Чтение онлайн

— А про Спиридошу ничего не написано, про ребенка моего?

— Ничего. Все прочелъ.

— Странно, что они ничего не пишутъ!.. Какіе право. Ты посмотри хорошенько.

— Да ужъ и такъ смотрлъ, отвчалъ мужикъ. — На вотъ, смотри сама.

— Да я, голубчикъ, неграмотная. И дивное дло, что они про Спиридошу ничего… Ну, чтобы хоть словечко написать.

— Завтра, Акулинушка, пойдемъ отсюда, завтра и на желзную дорогу сядемъ, а сегодня я послдній расчетъ съ прикащика за дрова получу, обратилась къ ней Арина.

— Ой, двушка, ужъ какъ не сподручно мн-то хать, такъ просто бда! Денегъ на чужой сторон не заработала, въ больниц провалялась, Надюшк рубль должна, на твои гроши теперь позжай, и явись домой ни съ чмъ. Бда, чистая бда! плакалась Акулина.

— Видно ужъ такъ Богъ веллъ, сказала Арипа. — Здсь останешься — все равно теб ничего не заработать по твоему теперешнему здоровью. Ну, какая ты работница! Еле духъ переводишь. на ногахъ расхлябалась. Останешься — Христа ради милостинку придется просить.

Акулина покрутила головой и продолжала плакаться.

— Господи, что свекровь-то скажетъ, коли я безъ копйки домой явлюсь, что невстка заговоритъ. Скажутъ: «паспортъ теб выправили, на дорогу тебя справили, ребенка твоего кормили, а ты хоть-бы грошъ мдный въ домъ»…

— Должны быть рады, что ты хоть живая-то домой пришла. Вдь ужъ домашніе твои считали тебя помершей, а тутъ ты прідешь, поправишься и будешь для дома работница.

— Ни лошаденки у насъ, ни коровенки у насъ… жаловалась Акулина. — Справились-ли еще тамъ дома съ сменами-то на весну!

Мужикъ, читавшій письмо слушалъ, слушалъ женщинъ и со вздохомъ сказалъ:

— Посмотрю я, милыя, везд-то по деревн бдность… Куда ни сунься — все одно и тоже. Мы тоже ваши новгородскіе, но устюжскіе… Вотъ и братъ мн тоже пишетъ изъ нашего мста, что страсть какъ у нихъ плохо: озимь померзла, скотъ падаетъ.

— Заваривай, Акулинушка, чай-то, заваривай. Вода ужъ вскипла въ котелк. Вдь мы общали земляка-то чайкомъ попоить, говорила Акулин Арина.

Акулина стала доставать изъ лукошка чайникъ.

Опасенія Арины, что Андрейпридетъ ее сватать передъ Акулиной и въ разговор обнаружитъ при землячк ея, Арины, бывшія близкія отношенія къ нему, не сбылись. Андрей не явился. Онъ весь день прогулялъ съ пріятелями въ деревн и, очевидно, въ это время онъ объ Арин не вспомнилъ, а на другой день рано утромъ Арина и Акулина сбирались уже уходить съ берега Тосны; чтобы отправиться къ себ въ деревню. Дабы Андрей не узналъ, что он уходятъ, Арина уходила тихо, безъ шуму, стараясь скрыть свои сборы. Акулина хотла идти проститься съ демянскими женщинами Марфой и Устиньей, съ которыми она работала еще въ Петербург на тряпичномъ двор, но Арина тотчасъ-же ее остановила:

— И чего ты пойдешь свои больныя ноги трепать зря! Побереги ноги-то, мать моя, сказала она. — Вдь отсюда до желзной дороги-то не близко. Люди говорятъ, двнадцать верстъ.

— Да вдь вотъ все думается, что вмст горе горевали въ Питер, такъ какъ-же не проститься-то, отвчала Акулина, но Арину все-таки послушалась.

Дабы Андрей не догадался, что он уходятъ, Арина не предлагала никому изъ пильщиковъ купить и ея немудрое бивуачное хозяйство, состоявшее изъ котелка, чайника, чашки, деревянныхъ ложекъ, лукошка и деревяннаго ведра, какъ то длали обыкновенно вс уходившіе, а ршила все это взять съ собой въ деревню.

— Свезу своимъ. Ноша не велика. Лукошко, чайникъ и котелокъ уложу въ котомку и за плечи, а ведро въ рук понесу, сказала она. — Ведро-то еще въ дорог пригодится водицы зачерпнуть.

Акулина не возражала.

Часовъ въ семь утра надли женщины на себя котомки и, помолившись на небо, тронулись въ путь. Арина шла умышленно тихо, дабы облегчить путь хворой Акулин. Когда он проходили мимо пильщиковъ, т были заняты уже работой и не замтили ихъ, а потому прощаться и разговаривать не пришлось, да и шли он по берегу на нкоторомъ разстояніи отъ полнницъ выставляемыхъ дровъ. Уходъ ихъ былъ замченъ только повстрчавшимся съ ними дровянымъ прикащикомъ, возвращавшимся съ деревни изъ трактира и опиравшимся на самодльную сажень.

— Уходите? спросилъ онъ.

— Уходимъ. Счастливо оставаться теб, спасибо за ласку, сказала Арина.

Прикащикъ кивнулъ, подумалъ и сказалъ:

— Если ежели выгоду куда идете искать на другое мсто, то лучше оставайтесь у насъ. Передъ снокосомъ и мы еще по пятачку на сажень за пилку прибавимъ, чтобъ народъ не разбгался, а ужъ до снокоса теперь недолго.

— Нтъ, милостивецъ, мы не на другую работу, а прямо къ себ въ деревню. Вонъ у меня товарка-то… хворая… Какая ужъ она работница! кивнула Арина на Акулину и прибавила:- Да и мн домой надо. У меня мать не въ порядк и хвораетъ.

— Ну, имъ счастливаго пути, коли такъ. А то передъ снокосомъ мы всегда прибавляемъ.

Путь лежалъ на Колпино. Женщины вышли на шоссейную дорогу, перешли мостъ черезъ рку Тосну и поплелись по деревн Усть-Тосна. Сначала он шли молча, наконецъ Акулина сказала:

— Мучаетъ меня, что вотъ у Надюшки-то я на огород рубль взяла и не отдала.

— Есть о чемъ мучиться! У Надюшки деньги шальныя. Не рубль, а десять она съ своего Ардальона Сергича стянетъ, отвчала Арина. — Сама-же ты сказала, что двка совсмъ хозяина въ руки забрала и въ такихъ ситцахъ щеголяетъ, что быкъ забодаетъ.

— Такъ то оно такъ, а все какъ будто-бы совстно.

— Ну, въ своемъ мст отдашь, коли будешь при деньгахъ.

Акулина помолчала и опять сказала:

— Вотъ и насчетъ тебя, Аришенька, меня совсть беретъ, что я на твои деньги по чугунк поду. Еще кабы у тебя семья дома была въ исправности, а то…

— Брось… перебила ее Арина. — Ну, что объ этомъ разговаривать! Справишься, такъ отдашь и мн.

— Когда тутъ отдать, двушка, когда? Не на радость вдь ду, а на бдность…

— Оставь. Я такъ расчитываю, что четыре съ полтиной все-таки своимъ домой привезу, а этого имъ довольно.

До Колпина женщины дошли часа черезъ три, причемъ Арина ради Акулины присаживалась нсколько разъ въ придорожной канавк на отдыхъ, и попали къ самому позду. Утренній поздъ, вышедшій изъ Петербурга, подходилъ уже къ платформ. Арина засуетилась, быстро бросилась къ касс и взяла билеты.

— Скорй, скорй, Акулинушка, торопила она товарку, и чтобы та успшне ковыляла по платформ до вагоновъ, взвалила себ на плечи даже и ея котомку.

Черезъ минуту он сидли въ вагон, черезъ пять минутъ поздъ тронулся. Арина и Акулина перекрестились. Перекрестившись Арина радостно улыбнулась.