На высоте 2
Шрифт:
– Ты, что ли, серьезно решила сдаться?
– А ты думал, я шучу? – опешила я.
Он смотрел прямо. Закатное солнце отражалось в ярко-синих линзах его очков, отчего казалось, что его глаза горят адским пламенем.
– Ты взошла на девять гребаных восьмитысячников за два месяца! Вложила кучу бабла, сил…
– Миша, погибли люди…
– Они знали, на что шли!
– Немцы – может быть. А Казиев?! Боже… Ты когда-нибудь терял друзей?!
– Не раз.
– Тогда ты должен меня понять, – прохрипела я.
– Нет, ни хрена, Кира. Я не понимаю. Ясно?! То, что ты сейчас делаешь – просто уму непостижимо!
– Он пошел в горы из-за меня.
– Он решил погеройствовать. Набрать очки. Кто в этом виноват? Ты?! Нет! Тысячу раз нет. Потому что в этом не было гребаной необходимости. Только его амбиции что-то кому-то, б***ь, доказать. Спроси любого спортсмена, и тебе каждый скажет, что это была феерическая глупость!
Моя голова взрывалась. Обняв ее скрещенными в локтях руками, я опустилась на корточки прямо посреди узкого тротуара.
– Хватит, – взмолилась я. – Пожалуйста. Не надо.
– Ты должна понять!
– Я понимаю…
– Тогда какого хрена, Кира?! Может, тебе нравится страдать, а?! Чтобы все бегали вокруг тебя и жалели?!
Я отвела руки и подняла взгляд. Нет, я понимала, что Горского понесло. Что у него свои переживания, да. Что он не со зла. Но как же мне было больно!
– Да пошел ты, – просипела я, неуклюже выпрямляясь и устремляясь дальше. Куда угодно, лишь бы подальше от него. Свернула в переулок, здесь воздух был чуть прохладнее. На стенах нависающих со всех сторон домов виднелись потёки от последнего дождя, на болтающихся в полнейшем беспорядке проводах сидели вороны.
– Кира, стой! Да стой ты…
– Забудь! Я не хочу ничего слышать.
– Может, ты и видеть меня не хочешь?
– Да! Не хочу, – ударила наотмашь я. – Если ты переживаешь о том, что на этом восхождении не получится заработать…
– Стоп. Вот просто заткнись сейчас, если не хочешь нас уничтожить, – прорычал Горский, сдернув, наконец, с носа очки, и шагнул ближе, нависая надо мной всей своей мощью. – Думаешь, мне плевать? – произнёс он глухо. – Думаешь, я тут ради бабок? Да пошло оно всё!
Он пнул ногой валяющийся посреди дороги камешек и, сунув руки в карманы, двинулся прочь. Воздух дрожал от жары и исходящего от Гора гнева. Я шагнула за ним. Наверное, уже тогда понимая, что перегнула палку. Шагнула и… Замерла. Черта с два я буду за кем-то бегать. Черта с два я вновь стану удобной!
В гостиницу мы с Горским вернулись порознь. В номер, где нам опять пришлось бы остаться наедине, идти не хотелось. Недолго думая, я устроилась в лобби-баре. Заказала себе бокал красного вина и достала телефон, чтобы заказать билеты домой. Экран вспыхнул сотнями уведомлений. Сообщения, комментарии, звонки. Требования об интервью. Как будто им мало было снятых по горячим следам кадров от съемочной группы, которую Тимур притащил с собой. Как будто им было мало моего душевного стриптиза… Слез. Истерики. Боли…
Я выключила экран, сделала глоток, подумав, что теперь, когда я отказалась от своей цели, пить можно сколько влезет. Можно вовсе спиться. Хотя бы с этим у меня, наверное, не должно возникнуть проблем? Или я облажаюсь даже в сомнительных достижениях?
Гипнотизируя рубиновую жидкость, покрутила бокал…
– Кира…
Голос из прошлого заставил вздрогнуть. Вино пролилось на стойку.
– Твою мать… – выругалась я, хватая предложенные барменом салфетки и, напрочь отгородившись от человека, который меня окликнул, принялась вытирать расползающуюся по столешнице лужу. Мне же просто послышалось, правда? Этого не может происходить по правде. Только, блин, не сейчас…
– Привет.
Но оно, мать его так, происходило. Я скомкала мокрые салфетки и вцепилась изо всех сил в стойку. Рядом легла холеная, знакомая до малейшей складочки и морщинки рука. Узловатые пальцы. Квадратная ногтевая пластина. Никаких колец. Даже обручального. А когда Олег был со мной, он его не снимал…
– Привет, – просипела я, встречаясь взглядом со своим прошлым. Замолчали. И он, и я, не зная, что сказать…
Перминов выглядел неплохо как для человека, потерявшего ближайшего друга. Его истинное состояние выдавали разве что усталые, покрасневшие от недосыпа глаза и проступившие у рта складки. А я... Я чувствовала себя настоящим пугалом. Обожжённая солнцем кожа, обломанные ногти и сухие, как солома, волосы, которые я закрутила в пучок на макушке. Не так я представляла нашу встречу, ой, не так… Усмехнулась, удивляясь тому, какие глупости лезли в голову. Отвела ставший излишне жадным взгляд. Убеждая себя, что все давным-давно в прошлом. Что мне глубоко фиолетово, что он обо мне подумает. И какие оценки даст…
– Как ты? – поинтересовался бывший муж. Я вылила в рот остатки вина и пожала плечами:
– Не очень, если честно. А ты?
– Пытаюсь осмыслить, какого черта произошло.
– Я рассказала уже все, что знаю.
– Нет, я не о его гибели, хотя и это, конечно, немыслимо… – Олег провел ладонью по голове, приглаживая красивые, ничуть не поредевшие с годами кудри. – Я присяду? – отвлекся на миг и, не дожидаясь моего разрешения, примостился на соседнем стуле, обдавая меня знакомым до боли ароматом. Крылья носа непроизвольно дрогнули. Сердце ухнуло вниз и, подпрыгнув мячиком, отскочило обратно. Плечи онемели от напряжения. А по коже, будто память о его прикосновениях всё ещё жила где-то под ней, пробежала волна мурашек. Господи, ну какой же мрак! Я ненавидела каждое это воспоминание. Я ненавидела себя за то, что, несмотря ни на что, до сих пор, оказывается, помнила, как он пахнет утром, за то, что по дыханию могла определить, в каком он настроении находится...
– Я даже не знал, что вы общаетесь.
– Мы и не общались.
– Разве не он спонсировал твою безумную авантюру?
– Ну… – криво усмехнулась я. – На первых порах ее спонсировал ты. А Тимур… Он проникся этой идеей позже. И если ты думаешь, что я о чем-то его просила, то нет. Это была целиком и полностью его инициатива.
– Странно, что он не обсудил свою инициативу со мной, – Олег прищурился, прожигая мой висок подозрительным взглядом. А я не смогла заставить себя повернуться.
– С какой стати он бы стал это делать?
– А ты реально не понимаешь?
Эти слова Перминов буквально прорычал. Я все-таки на него посмотрела.
– Конечно. Мы развелись два года назад, Олег. Кстати, с кем тебя поздравить?
Я специально спросила об этом, да. Нарочно содрала с раны корку и с мазохистским удовольствием поковырялась в ней. Боль отрезвляла лучше всего остального.
– С дочкой, – отмахнулся Перминов, – Но мы сейчас не об этом.
– Да? Мне тяжело уследить за разговором. – Растерла лицо. – Я не в форме.
– Это заметно.
Я сделала вид, что не услышала его слов. Хотя в груди глухо клокотало – от злости, от обиды, от чувства, что я все еще до того перед ним беззащитна, что его слова способны меня убить. Олег же не отрывал от меня взгляда. Скользил им, будто пальцами – по лицу, по шее, по обветренным скулам. Сравнивая с той Кирой, которой меня запомнил. И конечно, сравнение было совсем не в пользу женщины, которой я стала. Ну и к черту!
– Показания свидетелей говорят о том, что он присоединился к спасательной экспедиции, в которой ты едва не погибла.