Чтение онлайн

«Что вы будете делать со своими водителями, когда на дороги выйдут беспилотные машины?»

«Будете ли вы раздавать водителям фондовые опционы, когда появятся самоуправляемые автомобили?»

«Uber не забыл, что компанию построили водители?»

«Почему водителей выставляют за дверь, когда именно им Uber обязан своим успехом?»174

Водители забрасывали Джонса вопросами и обвинениями. Вся копившаяся годами агрессия вылилась на Джонса. За тридцать минут он успел ответить только на двенадцать вопросов – времени разобраться со всем, что набралось за годы, не хватило, и он это понял. После того как ассистент объявил, что Джонсу надо бежать, аудитория взорвалась.

«Вы ясно дали понять (если и были какие-то сомнения), что вам НЕТ ДЕЛА до водителей. От всей души (знак среднего пальца)»175, – написал кто-то.

Глядя на экран ноутбука, Джонс покачал головой. И во что он только ввязался?

В то время как Джонса освистывали в Интернете, Каланик осваивал новый стиль жизни – плейбоя-миллиардера[75].

Во времена Scour Каланик жил с родителями. В первые годы Uber он предпочитал завернуться для удобства в таблицу Excel, а не тратить деньги на стринги в «Голд Клаб»[76]. (Однажды вечером Каланик отправился с несколькими друзьями туда, где достал ноутбук и начал работать.) Теперь, когда Uber стал единорогом, Каланик поднял уровень, в основном с помощью одного человека: Шервина Пишевара, друга и одного из первых инвесторов. Пишевар и помог Каланику выпустить на волю сидевшего в нем боллера.

Плотный, коренастый, с гладко причесанными волосами, Пишевар был из тех инвесторов, у которых дружба и соперничество шли рука об руку. Сегодня он мог осыпать предпринимателя комплиментами, а завтра разругаться с ним из-за условий соглашения. Его влекло в круг сильных и влиятельных, и он не упускал возможности оказаться в нем.

Один такой шанс представился и с новым другом Калаником, которого Пишевар убедил позволить его фирме, Menlo Ventures, инвестировать в Uber. Основную работу по сделке взял на себя его партнер, Шон Кэролан. Но лавры присвоил Пишевар. А чтобы доказать Каланику свою преданность, он даже выбрил у себя на затылке слово UBER.

Годы спустя Пишевара обвинят в неподобающем сексуальном поведении. В одном предполагаемом эпизоде участвовала Остин Гейдт, работавшая когда-то у Каланика. На тематической праздничной вечеринке Uber в 2014 году – эпоха «ревущих двадцатых» – Пишевар, заявившийся туда с живым пони на поводке, запустил руку ей под платье. Пишевар оспорил ее показания, а бывший с ним в тот вечер приятель заявил, что Пишевар «не мог трогать Гейдт, потому что в одной руке держал поводок пони, а в другой стакан»176.

«Теперь Каланик – рок-звезда», – сказал Пишевар, подбивая Трэвиса принять соответствующий стиль жизни. Однажды, когда Каланик летел в Лос-Анджелес из Панамы, Пишевар послал своего помощника встретить его в аэропорту. На заднем сиденье лежал костюм, чтобы Каланик мог переодеться. Главу Uber приглашали на вечеринки в Беверли-Хиллз, где светились такие знаменитости, как София Буш и Эдвард Нортон. Частым гостем в этом кругу бывал Леонардо Ди Каприо.

Близкие друзья Каланика называли это «аспирационным синдромом боллера». Задолго до Uber он мечтал раскатывать в лимузинах, встречаться с красотками и удостаивать своим присутствием правильные вечеринки. Теперь ему выпало жить в своей мечте, Каланик наверстывал упущенное. Цена допуска – возможность получить небольшое, но значительное количество акций Uber, доступных изначально только членам нового круга знаменитостей[77]. (Некоторые имели стратегическое значение; в мире стартапов селебрити часто рекламировали новые приложения в обмен на акции или кэш.)

Вечеринки в далеких, экзотических местах особенно нравились Трэвису и Эмилю Майклу, ставшему позднее его новым напарником по тусовкам. Подружка Каланика, Габи Хольцварт, помогла ему организовать вечеринку с приглашением друзей и звезд на испанском острове Ибица. Путешествия, развлечения, слава – все это быстро пришлось по вкусу Каланику и его команде.

Пообщавшись со знаменитостями, Каланик и Майкл задумались о том, как бы привлечь в совет директоров какую-нибудь «большую звезду». Модному стартапу, рассуждали они, необходима важная персона, которая повернула бы головы в Голливуде куда надо.

Ставку сделали на Опру Уинфри. Каланик познакомился с Опрой на Ибице и загорелся идеей ввести ее в совет директоров. В Кремниевой долине заполучить Уинфри хотели все. Женщина, сделавшая себя сама, чернокожая предпринимательница с миллионами фолловеров и глобальной империей. Многие искали выход на нее через Гейл Кинг, соведущую утреннего шоу на CBS и давнюю подругу Опры. Но удача сопутствовала не многим. Пишевар пытался устроить для нее обед. Уговорить ее Каланик отправил Габи Хольцварт. В ход было пущено все, но Кинг на приманку не поддалась, а Уинфри так и не проявила интереса.

Больше повезло с Шоном Картером, продюсером и рэпером, известным под псевдонимом Джей-Зи. Картер, как и его жена, Бейонсе Ноулз, вкладывал деньги в Uber. Они верили в большое будущее компании. Во время одного из инвестиционных раундов Картер, рассчитывая увеличить свой пакет, перечислил на банковский счет Uber сумму, большую оговоренной. Каланик и Эмиль Майкл решили отказать звезде Big Pimpin. И вернули часть денег, объяснив, что у них и без него слишком много заинтересованных инвесторов.

Регулярным событием стали вечеринки в стрип-клубах, нередко оплачивавшиеся с корпоративного счета. Расходы списывались по статье «Развлечение клиентов» или «Развитие бизнеса». Иногда по этому же пути шли некоторые другие администраторы, как случилось, например, в Южной Корее в 2014 году. Этот инцидент позднее вышел компании боком. Чтобы объяснить списанные с корпоративной карты средства на стрип-клубы, придумали популярное выражение: «Сиси на Трэвиса».

Тон корпоративной культуры задавался сверху. Каланик знал, какие сотрудники ему нужны – преимущественно белые, мужчины, от двадцати до тридцати, – и при приеме на работу полагался на свое чутье. В результате штат сотрудников в значительной степени отражал личность самого гендиректора.

Каждый глобальный офис был уникален. Каланик стремился наделять своих работников как можно большими полномочиями – «пусть строитель строит», как гласила одна из ценностей компании – и понуждал подчиненных брать на себя ответственность за свои владения. И все-таки, поскольку Uber нанял тысячи клонов Каланика, во многих периферийных офисах проскальзывали общие черты.

Так, например, Юго-Восточная Азия стала рассадником разгула для операционистов и менеджеров. Кокаин и спиртное, харассмент и кое-что похуже были обычным делом.

Однажды вечером в 2015 году сотрудница малайзийского офиса, возвращаясь домой после работы, заметила, что ее преследует группа мужчин. Она поняла, что это местная банда, и в панике разослала сообщения с мольбой о помощи. Одним из тех, кто получил сообщение, был ее босс, генеральный менеджер тамошнего отделения Uber. Женщина сказала, что ей требуется помощь, что ей страшно и она боится, что ее изнасилуют. Менеджер ответил таким сообщением: «Не беспокойся, у Uber отличное медобслуживание. Мы оплатим твои медицинские счета».