Чтение онлайн

Я оглянулась снова.

Он вроде бы немного спустился. Или мне показалось. На такой высоте мозг врёт чаще, чем всякие проходимцы на первом свидании. Дорисовывает ту картинку, которую тебе выгодней видеть. Убеждает тебя, что всё под контролем, чтобы ты не сошла с ума.

Я сглотнула. Во рту был вкус металла и чего-то горького. Я попыталась сосредоточиться на восхождении. На том, что мне осталось… сколько? Двести метров? Сто пятьдесят? Смешная цифра. Смешная – на бумаге. Несмешная, когда каждый метр отдаляет тебя от любимого.

«Если сейчас повернёшь, ты все испортишь», – сказала я себе.

И тут же добавила: «Если не повернёшь, никогда себя не простишь».

Я снова оглянулась.

Кажется, с тех пор, как я на него смотрела в последний раз, Миша не сдвинулся ни на миллиметр. Я стиснула зубы. Занесла подаренный Горским ледоруб, стараясь сосредоточиться на последних метрах. Но тут же зачем-то оглянулась снова. И вот тогда я отчетливо поняла. Он медлил вовсе не потому, что собирался с силами, а потому что ему нечего было собирать. Тупо нечего.

Сердце подпрыгнуло, больно ударяясь о ребра. Накатила паника, которой я не имела права поддаться. Я прикрыла глаза, заставляя себя быть Кирой, которая умеет держать голову холодной в любой ситуации. Кирой, которая способна взять на себя ответственность за любой решение. И плевать, что на это скажет весь мир. Плевать, что на это скажет даже сам Горский!

Меня шатнуло. Я остановилась, опираясь на палку. В ушах шипело, будто кто-то крутил ручку старого радио в попытке найти в потоке шума желаемую волну.

Я посмотрела вверх. До вершины оставалось всего ничего, если мерять в метрах. Но на их преодоление могло уйти два, три часа… Тогда как, вполне возможно, чуть ниже счет шел на минуты. Я в последний раз посмотрела на вершину, прощаясь с мечтой. Закрывая для себя эту страницу. Кажется, навсегда.

И снова оглянулась.

Гор… не шевелился.

Я моргнула. Потом ещё раз. Фигура в ярком костюме оставалась такой же. Неподвижной. Я физически всем своим нутром почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Из груди словно выдернули крепёж, и всё посыпалось.

– Ками, – сказала я хрипло, не узнавая свой голос. – Стойте.

– Да? – он повернулся резко.

– Мы спускаемся.

К счастью, мой золотой шерпа не стал спорить. Хотя для него это тоже было делом престижа. Ах, сколько хороших людей я повстречала здесь! Сколько познала счастья, несмотря ни на что!

Мы осторожно развернулись и стали спускаться. Казалось, я даже с закрытыми глазами его найду… Почувствую. Где-то метров через сто я обнаружила, что Горский тоже начал спускаться. По телу прокатилась волна облегчения. Возможно, все было не так плохо, как мне подумалось. Но в любом случае у меня и мысли не было снова пойти на штурм. Все что я хотела – дойти до Гора. Который, я чувствовала, шел из последних сил.

Мишу мы нагнали лишь через пару часов. Я подошла вплотную. Без сил опустилась в снег.

– Миш… – выдохнула я. – Эй.

Он поднял голову. Хлопнул глазами. Растер грудь. Я поняла, что он просто не может вздохнуть. И, разумеется, опять запаниковала.

– Миш, что? Кислород кончился?

Я наклонилась к нему, положив ладонь на грудь. Через ткань почувствовав, как отчаянно она ходит туда-сюда в борьбе за жизнь.

– У него отек. Или пневмония, – прошептал Пемба. Я кивнула.

– Будем тебя спускать. Гор, слышишь?! Ты должен идти. Здесь нельзя оставаться.

Горский поднялся на дрожащих ногах. Хлопнул по карману. Я догадалась, что нужно сделать. Сорвала зубами перчатку. Достала таблетки и выдавила на ладонь сразу три штуки. Миша махнул – еще. Хотелось возразить, но я подавила этот порыв. Он лучше знал, в каком находится состоянии. И если такая конская доза ему требовалась для того, чтобы поддержать себя в вертикальном положении... Что ж. Я протянула ему таблетки, отдала остатки чая. Горский закинулся фармой и как робот шагнул вниз. Не оглядываясь на вершину, сосредоточенный на выживании. Я тоже не оглядывалась и ни о чем не жалела, безмолвно умоляя К2 о том, чтобы она дала нам спуститься.

Без лишних слов мы сразу же двинулись вниз. Здесь любые разговоры были роскошью, на которую у нас не было ни времени, ни ресурса. Ками шёл первым, прокладывая путь, Пемба держался рядом с Горским, я шла сбоку, чуть ниже, готовая в любой момент подхватить, подставить плечо, принять на себя часть веса. Верёвка натянулась, став тем самым волоском, на котором держались наши жизни.

Рацию я достала на ходу. Пальцы не слушались, кнопки казались одинаковыми, словно издевались. Я выдохнула, заставляя себя лишний раз не суетиться и не психовать.

– Команда Маховой, база К2… Начинаем экстренный спуск. Приём, – голос мой дрожал, но слова были чёткими.

Ответ пришёл не сразу. На таких высотах связь – капризная тварь. Когда сквозь треск помех пробилась человеческая речь, я испытала почти физическое облегчение.

– Приняли. Что у вас?

– Подозрение на отёк лёгких. Один участник. Высота около… – я бросила быстрый взгляд на часы и трекер, – …семи восемьсот. Мы попытаемся его спустить. Но времени в обрез. Погода портится. Нам нужна эвакуация.

Там, внизу, помолчали. А потом спокойно, в том состоянии, что я была, показалось, даже бесчувственно, ответили:

– Вас понял. Прием. Для вертолёта вам нужно спуститься минимум до шести тысяч двухсот. Ниже – лучше. Следите за погодой. Мы держим канал открытым.

Шесть двести. Эти цифры повисли в воздухе как приговор. До этой отметки – ад. Долгий, холодный, выматывающий ад, в котором нельзя остановиться, нельзя лечь, нельзя дать телу сделать то, чего оно просит больше всего – выключиться.

Ветер снова усилился. Сначала незаметно, как если бы просто хотел напомнить нам о себе. Но со временем его порывы стали нарастать, едва не сбивая с ног. Пошел крупный лохматый снег, хлопья липли к очкам, таяли на коже и тут же замерзали снова. Я чувствовала, как холод подбирается к пальцам, к носу, к щекам. Мы замерзали. Не спасало даже движение.

Гор падал. Вставал. И снова шел. Это было почти чудо. Он двигался на каком-то внутреннем упрямстве и, конечно же, на таблетках. Дыхание его было рваным, слышным даже сквозь ветер. Иногда он останавливался, наклонялся, упирался руками в колени. Я тут же оказывалась рядом.