мы проходили санхимзащиту, но я её не знаю. Экзамен я ухитрился сдать с помощью товарища.

Командир мне сказал, что культурно-массовую работу тоже возлагает на меня. Что я - артист? В жизни своей я никогда не выступал даже в самодеятельности, я по характеру коммерсант, могу дело любое организовать, могу достать хоть из-под земли.

Да, мне здорово не повезло. Какой я дурак, что отказался от коробки. Думал, что на корабле тесно и не развернёшься. Я понимаю, что здесь на батарее меня нагрузят работой, но какая это работа, - бегать как заяц от пушки к пушке. Заниматься придётся мелочами, а мне хочется большого дела, снабжать батальон, морской полк, который ходит непосредственно в бой.

Там можно отличиться и вырасти, а здесь ничего нет этого.

Просидишь всю войну в обороне, потом будет стыдно кому-то рассказать об этом. Воображаю какая будет тоска осенью и зимой. По этим избитым дорогам будет непролазная грязь, поэтому бездорожью и машины не проедут. Пока везут пищу от пушки к пушке она замёрзнет и в лёд превратиться, больших термосов у нас нет. А сколько будет работы весной с гальюнами?

Тонечка я говорю правду, я не трус, я хочу воевать и отличиться, с войны придти с наградами, а здесь и медали не заслужу".

Мне понятны были волнения Жоры, недовольство назначением. Это была своего рода реакция на новое, особенно это резко сказывалось после учёбы. Первые дни своего назначения на батарею я тоже внутренне была взволнована, свои переживания с скрывала, да и некому было мне их высказывать, даже не с кем было поделить. Прошло время, я адаптировала привыкла втянулась в свою работы. Полюбила батарею и своих батарейцев. Высказывать эти свои мысли интенданту Швайко я не стала, да считала это лишним, так как сейчас меня может не понять, а через неделю поймёт сам, когда целиком окунётся в работу. Привыкнет к людям, привыкнет к необыкновенной обстановке.

Я начала свой разговор с того, что Жора, верю вам, говорите вы правду. Вы искренни в своих желаниях, ваши желания я разделяю и думаю, что каждый, кто идёт на фронт, в особенности молодёжь, в душе мечтает сделать такое, чтобы отличиться, совершить подвиг геройский, о котором знали бы все. И так думают, многие, но в слух не выражают, никому не рассказывают. Мне очень нравиться, что вы говорите о своих желаниях отличиться, открыто не скрывая.

Жора просиял, он улыбнулся: "а знаете Тонечка я этим мысли никому до вас не рассказывал, да и не осмелился бы, а вам не знаю почему выложил все, что думал. Вот что значит врач, врачи психологи, они умеют вскрывать не только животы, но и души".