Чтение онлайн

"Конечно, можно, это хорошо, что ты болеешь за территорию нашего расположения. Только я советую тебе, Николай, у командира ты не руби сплеча, а думай".

"Да что Вы, доктор, это я с вами, по-свойски так говорю, мне самому их жаль, наша жизнь по сравнению с ними, красота-малина".

Я со старшиной рассталась, до встречи с командиром.

Солнце уже отошло высоко и светило ярко, в плаще было жарко, я пошла в свою санчасть, посмотреть свой план работы на сегодня. Прочла: "утром работа на аптечном складе. Во второй половине дня занятия с боевыми санитарами на 4-ом орудии и осмотр больного с панарицием, а сейчас нужно сходить на камбуз, проверить закладку продуктов в котёл, проверить санитарное состояние пищеблока и хранение продуктов. Проверить калькуляцию раскладки продуктов на завтра, сделать все записи в журналах". Делала я всё это, - точно, как учили по учебнику.

Идя на камбуз, я ещё раз заглянула в овраг. Большинство ещё спало, а некоторые, пожилые, сидели и копались в своих мешках и что-то жевали. Посмотрела я на эту массу людей и со страхом подумала о опасности возникновения инфекционных заболеваний.

К командиру вошли мы со старшиной.

"Сразу вдвоём что-то интересное, слушаю вас", - сказал, улыбаясь командир.

"Дмитрий Николаевич, я пришла к вам доложить по поводу работы и относительно ополченцев. И тут же спросила: "как долго они будут здесь находиться, их скученность и отсутствие элементарных санитарных условий может привести к инфекционной вспышке". И тут же вступил в разговор старшина: тов. старший л-нт, я беспокоюсь за нашу территорию, у нас же порядок с этими вопросами, а тут..."

Старшина не договорил, - командир поднял руку и сказал: "хорошо вас понимаю, Вы молодцы, болеете за дело, за чистоту. Я сам об этом думал и то же беспокоюсь. Я был у них в овраге, где они ночь ночевали, сейчас от меня вышло их начальство: они здесь пробудут ночь и возможно день, а как только получат указания, которое они ждут, они ночью уйдут в Русско-Высоцком направление, там они получат оружие и будет сформировано народное ополчение, а сейчас они по указанию командования пришли на гору для ночлега, не спать же им в открытом поле, это опасно.

Посмотрел я на них сегодня, и сердце сжалось. Это же добровольны-рабочие, в большинстве с Кировского завода, идут на фронт, нам воякам помогать бить фашистов.

Их надо бы хлебом я солью встречать, среди их есть прославленные Путиловские рабочие, которые штурмовали Зимний, воевали в Гражданскую войну, есть даже с крестами Георгиевскими и те, что ходили в 1905-м году к царю батюшке на поклон, а получили пулю. В общем, что говорить, вам и так понятно. Антонина Григорьевна, придётся нарушить план работу и уделить внимание ополченцам, возможно среди них есть нуждающиеся в медицинской помощи. Вы сами знаете, что нужно делать, не мне вас учить.

А вы, старшина Данилов, позаботьтесь насчёт того, чтобы их подкормить. Я дам команду наварить больше каши и щей. Организуйте раздачу пищи у них на месте и преимущественно пожилым и молодым, в особенности больным, так как всех мы не сможем обеспечить питанием из своего котла".

На приёме у командира задержались дольше обычного, вышли довольные. Старшина сказал: "хороший у нас командир, после разговора с ним всегда как-то легче становится на душе, культурный, никогда не кричит, говорит спокойно, уважительно, внимательный ко всем.

По пути я зашла к себе в санчасть, одела медицинский халат, взяла стетоскоп и пошла к ополченцам. Весь овраг ожил, люди в нём шевелились, как пчёлы в улье, с высоты горы они были видны почти все. При подходе к ним старшина громко объявил: "товарищи ополченцы, если есть среди вас больные - подходите к доктору. После третьего объявления кто-то из глубины оврага крикнул: "у нас больных нету, мы все здоровые".

Ко мне подошёл худощавый мужчина средних лет, пожаловался, что у него болит живот, при опросе выяснилось, что он страдает язвенной болезнью. На мой вопрос, "почему же вы не остались на заводе? Там все же могли бы соблюдать диету?", - он ответил, - "доктор, все мои товарищи пошли на фронт, я не могу оставаться в стороне, я тоже должен защищать Ленинград".

"Вы потерпите, я вам помогу, дам лекарства, а старшина накормит вас горячей пищей". "Благодарствую, доктор, а живот у меня разболелся от сухомятки".

Я стала искать старшину, а он уже нашёл какого-то товарища - токаря, родственного себе по профессии, и с жаром они говорили о своей работе, о заводе "Русском Дизеле".

Я смотрела на Андриана Андриановича, он осунулся и даже похудел, что было заметно по кителю. 31 августа, придя в штаб батареи на очередной доклад, я увидела командира, он был угрюм и лицо его мрачное. Увидев меня, он сухо поздоровался и сказал: "у нас большое несчастье - погиб командир дивизиона инженер-капитан 1-го ранга Соскин Григорий Лазаревич. Сегодня он ехал по шоссе, в своей легковой машине, к нам на позицию. Осколок от разорвавшегося снаряда угодил ему в грудь, в область сердца, и он погиб в машине.

Смерть командира дивизиона для нас большая утрата, Соскин был знающий командир, хорошо знал наше дело и военную обстановку, был авторитетен у командования и у Грена. Да и как человек он был высокой культуры, с ним легко было работать".

"Кто же теперь будет командиров дивизиона и заменит Соскина", - спросила я.

Иванов Д.Н. ответил: "временно пока ст. л-нт. Михайлов". И продолжал - "Соскин два дня тому назад рассказывал, что по сведениям штаба командования известно: в районе Красногвардейска немецкая армия сосредоточила большое количество танков, мотопехоты и другой техники, для усиления наступательных боёв на Ленинград. А наши войска после упорных боёв оставили город Колпино. Немцы подошли к Ропше. Что фашистские войска большими силами продвигаются в нашем направлении. И мы ждём не сегодня-завтра, они войдут в зону дальности выстрелом и целей наших батарей "А" и "Б". Сегодня я уже слышал басовый голос главного калибра морской артиллерии, не знаю только откуда начали бить наши, с фортов или с линкора, но что это наши голоса - не сомневаюсь".

ПОСЛЕДНИЙ БОЙ

Вечером 10 сентября 1941 года в Дудергоф (ныне Можайск) вступили вражеские части, с которыми наша батарея вступила в бой.

Мимо наших орудий в последние дни проходили группы разрозненных красноармейцев, они искали своих командиров.

Видя разрозненных красноармейцев, мне вспомнилась адова надето командира батареи Иванова Д.Н., который говорил мне ещё в период организации батареи: "если настанут "горячие денёчки", то на наш участок обороны пришлют столько войск, что и яблоку упасть будет негде, нашу батарею обязательно будут поддерживать и другие рода войск" ...

Но вот уже ж приблизились горячие денёчки, а на наших позициях оставались мы одни, с нашим 130-мм пушкам и никаких войск, никакой пехоты и зениток в нашем районе нет.

В эту ночь я находилась на втором медпункте в районе деревни Пелгала. Днём этого дня я была в Дудергофе, работала вместе с Зоей, ещё и ещё раз проверила готовность, побывала в штабе, разговаривала с Дмитрием Николаевичем, с комиссаром дивизиона Ивановым. Мы ожидали рассвета как никогда, а шёл ещё только второй час ночи. Я проверяла вторую санитарную сумку и пополняла её медикаментам и перевязочным материалам.

В ночь на 10 мне известили, что командир батареи Иванов ранен. Я услыхала быстрый топот ног спускающегося по ступеням в землянку краснофлотца. Дежурной службы, - он взволновано сказал: "доктор, срочно на КП-2 к командиру батареи, он раненый.

Я быстро взяла санитарную сумку и побежала к нему. В штабе на солдатской кровати на сером одеяле лежал наш командир Иванов Д.Н. Голос его был глухой и сиплый. Я попросила дежурного поднести керосиновую ламу ближе к кровати, увидала лицо раненого, оно было бледным, страдающим. Я быстро сняла одежду. Брюки и постель были пропитаны кровью, кровь сочилась через промокшую повязку. Сняв повязку, я увидала в верхней части левого бедра, на ягодичной складке, обширную глубокую рваную рану мягких тканей. Обнажив рану, я сразу приступила к её обработке. После обработки раны и её перевязки, введения лекарств, обильного питья сладкого чая, состояние раненого улучшилось. Дмитрию Николаевичу я сказала, - вас необходимо госпитализировать. Он ответил: "не могу оставить батарею, а о госпитализации ж слышать не хочу".