Чтение онлайн

Склон к вершине Броуд-Пика оказался обманчиво доброжелательным. Угол не такой, как на Гашербрумах, но снег местами проваливался до колена, и каждый метр давался как маленькая победа. Дважды приходилось обходить горбатыми дугами свежие карнизы. Один раз нависшая снежная полка с глухим треском осела где-то сбоку – достаточно близко, чтобы по спине пробежали мурашки.

Ками шел первым, словно машина. Миша шёл чуть ниже, держал верёвку и время от времени подбадривал меня короткими фразами, вроде «хорошая у тебя тяга, Кир».

Солнце поднялось, когда до вершины оставалось метров сто. Самое мерзкое расстояние в восьмитысячниках. Тело уже давно кричит «я больше не могу», но тебе нужно убедить его в обратном, выжимая остатки сил.

Вершина Броуд-Пика оказалась вытянутой, с длинной карнизной кромкой. Знаменитый «широкий пик» оправдывал название – это был не острый зуб, а целый балкон над миром. С одной стороны темнел К2 – огромный, почти нереальный. С другой – гряда вершин поменьше.

Мы сняли короткое видео, подняли флаг, отметили точку на трекере. Ками, как всегда, стоял чуть в стороне, улыбаясь своей светлой, почти детской улыбкой человека, для которого горы были домом.

Спускался Броуд-Пик легче, чем Гашербрумы. Может, потому что рельеф был понятнее, а может, потому что я уже заранее договорилась с собой – никаких лишних мыслей. В лагерь номер два мы ввалились под вечер. Пальцы рук гудели, ноги дрожали, но внутри было странное спокойствие. Никаких чрезвычайных ситуаций. Никаких обрывов верёвок. Никто не потерялся, не сорвался, не отстал. Просто очередное тяжелое восхождение.

– Видишь, – сказала я, когда мы сели вокруг горелки, налив себе чаю. – Ледник дышал нервно, но все прошло идеально. Выходит, ты ошибся в своих предсказаниях, м-м-м? – я подмигнула Ками.

Шерпа ответил доброй улыбкой. И не стал вступать со мной в спор. А может, не успел, потому что к нам вышли, кажется, все, кто был в лагере…

– Эй! Ну-ка, посмотрите! Что это у вас в чашках? Чай? – заорал первый. Он был в огромной пуховке, из-за которой казался вдвое шире. – Юрген, ну-ка тащи бутылку…

Миша едва успел подняться, чтобы возразить, как его заключили в объятья и стали передавать по кругу. Мне же даже вставать не пришлось. Меня подхватили на руки и закружили. Все так искренне радовались нашей победе, что у меня на глазах выступили слезы. Нет, я знала, что у альпинистов крепкое братство, но как-то так вышло, что в этой экспедиции я под гнетом свалившихся на нас бед совсем об этом забыла. А мне напомнили. Это был самый счастливый вечер за много-много дней. Впереди оставалась наиболее сложная вершина, но я уже чувствовала себя победительницей. И этого ничего не могло изменить.

Гор

Я знал, что устал. Но не знал, что настолько. Когда мы спустились в лагерь, я ощущал себя так, будто гора пожевала меня и выплюнула. Поэтому, когда из-под тентов начали выползать люди, хлопать нас по плечам, орать поздравления и пытаться всучить кружки с чаем, изрядно сдобренным коньяком, я едва не застонал от досады. В тот день мне было совершенно не до веселья.

А Кира сияла. Её обветренные губы растягивались в улыбке, щеки пылали, в глазах плескалось счастье. Она была безумно красивой.

Эти придурки начали даже петь, подкидывая ее к звездам. Я захохотал – от бессилия, но всё-таки. Все так искренне радовались, что мои собственные эмоции уже не имели значения. Постепенно и я начал оттаивать. Именно в этот момент ко мне подсел матерый гид из наших. Крепкий мужик, лет на пятнадцать старше меня, с которым мы неоднократно пересекались на маршрутах и неплохо друг друга знали.

– Какие люди! – Он хлопнул меня по плечу так, будто мы были лучшими друзьями. Я постарался не сильно скрипеть зубами от такого панибратства. Иногда старики забывались, да… Приходилось проявлять снисхождение. – Ну, рассказывай! Как это?

– Что как?

– Как это – осознавать, что тебя вот-вот сделает какая-то баба? – подмигнул мне Гена и отпил чая, кажется, искренне не понимая, что такого сказал. А у меня просто полыхнуло! Я сделал медленный вдох. Разжал сложившиеся в кулак пальцы, чтобы не схватить этого мудака за шкирку и… Не знаю. Может быть, не скинуть того с горы?

– Баба? Я думал, тут важен не гендер, а профессионализм. Это раз. Два – у меня и в мыслях не было ставить подобного рода рекорды. Так что мне ок, Гена. – заверил я, сплюнув в снег. Степнов сощурился, за мной наблюдая. Как-то мерзко хмыкнул.

– А, ну… Ясно. Значит, правду говорят, что ты ее… того, – усмехнулся сально.

Возможно, десять лет назад я бы все-таки ему врезал. Обозлился. Заставил бы извиняться. В плане вариантов получения сатисфакции тут было где развернуться. Да только я, настоящий, вдруг понял, что мне плевать… Что он говорит и что думает. Это вообще никак меня не определяло. И не оскорбляло мою женщину, потому что для того, чтобы оскорбиться, надо хотя бы на секунду поверить, что его оценка для Киры важна.

Я посмотрел на Гену долгим, спокойным взглядом. Таким спокойным, что он даже перестал ухмыляться. А потом поднялся и ушел. Нашёл глазами Киру – она слушала что-то, улыбаясь, забыв об усталости. Вот что на самом деле важно. Точнее, кто… А этот… Ну, дебил он, да. Женоненавистник. И не сказать, что неудачник – Гена реально добился многого. Просто его лучшее время ушло, а новые технологии, докатившиеся и до нас, восходителей, открыли гораздо больше возможностей. Наверное, он считал это читерством. Но… Это его проблемы. Не мои. Мир слишком быстро меняется, и ты либо успеваешь подстраиваться под эти изменения, либо остаешься далеко позади прогресса, который невозможно остановить.

Я провёл руками по лицу. Лёгкая дрожь от усталости прошла по плечам. От смеха, от шума вокруг, от коньячного чая, от эха голосов, витающего над лагерем – гудела голова. Казалось, если закрыть глаза, я вырублюсь прямо здесь.

– О чём задумался? – тихо спросила Кира, появившись, словно из воздуха.

– Ни о чем. Я слишком устал для этого. – Я повернул голову, не скрывая улыбки.

– Да, надо ложиться. Завтра рано вставать.

Кира с сожалением покосилась на веселящихся ребят, положив голову мне на плечо.

– Майк! Кир-а-а-а! Мы нашли ещё одну бутылку! Вы где?!

Кирa закатила глаза так, что я едва удержался от смеха.

– Как они сюда притащили бухло? – удивилась. – Это ж надо! Если ещё один тост будет про «женщину, которая уделала мужиков», я кого-нибудь укушу, – мрачно заявила она.

– И эти, что ли, напирают на гендер? А еще говорят, что на западе за такое шеймят.

Кира пожала плечами:

– А кто еще?

– Да так, не бери в голову.

Мы поднялись, отряхивая снег с пуховок. Лагерь светился фонариками, люди танцевали, как могли, на высоте пяти тысяч метров, кто-то, воспользовавшись котелком, забацал барабанную партию… Киру называли исключительно королевой гор. Она над этим смеялась. Правда, недолго. Нам все же нужно было выспаться перед переходом в базовый лагерь К2.